Мучения из зависти

МУЧЕНИЯ  ИЗ  ЗАВИСТИ
   
     Давно  канули  в  вечность  религиозные  гонения  за  веру.  Потухли  костры  инквизиции,  заживо  сжигавшие  вероотступников  и  еретиков,  прекратилась  и  исчезла  большевистская  вакханалия  преследования  последователей  культа.  Не  сажают  за  решетку  и  не  лишают  жизни  священнослужителей,  не  рушат  соборы  и  мечети.  Все  благостно  и  спокойно.  Опять  таинственно  звонят  церковные  колокола,  из  высоких  минаретов  звучат  громкие  голоса,  и  те  и  другие  приглашают  верующих  к  молитве.  Юные  отроки   изучают  божьи  законы  в  семинариях, в  медресе   и  буддийских  пагодах,  раввины  бьют  земные  поклоны  в  синагогах.  Полная  свобода,  равноправие  и  доступность  выбора  и  поклонения  своему  божеству.  И  вот  на  этой   всеобщей  идиллии,  вдруг,  как  гром  среди  ясного  неба,  неожиданно,  прозвучало,  давно  забытое:  «пострадала  за  веру».
   Что?  Почему?  Как?
   А,  вот  так.  Как-то  постучалась  я  к  соседке,  якобы  занять  соли,  а  в  действительности,  языки  почесать:  давно  не  трепались,  все  по  телефону,  не  вживую.  Не то,  не  те  эмоции.  Открывает  муж.
   - Настя  дома?  Мне  на  минутку.
   - А,  где  же  ей  быть,  проходи  в  спальню.  Мучается  на  кровати,  приболела  с  ногами.  Иди,  может,  что  посоветуешь:    примочки  какие  или  растирки.
   - Да,  как  же  она  так?   Упала?  Перелом?  Скорую  надо  вызвать.
   - Скорая  не  поможет.  Тут  медицина  бессильна:   от  такого   она  не  лечит,  эскулапы  не  помогут.
   - Что  такое?  Говори  толком.  Что  за  такая  хворь,  чтоб  не  могли  побороть  её.  Врачи  нынче  опытные,  с  компьютером  советуются.
   - К  сожалению,  есть  такая  болезнь:  дурь  называется.
  -  Да,  ты  что,  рехнулся:  жена  страдает,  а  он  шутить  вздумал.  Говори  толком,  что  у  нее  болит  и  от  чего?
  - За  веру  она  пострадала.
    - Вот  те  на:  вроде,  за  ней  особой  набожности  не  замечала.  Ну,  там,  на  большие  праздники  посещала  иногда  церковь,  но  и  только.  Постоит,  покрестится,  поставит  свечку  за  упокой  усопших,  прошепчет  молитву  и  все  дела.  Все  скромно  и  благопристойно.  Не  уж-то,  что  непристойное,  невзначай,  ляпнула,  и  рассерженные  прихожане  поколотили  её.  Оно,  конечно,  религиозные  фанаты  не  прощают  крамолы,  но  не  до  такой  же  степени,  чтоб  уродовать  человека.  Тогда  что?
   - Что  ты  мелешь?  Какие  фанаты  и  причем  здесь  церковь.  Придумала.  Тут  ничем  божественным  и  не  пахнет.  Ты  Людку  с  первого  этажа  знаешь?  Так  вот,  это  она  виновата.
  -От  стерва,  что,  избила?
  - Хуже.  Изуродовала.
  - Да,  ты,  что?  А  с  виду  такая  тихоня,  никогда  бы  не  подумала.
  - Опять  ты,  черт-те,  что  мелешь.  Да,  моя  Настя   одним  мизинцем  эту  кроху  прибила  бы,  как  муху.  Тут - другое.  Ты,  небось,  тоже  видела,  в  каких  туфельках   Людка  щеголяет,  наверняка,  позавидовала,  себе  такие  захотелось?  Так  вот  и  Настя  на  них  помешалась:  хочу  такие  и  только.  Все  магазины  объездила,  все  ларьки  и  барахолки:  нет  таких,  хоть  плачь.  Но,  ты  же  знаешь,  она  настырная,  если,  уж,  что  втемяшится  в  голову,  расшибется,  но  решит.  Нашла  в  пригороде,  одна  пара  завалялась,  причем  даже  наряднее  и  оригинальнее   Людкиных.  Вот,  только  незадача:  не  ее  размер.   В  продаже  тридцать  седьмой,  а  у  Насти   лапище  тридцать  девять.  Но,  не  упускать  же   удачу  из-за  какой-то  незначительной  мелочи.  Подумаешь,  небольшая  разница.  Поднатужилась,  превозмогая  боль,  кое-как  напялила,  но  даже  полшага  сделать  не  смогла,  чуть  не   завалилась.  Но,  продавщицы  щебечут,  вертятся  вокруг  нее.  Им  бы  лишь  сбагрить   их:  такой  дорогой  товар,  тем  более  за  городом,  кому  нужен.  Вот  и  стараются:
  - Вы  не  беспокойтесь,  туфли  импортные,  а  у  них  обувные  колодки  больше:  считай,  приближаются  к  нашему  тридцать  восьмому.  Так  что,  походите,  они  и  разносятся.
   Уговорили,  поверила  Настя,  купила,  уж  больно  большой  соблазн,  не  удержалась.  Попыталась  разносить:  безрезультатно,  только  ноги  изуродовала,  теперь  без  ходунков  шагу  сделать  не  может.  Поверила  торговкам,  вот  и  страдает  за  веру.
 
   Граждане!  Проверяйте  деньги  и  товар,  не  отходя  от  кассы.  А  уж  верить  или  не  верить,  решайте  сами.