de omnibus dubitandum 1. 120

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ (1572-1574)

Глава 1.120. ИММИГРАНТЫ, НЕ ИМЕЛИ В МОСКОВИИ КОРНЕЙ И ПРАВ СОБСТВЕННОСТИ НА КАКИЕ-ЛИБО ТЕРРИТОРИИ…

    Шестнадцатый и семнадцатый века в Московии – время заявления и развитие идей в Москве, как Третьем Риме, хранительнице последнего на земле истинного христианства [Синицына Н.В. Третий Рим. Истоки и эволюция русской средневековой концепции. М., 1998].

    Представление об особом предназначения Руси (при теснейшем союзе Церкви и Царства в соответствии с теорией симфонии) неизменно ставили перед правителями важнейшую задачу – защиту православия. Ведь именно ересям придавалась способность разрушения основы государства – веры.

    Источником нечестия (пишет профессиональный историк,  искусствовед, специалист по истории России XVI–XVII веков. Изучающая вопросы ассимиляции иностранцев в России, проблему межконфессиональных и внутриконфессиональных контактов и конфликтов московской церкви с «чужими» христианскими церквями Опарина Т.А. в своей книге «Иноземцы в России XVI—XVII вв. Очерки исторической биографии и генеалогии») воспринимался в первую очередь Запад. Охрана устоев общества требовала интенсивного развития полемического богословия [Никольский А. Материалы для истории противолютеранской полемики северо-восточной русской церкви XVI–XVII вв.// ТКДА. Т. 1, 1864; Он же. Материалы для истории русской церковной полемики против лютеранства в первой половине XVII в.// Православный собеседник. Май–август, 1861; Соколов И. Отношение протестантизма к России XVI—XVII вв. М., 1880; Голубцов А. Прения о вере, вызванные делом королевича Вальдемара и царевны Ирины Михайловны. М., 1888; Цветаев Д. Протестантство и протестанты в России XVII в., М., 1890; Musller L. Die Kritik Protestantismus in der russischen Theologie vom 16. вis zum 18. Jahrhundert. Wiesbaden, 1951; Amburger E. Geschichte des Protestantismus in Russland. Stuttgart, 1961; Опарина Т.А. Полемическое богословие в России первой половины XVII в. //Palaeoslavica, 2001, vol. IX (Cambridge (Mass)), pp. 99-117].

    Полемическая литература (как и другие направления истории идеи) утверждала мысль о превосходстве руСкого (кстати слово Русь было основой слова Россия и поэтому до 18-го века РоCия писалась через одну букву «с», а 2-е буквы – раздвоение букв идёт из еврейского обычая) православия над иными конфессиями и призывала к отторжению от Запада.

    Уничтожение возможности западных влияний предполагало изоляцию. Не случайно этот период воспринимается (в источниках и, соответственно, в исследованиях) образцом традиционной руСкой культуры, не замутненной воздействием иных культур, примером правоверия и внутренней замкнутости [Проникновение западной традиции в Россию – «европеизация» – связывается с эпохой преобразований Петра I (на самом деле клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившего в дальнейшем титул Петра I].

    Между тем сосуществование различных культур в РоСии (кстати слово Русь было основой слова Россия и поэтому до 18-го века РоCия писалась через одну букву «с», а 2-е буквы – раздвоение букв идёт из еврейского обычая) имеет давнюю традицию [В данной работе обойдены вопросы западных заимствований, проявившихся в перемещении идей и текстов (что также существовало в данный период). Предметом исследования будут заимствования, порожденные взаимодействием непосредственных носителей западных идей на русское общество. Главное внимание уделено перемещению человека иной культуры, т. е. миграции в Россию].

    Исключительная роль православия и неустанная борьба за его чистоту, не снимала в этот период факта постоянного присутствие иностранцев. (Более того, именно этим обстоятельством борьба с инаковерием и была обусловлена).

    Начиная с XVI в. особенностью культурной и экономической жизни РоСии (кстати слово Русь было основой слова Россия и поэтому до 18-го века РоCия писалась через одну букву «с», а 2-е буквы – раздвоение букв идёт из еврейского обычая) стало порожденное событиями Ливонской войны, казанских, астраханских и сибирских походов наличие как целых регионов, заселенных иностранцами, так и их локальных поселений.

    Устойчивое присутствие иноземцев не ограничилось и в XVII в. Напротив, оно лишь увеличилось.

    Изначально следует оговорить значение слова «иноземец» на руСких (кстати слово Русь было основой слова Россия и поэтому до 18-го века РоCия писалась через одну букву «с», а 2-е буквы – раздвоение букв идёт из еврейского обычая) литературных и делопроизводственных документах XVI – XVII вв. Как это ни парадоксально для современного человека, термин «иноземец» означал не столько принадлежность к иному, «чужому», государству, сколько к «чужой», немосковской церкви.

    В рассматриваемый период термин нес конфессиональную нагрузку. Абсолютно все неправославные (точнее, не члены Московской церкви), проживающие на территории РоСии (кстати слово Русь было основой слова Россия и поэтому до 18-го века РоCия писалась через одну букву «с», а 2-е буквы – раздвоение букв идёт из еврейского обычая), обозначались «иноземцами» (более полная формула – «некрещеные иноземцы» – раскрывает основной смысл этого понятия). К «иноземцам» относились и православные иных традиций, не входивших в Московскую патриархию (т.е. в отношении к ним произошло указание на принадлежность к «чужому» государству и к «чужой», хотя и православной церкви).

    Иноземцы делились на две категории (в зависимости от наличия собственных
земельных владений). Представителей первой можно было бы назвать «внутренними» иноземцами.

    Мусульмане и язычники бывших Казанского [Бывшие Казанское, Астраханское и даже Сибирское ханства продолжали именоваться царствами под управлением Москвы], Астраханского и Сибирского ханств, официально провозглашенные подданными православного монарха, в РоСии (кстати слово Русь было основой слова Россия и поэтому до 18-го века РоCия писалась через одну букву «с», а 2-е буквы – раздвоение букв идёт из еврейского обычая) оставались иноземцами.

    Вхождение их территорий в состав Московского государства определило выработку системы взаимоотношений православной власти и неправославных подданных. Присоединенные регионы стали локальными зонами особого законодательства и, соответственно, во многом изолированными от руСкого общества.

    Для удержания новых подданных правительству пришлось пойти на целый ряд уступок. Прежде всего, власти не применяли явную русификацию (отказавшись от нее после первых настойчивых попыток), что в категориях того времени считается отсутствием явного пресса в борьбе за православие.

    Покоренным регионам была предоставлена религиозная автономия. Ее наличие в системе правового сознания того времени, повлекло и определенную административную автономию. Иноверцам гарантировалось самоуправление и, что особенно важно, право собственности на землю. Но, как и руСкие подданные, мусульмане и язычники Поволжья и Сибири платили налоги (иные, чем руСкое общество), несли воинскую повинность (подразделения татарских мурз всегда составляли важнейшую часть руСкой армии) [Чаще всего они использовались в западном направлении, что можно было рассматривать как определенные поощрения: захваты давали возможность обогащения]. Однако, не будучи православными, иноверцы были лишены многих политических прав: они не допускались к управлению страной [Управляя лишь собственными территориями], не занимали государственных постов (не входили в Боярскую думу, не участвовал в Земских соборах, не возглавляли приказы, воеводства и т.д. и не могли даже стать чиновниками любого уровня).

    Неправославная знать не входила в руСкое дворянское сословие. Не сделав новых подданных членами руСкой церкви, правительство не приравняло их к руСким согражданам. Иноверцы подданными в полном смысле этого слова так и не становились.

    К другой категории иноземцев в Московии принадлежали «внешние иноземцы» – иммигранты, т.е. подданные других стран (и представители иных церквей). Они не имели в Московии корней и прав собственности на какие-либо территории. Принадлежность к «чужим» религиозным общинам роднила «внешних» и «внутренних» иноземцев. Не вступив в московскую церковь, иммигранты, как и татары и жители  Сибири, оставались иноземцами в структуре руСкого государства.

    Это происходило даже в случае длительного проживания (на протяжении нескольких поколений) семьи иммигранта в Московии. (В таком случае выходцы из других стран переходили в категорию «старых иноземцев», в другом варианте – «иноземцев старого выезда» или же «московских иноземцев», т.е. иноземцев, родившихся в Московии, – иммигрантов второго, третьего и далее поколений).

    Можно было бы предположить, что Московское государство открещивалось от «чужих», пришлых, понимаемых только как «еретики». Казалось, перед правительством стояла задача – ограничить проникновение в свои границы подданных иных стран, где с руСкой точки зрения, безусловно, отсутствовало подлинное благочестие.

    Но закрытость границ Московского государства в XVI и XVII вв. не исключала, а, напротив, предполагала постоянный приток иностранцев. Власти всячески поддерживали миграцию. История идей и реальная практика не столь часто пересекались. Политика всегда исходила из прагматизма [Орленко С.П. Выходцы из Западной Европы в России XVII в. (Правовой статус и реальное положение). М., 2004] (не следует путать с толерантностью).

    Страна нуждалась в военных, инженерах, переводчиках, врачах, и власти способствовали привлечению иностранцев на руСкую службу. Необыкновенно желательная для Московии миграция достигалась различными путями. Иммигрантов можно разграничить на две группы, имевшие в Московии изначально неравный правовой статус. Попавшие в Московию иностранцы делились на самостоятельно сделавших выбор в пользу РоСии (добровольных иммигрантов) и военную добычу (вынужденных иммигрантов).

    В результате многочисленных войн, которые вело правительство в XVI–XVII вв. с сопредельными странами, в Московском государстве неизменно присутствовало внушительное число военнопленных и угнанных. Статус пленных был определен не позднее ХV в. [Лохвицкий А. О пленных по древнему русскому праву (XV, XVI, XVII века.) М., 1855; Гессен Ю. Пленные в России с древнейших времен. Пг., 1918].

    Формально они должны были быть возвращены на родину после подписания мирного договора. Действительность оказывалась иной: всегда значительная их часть не покидала Московию.

    Попавшие в плен, в силу различных причин переходили на службу к государю или же к его вельможам (но на совсем иных условиях). РуСкие документы сообщали об искреннем отказе возвращения на родину. Иностранные дипломаты при каждом «размене пленных» предъявляли обвинения в насильственном удержании.

    Безусловно, пленники рассматривались как военная добыча, которой победитель был вправе распоряжаться по собственному усмотрению. На протяжении XVI–XVII вв. военнопленные и угнанные являлись традиционным источником пополнения зависимого сословия. В категорию бесправных холопов переводились, как правило, недворяне [Лохвицкий А. О пленных по древнему русскому праву. (XV, XVI, XVII века) М., 1855]. (Хотя с государственными правовыми нормами конкурировало традиционное право, определяющее положение военной добычи, безусловно, что в период ведения боевых операций происходило закабаление захваченных без учета родовитости. В годы войны массовый характер принимало обращение в холопы и дворян).