Э. Сааринен. Архитектура. Интуиция и Шоколад Ч. II

Рассмотрим  терминал  TWA в аэропорту имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке (1962 год).
Критики и историки архитектуры часто называют его «стулом-тюльпаном в масштабе здания». Сааринен перенес ту же философию единой, текучей формы из дизайна мебели в архитектуру: 

* Взлет в бетоне: Если стул-тюльпан вырастает из пола как цветок, то здание TWA кажется застывшим в движении взмахом крыльев гигантской птицы.
* Отсутствие углов: Внутри терминала практически нет прямых углов и резких переходов. Стены плавно перетекают в потолок, а лестницы и скамейки кажутся «вылепленными» из единого куска материала, как и основание его знаменитого стула.
* Футуристический дух: Оба проекта воплощали оптимизм «космической эры» и стремление к чистоте линий, свободных от лишних деталей.
Сегодня в этом отреставрированном здании находится отель, где интерьеры обставлены той самой мебелью Сааринена, создавая абсолютную гармонию стиля.

Сааринен был настоящим перфекционистом, и «скрывать» правду ему пришлось из-за технического несовершенства материалов того времени. 

Его главной мечтой было создать стул из одного цельного куска пластика, чтобы добиться абсолютной чистоты формы. Однако он столкнулся с серьезной проблемой: 

* Хрупкость пластика: В 1950-х годах формованный стеклопластик (фиберглас) был инновационным, но недостаточно прочным. Прототипы стула, сделанные целиком из пластика, ломались в районе тонкой «ножки-стебля» под весом человека.
* Вынужденный компромисс: Чтобы стул не развалился, Сааринену пришлось сделать основание из литого алюминия.
* Иллюзия единства: Будучи скульптором по духу, он не хотел, чтобы разница материалов была заметна. Поэтому алюминиевое основание покрывали специальным слоем пластика (Rilsan), идеально подбирая цвет и текстуру под верхнюю часть из фибергласа. 

Сааринен считал «честное» использование разных материалов в данном случае визуальным шумом. Он «заставил» металл выглядеть как пластик, чтобы сохранить целостность своего художественного образа. 

Таким образом, культовый стул-тюльпан — это великолепная технологическая мистификация: он кажется единым целым, хотя на самом деле состоит из двух разных частей, соединенных невидимым швом

Интуиция Ээро Сааринена была не просто «озарением», а инструментом, который позволял ему выходить за рамки строгих догм модернизма того времени. В то время как его современники (например, Мис ван дер Роэ) следовали рациональной логике «стеклянных коробок», Сааринен доверял своему эмоциональному и скульптурному чутью. 

Роль интуиции в творческом методе

* Архитектура как «застывшее движение»:Интуитивно Сааринен понимал, что здания должны вызывать чувства, а не просто выполнять функцию. В терминале TWA (аэропорт JFK) его интуиция подсказала форму, имитирующую полет, чтобы облегчить стресс пассажиров и создать естественный, интуитивно понятный поток движения.
* Средовой контекст: Он обладал редким даром чувствовать «дух места». Его знаменитый принцип — «всегда проектируй вещь, рассматривая её в следующем, более масштабном контексте» (стул в комнате, комнату в доме и т.д.) — основывался на интуитивном понимании связей между объектами.
* Смелость импровизации: Сааринен не боялся отступать от правил ради достижения гармонии. Его коллеги отмечали, что он мог часами дорабатывать макеты, полагаясь на внутреннее чувство пропорции, пока форма не начинала «петь». 

Интуиция как «антидот» геометрии
Сааринен чувствовал, что человеческая природа плохо адаптируется к острым углам и жестким линиям. 

* Органические формы: Его интуиция тяготела к природным изгибам. Исследования показывают, что такие формы вызывают меньше стресса, и Сааринен предвосхитил это знание, создавая свои «текучие» интерьеры.
* Выбор Сиднейской оперы: Именно интуиция Сааринена спасла проект Йорна Утцона. Будучи судьей конкурса, он вытащил эскизы Утцона из стопки отвергнутых работ, мгновенно почувствовав в них гениальность, которую другие не смогли разглядеть за технической сложностью. 

Для Сааринена интуиция была связующим звеном между технологиями будущего и вечными человеческими эмоциями. 

Хотя Сааринен  верил, что логика должна служить интуиции.

Вот его ключевые мысли, отражающие интуитивный подход:
* О поиске контекста: «Всегда проектируй вещь, рассматривая её в следующем, более масштабном контексте: стул в комнате, комнату в доме, дом в окружении, окружение в плане города». (Это отражает его интуитивное понимание связей между малым и великим).
* Об эмоциональной силе: «Основная цель архитектуры — приютить и улучшить жизнь человека на земле и придать ей смысл».(Сааринен интуитивно чувствовал, что функция — это лишь база, а смысл рождается из эмоций).
* О решительности в дизайне: «Архитектура — это не только искусство, но и служение. Но это служение должно быть выражено через сильную художественную концепцию».
* О поиске формы (в контексте конкурса Сиднейской оперы): «Это гениально. Я не могу это объяснить, но я знаю, что это правильно».(Именно этой фразой, по легенде, он убедил комиссию принять проект Йорна Утцона, который другие считали невыполнимым).

Его творческий метод часто описывали как «интуитивный поиск через сотни макетов»: он не высчитывал форму на бумаге, а «чувствовал» её руками, работая с глиной и гипсом.
Хотите узнать, как этот интуитивный метод помог ему создать знаменитый «Кресло-Чрево» (Womb Chair), призванное дарить чувство безопасности?

Кресло Womb Chair (1948) стало высшим проявлением интуиции Сааринена в области психологии комфорта.
Он интуитивно понял, что современному человеку, живущему в мире стресса и строгих правил, нужно не просто сиденье, а место, где можно почувствовать себя защищенным.
* Запрос на уют: Дизайнер Флоренс Нолл попросила его создать кресло, которое «было бы похоже на корзину, полную подушек, в которой можно было бы свернуться калачиком». Сааринен пошел дальше: его интуиция подсказала форму, которая на подсознательном уровне имитирует безопасность материнского чрева.
* Свобода поз: В отличие от жестких кресел того времени, Womb Chair не диктует, как сидеть. Его форма позволяет закинуть ноги, сесть боком или полностью утонуть в нем. Сааринен чувствовал, что истинный комфорт — это отсутствие ограничений.
* Скульптурная интуиция: Чтобы добиться нужного изгиба «чаши», он снова отказался от чертежей в пользу работы с макетами. Он буквально «вылепливал» комфорт, пока тот не стал идеальным для человеческого тела.

Это кресло до сих пор считается одним из самых удобных в истории дизайна, потому что Сааринен проектировал его не для глаз, а для ощущений.

Кресло Womb Chair стало фаворитом психоаналитиков и специалистов по релаксации благодаря своему уникальному воздействию на нервную систему, которое Сааринен просчитал интуитивно.
Вот почему оно идеально подошло для сеансов терапии:

* Чувство «объятия»: Глубокая чашеобразная форма обволакивает человека с боков. Это создает эффект «кокона», который снижает уровень тревожности и позволяет пациенту быстрее расслабиться и открыться в беседе.
* Снятие мышечного напряжения: Конструкция кресла позволяет телу принимать естественные, слегка эмбриональные позы. Это способствует переходу организма из режима «борьбы или бегства» в состояние покоя, что критически важно для психотерапии.
* Визуальное спокойствие: Отсутствие острых углов и агрессивных линий в дизайне кресла не перегружает мозг лишними стимулами, помогая сфокусироваться на внутреннем состоянии.

Интуиция Сааринена создала не просто мебель, а терапевтический инструмент, который помогает человеку «заземлиться» и почувствовать опору. В 1950-е годы, когда психоанализ в Америке переживал пик популярности, это кресло стало символом заботы о ментальном здоровье.


В своих аэропортах Ээро Сааринен использовал те же принципы «обволакивающего комфорта» и интуитивного дизайна, что и в мебели, но перенес их на уровень целых зданий. Его целью было избавить человека от стресса, который неизбежно сопровождает путешествие.

1. Терминал TWA (Нью-Йорк): Архитектура как «кокон»
В этом терминале Сааринен применил концепцию тотального погружения: 

* Sunken Lounge (Утопленный зал):Центральная зона ожидания не просто заставлена креслами — это буквально «углубление» в полу с мягкими красными диванами по всему периметру. Она напоминает гигантскую версию его Womb Chair, создавая эффект защищенности и уюта посреди шумного аэропорта.
* Текучесть линий: Пол плавно переходит в стены и скамейки, создавая ощущение непрерывности. Сааринен интуитивно понимал, что отсутствие резких углов успокаивает глаз и помогает пассажиру чувствовать себя более естественно в футуристичном пространстве. 

2. Аэропорт Даллес (Вашингтон): Комфорт без лишних шагов
Здесь интуиция Сааринена была направлена на решение проблемы физической усталости: 


* Мобильные залы (Mobile Lounges): Сааринен считал, что пассажир не должен идти километры до гейта. Он придумал «залы на колесах» — роскошные, кондиционированные комнаты с диванами и даже баром, которые сами везли людей от терминала прямо к самолету.
* Защита и масштаб: Изогнутая крыша терминала Даллеса напоминает «гигантский гамак», подвешенный между бетонными опорами. Она словно «обнимает» пространство под собой, даря ощущение масштаба и одновременно укрытия. 


Психология цвета и света
В обоих проектах Сааринен активно использовал красный цвет (фирменный цвет авиакомпании TWA) не просто для декора, а для создания энергичной, но при этом теплой атмосферы. Огромные панорамные окна наполняли залы светом, связывая внутреннее пространство с небом, что интуитивно настраивало пассажиров на полет. 

Сааринен говорил, что здание аэропорта должно передавать «драму и предвкушение путешествия». Он превратил залы ожидания из скучных транзитных зон в места, где человек мог расслабиться в окружении мягких, органических форм. 

Ээро Сааринен считал, что сильнее всего интуицию архитектора подпитывает и усиливает клиент, обладающий ясным видением и смелостью.
Он не верил в творчество в вакууме. Для него процесс проектирования был «сотворчеством» с заказчиком, который ставит перед архитектором сложные, почти невозможные задачи.
Вот кто, по его мнению, был главными «катализаторами» интуиции:
* Просвещенный заказчик: Сааринен часто говорил, что «архитектура — это не просто работа одного человека, это результат сотрудничества архитектора и клиента». Именно амбициозные руководители компаний (как в случае с GM или TWA) заставляли его интуицию работать на пределе, чтобы найти форму, отражающую дух их организации.
* Семья и окружение: Огромное влияние на его интуитивное восприятие мира оказал его отец — архитектор Элиэль Сааринен. Отец научил его смотреть на мир как на единую систему связей, где форма интуитивно вытекает из окружения.
* Женщины в его жизни: Его вторая жена, Алин Сааринен, будучи влиятельным искусствоведом, помогала ему формулировать его интуитивные догадки и превращать их в мощные архитектурные концепции. Она была его «критическим зеркалом».

Сааринен верил, что интуиция обостряется в момент глубокого погружения в проблему, которую поставил перед ним другой человек. Чем сложнее был вызов, тем сильнее работало его чутье.

Мощным ощным инструментом для «перезагрузки» его интуиции было рисование обеими руками одновременно.
Сааринен обладал редкой способностью — амбидекстрией. Когда он заходил в творческий тупик или чувствовал, что логика подавляет воображение, он прибегал к этому методу. Выпивал чашку горячего шоколада и начинал рисовать:

* Синхронизация полушарий: Он мог одновременно рисовать две разные части здания или два разных эскиза левой и правой рукой. Это позволяло ему буквально «отключать» рациональный контроль и давать волю чистому подсознательному поиску формы.
* Скульптурная лепка: В свободное время он также любил работать с глиной без предварительных чертежей. Этот тактильный процесс позволял его рукам «нащупать» верные пропорции быстрее, чем это сделал бы мозг.
* Визуальные заметки: Сааринен постоянно делал наброски на полях меню, салфетках или программках — это было его формой медитации, позволяющей интуитивным образам закрепиться на бумаге.

Этот метод «двойного рисования» стал легендой среди его сотрудников: они вспоминали, как Ээро мог стоять у доски и молниеносно набрасывать симметричные детали проекта обеими руками, словно форма уже существовала в его сознании в готовом виде.