Необычайные приключения живописца. Глава 8

          Глава восьмая

Прошло два месяца. Альбин
Раскрыл вдруг заговор. Сатавки
Восстать решились. Вождь один
Раздоры сеял для затравки,
Привлечь надеясь скифов рать,
Когда поднимется восстанье.
Но царь мятежников старанье
Сумел пресечь и покарать.
(Сатавки – одно из племен,
родственных скифам,
подчиненное боспорским
царям. – П. Г.).
Когда же он вознагражденье
Собрался дать Альбину, то
Промолвил тот в большом
                волненье:
«Конечно, это дерзновенье,
Но все ж скажу, владыка, что
Люблю сестру твою вторую.
Подбодрен царской похвалой,
Прошу я сделать Эгиструю
Моей законною женой.
Куда достойней я, владыка,
Твоим быть зятем, чем архонт.
Да это было даже дико,
Такое видывал ли Понт –
Плебей и выскочка ничтожный
К царю примазался в зятья!
Совсем другое дело – я:
Мой род давно уже вельможный».
«Ну, коли любишь, что ж, отдам
Тебе сестру с большим приданым.
Причем доволен буду сам:
Союз ваш будет мне желанным,
Поскольку ты мой верный друг,
Один из лучших моих слуг,
Трудом мне служишь неустан-ным».

И свадьба сыгранна была.
Родня монарха пополненье
В лице Альбина обрела,
А тот такое положенье
В стране, женившись, приобрел,
Что по влиятельности шел
С самим правителем в сравненье.

Однажды утром наш герой
Узнал такое сообщенье,
Что был расстроен всей душой:
Опять свершилось преступленье,
В котором двое те виной.
Их жертвой стал никто иной,
Как брат боспорского монарха –
С своей жестокостью большой
Они изрезали Инарха.
Герой наш к матери спешит:
Боится, что уже узнала,
Его виновным посчитала
И что на деле совершит
С собой, что сделать обещала.
И правда, знает – боль в глазах,
Обильный пепел в волосах,
Лицо изодрано ногтями,
Ее одежда порвана
В порыве скорбными руками.
Но все ж жива еще она!
Даллин схватил ее в объятья:
«Нисколько не виновен, мать, я!»
Она сказала: «Маньяки
Его убили – мне известно.
Хотя вначале, если честно,
Когда узнала, то близки
К тому все мысли мои были,
Что по приказу твоему
Инарха бедного убили.
Поскольку выгодно кому?
Но я Альбину очень верю –
Он зять и верный наш слуга.
О, как мне вынести потерю?!
Она ужасна, велика!»
«Альбин, выходит, сообщенье
Принес тебе, потом лишь мне.
Ему известно намеренье
Твое и, видимо, вполне
Твоей судьбой обеспокоен:
Спешит все точно сообщить –
Поступок твой предупредить.
Хвалы большой Альбин достоин».

Едва ли час прошел, когда
Альбин явился вновь к Даллину.
Сказал: «Представил без труда
Ночного случая картину.
Тебе отчет подробный дам.
Владыка, вот, что было там.
Подкуплен явно был привратник.
Войти позволил маньякам.
Всего, наверно, за тридцатник –
Немного надобно рабам.
Убит, однако, был и сам.
И все, кто в доме находились,
С своею жизнью распростились.
Но кто напал? Назвал я их
Сейчас маньяками привычно,
Но это дело рук других:
Не все в нем выглядит обычно.
Заметил верно ты тогда,
Что в «граде верхнем» никогда
Маньяков жертв не находили –
Они в округе только были,
Причем в предместьях
                большинство.
К тому же вот еще чего.
Такого раньше не бывало,
Чтоб в доме резал он людей
С своим невольником, злодей.
Губил жестоко и немало,
Но лишь на улице, причем,
Известно точно нам о чем,
Всегда пытаемым втыкали
Огромный кляп, чтоб не кричали.
Инарх был сразу же убит -
Ему кляп не был в рот забит.
Его нисколько не пытали.
А пытка в сладость маньякам.
Они живых всегда пытают –
Не сразу жертвы убивают:
Не сделать муки мертвякам.
Виновники ночной атаки
Убили с целью-то другой.
И это были не маньяки.
Но вот мотив у них какой.
Считаю я, что кто злодейство
Такое сделал, это действо
Творил нарочно для того,
Чтоб средь людей ни у кого
Сомнений не было, что брата
Убил монарх: ему отрада,
Исчезнет если конкурент.
Поскольку выбран инструмент
Для этой цели – то злодейство,
Которым славны маньяки,
То, значит, все их лиходейство
Не чьей-нибудь – твоей руки.
И есть большое подтвержденье
Тому, что право это мненье –
Пока отсутствовал у нас,
Такое вовсе не случалось,
А как вернулся, вновь началось.
Все очень сходится как раз».
«Кому ж меня подставить надо?»
«Тому, есть выгода кому.
Она есть у архонта, гада,
Который, судя по всему,
Стремится путь найти к престолу.
Хотя сейчас перед тобой
И держит взор, потупив долу,
Покорный раб, как будто твой,
А сам вынашивает планы,
Как место здесь твое занять.
И ради этого смог стать
Поближе к царскому он клану.
Добился этого не зря:
Архонт и родственник царя
Вполне достоин на Боспоре
Главнейшим стать. Тебе на горе».
«Твоя к архонту нелюбовь
Известна мне и это вновь
Ее, должно быть, проявленье.
Понятно, злишься отчего.
Тебе не нравится его
Из низа к знатности стремленье.
Питать закончи ты вражду –
От вас чувств родственных я жду».

Прошло шесть дней да меньше
                даже.
Ночного гостя, что высок
И был таинствен очень, стража
Схватить сумела. Он не смог
Не даться ей и был повязан.
Альбин спешит, как и обязан,
Царю сказать. Промолвил тот
Ему с усмешкою: «Ну вот,
А вы считали – приведенье
Иль даже злое божество.
И как связали бы его?
Конечно, это заблужденье.
Имеем дело мы с людьми
Всего лишь смертными, пойми».
Альбин ответил: «Разве бога
Пенфея люди не смогли
Связать и кинуть внутрь острога?
Где, правда, тщетно стерегли.
Когда Вакх вышел на свободу,
Пенфею так он отомстил,
Что это памятно народу,
И до сих пор он не забыл».
(Один из сюжетов греческой ми-фологии повествует о том, как фи-ванский царь Пенфей не поверил в существование Вакха, вступил с ним в борьбу и был за это растер-зан пьяными женщинами, в том числе своей матерью. – П. Г.).
«Твое сравненье неуместно:
Конечно, пойманный не бог –
Тому ничто бы был острог.
Но что расскажет, интересно?
В его допросе будь ты строг».
«Умею это я, владыка.
Кого допрос веду, мне тот
Рассказ правдивый уж с пол-тыка
Со всей поспешностью ведет
И тайны сбрасывает бремя».
«Тогда терять не стоит время».
…Когда же утром встал Даллин,
В дворец пришел уже Альбин.
Принес со страхом сообщенье
Монарху об исчезновенье
Того, кто пойман был с таким
Трудом поистине большим.
«Владыка, дивное явленье!
Открыли камеру – пуста!
И цепь лежит – знать приведенье,
Иначе бы сдержала та».
Застыл герой наш, пораженный.
И после несколько минут
Сидит, в раздумья погруженный.
Его сомнения гнетут.

Сбываться начало плохое.
Доходят слухи до него,
Что время ждет страну лихое,
И это будет оттого,
Что зверства царь творит ночные,
Что, дескать, он и есть маньяк.
Вещают вести площадные,
Что в том стране – зловещий знак.
С большой назойливостью слухи
Летали эти, словно мухи.
Когда стихали, тогда вновь
Случалось то же преступленье –
Людей злодеи лили кровь.
В народе снова настроенье
Склонялось к панике. Опять
Царя спешили обвинять.
Ему сказал советник: «Ясно,
Что кто-то сеет слухи те
И это нам весьма опасно –
Ведет все ближе к той черте,
Восстанье будет за которой.
И мы должны с заботой скорой
Найти хитрейшего врага.
Еще не ведом нам пока,
Но я имею подозренье:
Оно поможет в заговор
Проделать, царь, проникновенье,
И пусть наказан будет вор.
Заметил я, что жрец Гермеса
К себе на пир звать перестал
Людей, которых часто звал.
Зовет лишь тех, кто много веса
Имеет в обществе у нас.
И уж не близок ли тот час,
Когда большое повышенье,
Считает, будет у него,
И потому зовет того,
Богатство чье и положенье
Его достойны приглашенья.
С пристрастьем надо допросить.
Тогда, владыка, может, скоро
Ухватим нужную мы нить
Пути к истокам заговора –
Альбин расколет хитреца».
«Но чтоб схватить, пытать жреца,
Такое зыбко основанье.
Поступком этим глупым мы
Введем во гнев людей умы,
Скорее вызовем восстанье.
Велю экклесию собрать.
Архонт с своим стараньем рьяным
Внушить сумеет боспорянам
Молве пустой не доверять.
(Экклесия – народное собрание у древних греков. – П. Г.).

Ужасное настало вскоре.
Толпа собралась на агоре.
Архонт на помосте стоит
И так народу говорит:
«Жреца Гермеса со вниманьем
Сейчас послушайте, друзья.
Позвал для вас Мелиса я».
И тот предстал перед собраньем.
Ведет с помоста речь свою:
«Что я узнал, не утаю.
Пытливо занят был гаданьем
По чревам, птицам и золе.
И каждый раз одно и то же –
Вещание о страшном зле,
Творит которое и кто же?
Его величество наш царь!
Такое видано ли встарь?!
Да это вовсе не случалось,
Пока в другой он был стране,
А как вернулся, вновь началось.
Гермес явился мне во сне,
И он вещал, что наказанья
Державу ждут за злодеянья
Царя. Их будет череда:
Война, чума, в полях страда
Для края нашего пустая –
Почти не даст нам урожая.
И ждет страну ужасный мор,
Какой не знала до сих пор,
Ее мы если не избавим
От столь ужасного царя
И вместо гада не поставим
Архонта, коего не зря
Народ так сильно очень любит.
Пиндар тогда вас приголубит –
Налоги снизит, денег даст:
Служить народу он горазд».
Раздались крики одобренья,
Но кто-то крикнул: «А войска?!
Они готовы для сраженья
И мощь их очень велика!»
Архонт сказал: «В них настроенья
Такие, что к нам перейдут,
Поскольку жалованья ждут
Они напрасно повышенья.
Мои соратники вели
Среди наемников работу.
Хотя старались не до поту,
Немало воинов нашли,
Готовых выступить в поддержку
Людей восставших городских.
Особенно толкнула их
Получки долгая задержка.
Домой спешите, чтобы взять
Скорей свое вооруженье.
Его использовать уменье,
Конечно, вам не занимать –
Служили все вы в ополченье.
И все на улице своей
Моих увидите людей.
Они вас встретить будут рады.
Построят в крепкие отряды
И двинут вверх на цитадель.
Занять монарха басилею,
Его зарезать, не жалея, –
Сейчас святая наша цель!».