Позор

Валька ехал по Каширке, слушая ненавязчивое «Релакс-ФМ». Машины неслись мимо с шероховатым звуком. Шел сильный дождь, и дворники на мокром стекле двигались монотонно.

Он любил дождь, только не сегодня. Он снял галстук одним резким движением, расстегнул две верхние пуговицы у рубашки, правой рукой помассировал шею, на два деления увеличил громкость и глубоко вздохнул, начиная успокаиваться. Если бы еще можно было и глаза закрыть…   

Экран телефона ожил, засветился с вибрирующим звуком. Валька тяжело вздохнул – гармония рухнула в одночасье. Он не спеша поднял «трубу» и одним глазом прочитал сообщение: «Ты мразь садовая».

Валька выдохнул, как будто долгое время не дышал, резко бросил телефон на сидение. Мобильник вновь очнулся, показывая, что это еще не все.

«Сапоги ей купи», – прочитал он, – «а то ходит, как нищенка».

Валька нервно ударил по клаксону.

Когда он въехал во двор, небо успокоилось.

Он припарковался на своем привычном месте между двумя тополями, медленно вышел из машины.

Достал сигареты, закурил и стал пристально смотреть на окно первого этажа, где жила одинокая женщина. Почти одинокая. В ее малогабаритке теснились три собаки и кот. Соседи натурально жаловались (смрад, лай, зависть), а Валька уважал ее. С букетом болезней без мужа и помощи она упрямо выгуливала, кормила, часто отказывая в питании себе.

"Животные никогда не сделают никой подлости в кошачьем и собачьем понимании этого слова", - подумал Валька. 

Темнело, скоро появится луна, чуть покусанная с правого боку.

Телефон снова НАПОМНИЛ О СЕБЕ грустным дребезжанием.

– Ты где?

– Я сейчас, – резко ответил он. 

В последнее время он стал чертовски нервным, бесило все, любая мелочь выводила из себя с тахикардией и туманом перед глазами.

Он докурил, подождал, пока черный кот из соседского подъезда преодолеет траекторию гаражи – ветка тополя – ржавая «Волга» и направился к подъезду, где уже второй день не было света: лампочку разбили, не выкручивая из патрона, и никто не принял меры.

Он открыл дверь, вошел в квартиру, нога об ногу стянул ботинки, прошел на кухню, налил себе  воды из банки с кипяченой водой, и залпом выпил. В проеме двери появилась девушка в халате. Она подошла, обняла и повисла на нем.

– Так хорошо, что ты пришел.

– Я с тобой живу, – ответил Валька.

– Перестань, – недовольно проговорила девушка. – Снимай это форменное безобразие, мигом за стол, а потом... сюрприз.

Валька прошел в комнату. Кровать была расстелена. Он разделся, задернул шторы, включил ночник, прилег. На минуточку.

Сейчас был тот самый момент, когда даже ароматы мясного рулета или лазаньи не могли помешать. Смотрел на потолок, теребил руками простынь и не заметил, как вошла она, сняла халат, нырнула под одеяло и прижалась к нему. Только когда он почувствовал теплую, слегка влажную руку у себя на плече и аромат малины с мятой стал заполнять его, отвлекся, повернулся к ней и не успел ничего сказать, как ее губы потянулись к его губам и поцелуй, который последовал за этим, был из ряда неистовых, долгожданных, похожих на порыв. Ее тело напряглось.

Она повернулась, позволила расстегнуть бюстгальтер и прикоснуться ему по возможности ближе. На время он забыл обо всем – не было никаких сообщений, слов, вызывающих неприятные эмоции,  все знакомые и незнакомые исчезли и только два пульсирующих тела лежали на кровати при свете покусанной луны и смешанный запах витал по комнате. От аромата лазаньи осталась самая малость.               

– Я поговорила с мамой, – прошептала она и крепко сжала его руку. – Она ждет меня в гости.

– Хорошо, – сказал он и ответил тем же. Кровать постепенно остывала, и только складки не меняли своих очертаний лабиринта.

У Вальки не на шутку разыгрался аппетит,  и возникло желание сию же минуту пойти на кухню. Но девушка не торопилась. Она была слишком расслаблена.

Валька решил идти один. Но сперва решил принять душ.

Вода немного привела его в чувство. Она была лучше, чем дождь, – более теплая и принадлежала только ему. У него были своя луна и свой дождь, пусть маленький. Под таким, в отличие от главного, можно было закрывать глаза.

С Нелей они жили месяц. Пробовали пройти путь гражданского брака перед официальным. Жили у Вальки, в мире и согласии, не думая о том, что какие-то внешние факторы могу помешать их семейному благополучию. Главное – внутри квадратов из обоев и ламината, а там, извне, – «пусть бомбы сыпятся, отобьем».

Но была одна «бомба», что каждый день напоминала о себе. Конечно, они ее отбивали, точнее, он держал главную ракетку, стараясь не рассказывать Неле об этом, однако количество зарядов увеличивалось, и казалось, силы противника растут прямо пропорционально упадку его духовных сил.

Но молодой человек все равно молчал: когда они вместе, нет причин для волнения, девушка довольна, до крика в постели, такого, что, казалось, неприятности здесь не живут. Проблемы могут быть сейчас в закрытой ванной или туалете, уходить с потоками воды на теле или вытираться полотенцем, но когда они лежат с ней в кровати или сидят за столом, Валька не имеет права говорить об этом.

Когда он вышел из ванной, Неля была на кухне, мешала ложкой сахар в чашке и почти спала. Он сел напротив и, несмотря на ее «желейное» состояние, решил поговорить. Вот она здесь, и это и ее касается тоже. Тем более она собирается к НЕЙ в гости, а это может быть очень кстати.

Но Неля нарезала хлеб и делала это машинально, откромсав больше половины буханки и намазывая маслом уже пятый бутерброд – вероятно, забывшись.

– Ты, если хочешь, спи, – сказал Валька, аккуратно отбирая у нее нож и оставшийся хлеб.

– Да, да, – промурлыкала она и послушно направилась в спальню, повернувшись, чтобы добавить: – Ты там поешь, я приготовила, – развернулась обратно и исчезла за дверью.

Валька сел за стол, убрал салфетку. Под стеклянным колпаком на тарелке лежали котлеты, обрамленные овощным рагу. Валька рванул в туалет. Его вырвало два раза. Он стоял на коленях перед белым кругом унитаза и смотрел на свое мутное в желтых разводах отражение.

Услышал, как Нелька зовет его из спальни. Он повернулся, подошел к двери, спросил, что случилось, но девушка не ответила, вероятно, уже спала. Ей часто снилось что-то неприятное и, привыкнув к тому, что они засыпают обычно вместе, она разволновалась.

Он вышел на балкон и упал на диван. Дождь снова зарядил. Кто-то шлепал по лужам и дергал за хвосты котов.

– Е… твою мать, – услышал он женский голос, пробирающийся домой. Кто-то переплывал огромную лужу во дворе, зачерпнув огромную, судя по возгласу, часть воды из нее.

Уснуть Валька не мог. Не хватало воздуха, мысли, как гоночные машины, торопились прийти к финишу, сердце стучало в бешеном ритме. Нужно было обязательно что-то сделать.

Нелька спала, и не хотелось будить ее, к тому же чем бы она смогла помочь. Он должен выйти за пределы этого безмолвия, где тишина громче ядерного взрыва.

Валька пошел в ночной магазин, взял пиво и сел на скамейке перед домом. Можно было позвонить старому приятелю, выложить ему все то, что произошло.

Но все друзья сидели по домам, у каждого был ворох проблем, никто не хотел ни делиться своими, ни выслушивать чужие.

Подошел черный кот с белым пятном, тот самый, с первого этажа. Хозяйка выпускала питомцев в любое время, даже ночью, считая, что животные тоже, как люди, если очень хочется, не должны терпеть. Валька погладил хвостатого. Белое пятнышко – березовый листок заурчало.

Пиво снимало напряжение, настигшее после темноты и тишины, но холодная скамейка раздражала.

Все началось гораздо раньше, когда Валька женился на Тане, ради которой в день свадьбы устроил настоящее шоу: жених (с еврейской свитой)на всех языках мира признается в любви под окнами ее дома. Отец невесты на радостях хлестал уже неделю и заплетающимся языком разглашал семейную тайну всякому кто с ним выпивал: «Вся-а в мать ее, характер уфф такой, что дай бог терпелки».

Только Валька был ослеплен. К тому же мать, мнение которой он уважал как свое, приняла его выбор. Но разве можно возражать, когда сын счастлив.

Разве можно отказать единственному сыну, получавшему до сих пор все, что захочет? Любой конструктор самой новой модели, аттракцион в парке, ЦЕНА НЕ ВОПРОС, и «Артек» летом, и Болгарию осенью, и Турцию зимой. И недавно еще одну игрушку – «Тойоту», белую, как на развороте в «Авторевю».

Даже тут мать не смогла ему отказать, считая своим долгом сделать этот подарок, компенсируя отсутствие братьев, сестер, отца. Тот ушел слишком рано, чтобы Валька мог помнить, мама стремилась быть в доме за двоих, однако в силу своей женской природы твердости привить ему не смогла. И когда сын привел в дом высокую голубоглазую блондинку и выпалил, что хочет жениться, мать не грохнулась в обморок, а приняла все как есть.

Валька вспомнил слова Таниного отца уже через четыре месяца. Глаза к этому времени полностью открылись.

Ее дотошность сводила с ума. Но если бы это касалось только быта: тонкостей приготовления пищи, количества мяса и картошки на кастрюлю супа, пыли на плафонах и в труднодоступных местах – все бы ничего. Он и сам привык к порядку.

Но Танька контролировала его самостоятельность даже в том, какую одежду он надевает, как начистил ботинки и завязал шарф. К тому же, когда муж рассказывал о чем-то и по привычке почесывал нос или тер глаз, то она убирала его руки, тем самым вторгаясь в еще более интимную сферу.

Не так-то просто было почесать нос в своем доме!

Валька был самолюбив, и все его ранние свидания обрывались на почве того, что девушки требовали внимания – ежедневных звонков, переписки, романтики. А эта не требовала, довольствуясь тем, что они вместе. Наверняка только по этой причине парень и сошелся с Таней. И она добилась своего. На четыре долгих месяца.

Они даже не ссорились, НЕ ПЛОХО, ДА?, но она была слишком уравновешенной для этого, скрупулезно подсчитывая, сколько килокалорий ушло на прогулку в парке, а сколько на занятия сексом, про который, по ее мнению, можно было забыть, если количество потраченной за день энергии исчерпано.

И Валька загулял.

Таня то ли делала вид, что не обращает внимания на эти частые командировки в Подмосковье, а то и в Питер, то ли действительно не понимала, веря, что он поздно задерживается, работает как папа Карло, однако сохраняла спокойствие.

Когда он приезжал после очередной двухдневной командировки усталый, с нездоровым блеском в глазах, ничего не спрашивала, разве что делилась с ним очередными новостями про СЕБЯПОДРУЖЕКЦЕНЫВМАГАЗИНАХМНЕЧТОНИБУДЬКУПИЛ....

Валька терпел эти рассказы, принимал ванну, рассматривал себя в зеркало, облегчение, если не находил засосов и других следов «удачной» командировки, и, выходя, ссылался на то, что, возможно, отравился (чертовски устал и прочее), и ЕМУ НУЖЕН полный покой.

Выспавшись, уже думал, когда повторить выезд, выбирая другой день недели, место, количество дней, вместо двух – три или даже четыре.

Взаимозамена произошла довольно грамотно.

Валька отправил свою жену отдохнуть в Италию, перед этим признавшись, что хочет поставить точку в их отношениях. Она не была против, оказывается, все понимала и говорила: «Что ж делать. Ты живой".

Но на следующий день попыталась покончить с собой, вскрыв вены канцелярским ножом, а через неделю улетела в Неаполь, откуда прислала два сообщения с перерывом в два дня: «Смирилась» и «Раны заживают».

Когда из жизни выпадает один человек, тут же на его место карабкается другой. Так же происходит и с неприятностями – обязательно на место решенной проблемы попытается влезть еще одна, порой не менее гадкая.

Ушла Таня – пришла Неля.

Семья бывшей жены и все, что связывало их почти год, растворились в прошлом, но в Валькиной жизни стал ясно проступать новый человек – мама Нели.

Суровая по-зимнему женщина очень бурно отреагировала на появление в жизни ее маленькой дочурки некоего Вальки.

По словам матери, ее Нелечка – золотце, радость и отрада, жила рядом, горя не знала, делала карьеру, планировала когда-нибудь выйти замуж (не без маминого совета), но неожиданно ворвался к ним коршун, вырвал, несмотря на несогласие матери, ее дочь из рук, и улетел на окраину города, предоставив ей возможность довольствоваться лишь его случайными заработками.

Конечно, Валька пытался наладить отношения – выяснить причину, разговаривая, принося цветы, торты, звонил по вечерам, чтобы пригласить на семейный ужин. Но разговор не складывался, цветы принимались, чтобы демонстративно поставить в... мусорное ведро, торт возвращался, а на приглашение Снежная королева реагировала так: «Семейный ужин? Я не вижу семьи».

Несколько раз его выставляли из дому, и если все же он попадал в квартиру, то женщина устраивала такой беспредел, размахивая раскрытым зонтом, бросая в него книгами и тяжелыми ножками от старого стола, что желание установить контакт с этой воистину неземной цивилизацией, мамой Нели, стало понемногу сходить на нет.

И если раньше она любила устраивать телефонные облавы в виде трехминутного потока грязи без остановки, то сейчас Валька перестал отвечать на звонки, и она нашла новый способ воздействия – смс-сообщения.

 – Что случилось? – спросил Валька. Неля стояла напротив парка аттракционов на набережной, смотрела на воду и роняла слезы.

– Расскажу, – ответила она, обернувшись.

Девушка была напугана, страх сковал мышцы, и желваки ходили медленно, как после обезболивающего. Валька обнял ее, чувствуя, как она дрожит. В одно мгновение отчаяние передалось ему и завладело обоими.

Отчаяние от того, что прошло три дня с их разлуки, от его бесконечных попыток достучаться до ее матери, не приведших ни к чему, от мысли, что Неля хочет с ним порвать.

– Она выставила меня, – сквозь зубы проговорила девушка, глотая слезы, катящиеся по щекам. – Сказала, что я шалава.

Валька не выдержал и ринулся к ее дому. Мать открыла дверь. Когда он увидел ее в самый первый раз, она показалась очень миловидной и интеллигентной женщиной. И сейчас на ней были очки с синими линзами, строгий темно-вишневый халат и тапочки с заячьими хвостиками.

И если бы эта фигура не оживала, а стояла у них дома "в рамке на столике в спальне", то жизнь была бы прекрасна… Но картинка оживала и изъяснялась не слишком литературными выражениями, хотя сейчас такие книги весьма популярны.

– Что вы от нас хотите? – спросил Валька, уверенно вошел на кухню, без приглашения сел за стол. Женщина опешила, попятилась к окну, по дороге схватив нож и ложку. Ложку она кинула, а нож остался в руке. Вальке не было больно.

– Пшел вон! – рявкнула она и пошла на него с ножом. Валька даже не шелохнулся.

– Я сказала, вон! – еще громче заорала женщина, но парень не двигался. Он хотел получить ответ на вопрос и решил для себя, что пока это не произойдет, он останется здесь.

Тогда она бросила нож, понимая, что может за этим стоять, и нашла другие предметы для борьбы. 

Валька стойко выдержал и полотенце, и скалку, и коробку от кофемолки. Женщина обозленно смотрела на него и была готова вцепиться в горло. Она села напротив.

– Прихлебатель, твою мать. Поднял свой зад и унес отсюда! Че застыл? Убери руки! Это мой стол.

Каждое слово было произнесено со вкусом, как ребенок разворачивает обертку у конфеты – причина, чтобы сказать, кладет ее в рот – начинает говорить, прожевывает – одни слова рождают другие, сладкое послевкусие – его реакция.

– За что? – спросил он тихо, но она услышала.

Ей тут же хотелось его унизить, прогнать, поставив с ним рядом теперь и свою дочь, проклясть их обоих и вычеркнуть из своей памяти. И если у Нели был шанс получить прощение (вернуться), то у этого мерзавца без вариантов.

Валька сел в машину и некоторое время не мог говорить. Неля ему звонила, волнуясь, как прошла встреча. Она просила его приехать, но Валька не мог сейчас возвращаться.

– Пройдусь немного, – сказал он.

Дышать было трудно, как во время насморка.

Валька шел по набережной. Время было позднее. Он два раза звонил Неле, отмечался. Она уже поужинала и смотрела фильм про джинна.

Валька в этот момент ехал к лучшему другу. Друг по фамилии Щорс, считавший, что в жизни все нужно делать красиво, посоветовал:

– Я бы ушел от нее. Такое терпеть! Тем более гены. Они, брат, без дела не сидят. Как дрожжи разбухают.

Но Валька стерпел.  Во время полета нацеленной в него кухонной утвари, а также удара слов, что гораздо страшнее, он ощутил то, что испытывают воины на поле брани, – врага нужно уничтожить.

Но так как в прямом смысле он этого делать не сможет, нужно искать другой выход. И он уже знал какой. Игнорировать ее. Жить, как будто ее нет. Она кидает в  тебя чем-то, но промахивается, так как ее-то самой нет. Она - ПРИЗРАК.

Они сняли квартиру на окраине, немного успокоились, начиная привыкать к жизни без ее матери. Им было достаточно, что Валькина мама была рядом, регулярно помогая деньгами, иногда приглашая на ужин, а то и сама приезжала, чтобы сделать уборку и заполнить холодильник.

Валька  нашел постоянную работу в курьерской службе, с Нелей  встречался вечером, вместе готовили ужин и говорили о будущем, которое рисовалось в радужных красках.

Но ОНА все равно нашла их. Устроила облаву однажды утром, как раз в тот день, когда они бросали курить. Неля с непривычки упала в обморок, задев головой ручку двери. Заметив небольшую ранку на губе дочери, решила, что парень поднимает на нее руку. В то утро она не ушла.

У друга он оказался через месяц. Валька стал более нервным, много курил и начал пить. Правда, старался не ездить на машине, но от алкоголя не отказывался.

– Держись, – сказал ему друг. – Что я могу сказать – это твой волшебный ключ.

Щорс не мог ничего сделать, разве что принимать все как есть и выдумывать всякие истории про связку волшебных ключей, из которой человек выбирает себе один единственный.

Валька согласился с этим. Он не хотел поворачивать назад. Напротив, он, бросив курьерскую службу, стал заниматься бизнесом, открыл свой магазин автозапчастей. Правда, дело не пошло, но он не отчаивался, решив заняться детскими  колясками. Неля стала помогать ему, но все больше проводила время у матери, так как та плохо себя чувствовала и у нее часто происходили нервные срывы.

Он сидел на холодной скамейке. Кот уже уснул, но не переставал урчать, вызывая доверие. Пушистый комок, нашедший приют на коленях даже не хозяина. Что он сделал – стало холодно, и он нашел себе тепло. Сейчас фыркает от удовольствия.  Как все просто.

«А что если послушать своего друга», – подумал Валька. Тогда будет другая жизнь – свободная и лишенная страха.  Появится новый объект, не менее интересный, у нее будет хорошая семья и мирные взаимоотношения, и, наконец, состоится свадьба.

А его мама, которая за последнее время стала тоже с какой-то легкой прохладой относиться к Неле, чувствуя, что сына все меньше устраивает такая жизнь, обязательно найдет общий язык с теми родителями, которые пока только в проекте.

И пусть не говорила ничего про Нелю, про отношения, что нужно и чего не следует делать, она всем своим видом показывала это – указывала, что нужно готовить, и часто приговаривала, что «деньги еще не все».

Неля чувствовала это, и когда его мама приходила к ним в гости, вела себя скованно. Валька не хотел портить отношения с матерью, но и с Нелей ругаться ему не хотелось. Или все же стоит сделать  последнее…

Стоило только вернуться в квартиру, разбудить, сказать все ей и утром совершить задуманное. Конечно, ей будет неприятно, но она не станет унижаться, как Таня. С ней будет намного проще расставить все точки над i.

Не нужно отправлять в Италию, не будет кровавых сцен. На следующий день она уже успокоится и станет думать, что делать дальше.

Но что будет с ним?

Неля быстро найдет ему замену. В этом Валька не сомневался, в отличие от него самого – что случится после того, как они расстанутся?

Эта квартирка перейдет в другие руки, он снова один на маминой жилплощади, попереживает и, может быть, через полгода найдет себе «половину», но все равно будет пытаться вернуться к Неле – не потому что хочет, а потому что рефлекс не отпустит его сразу, помучив немного.

Кот устал лежать и отправился к двери, которая должна в итоге впустить его назад. Светало. Валька неторопливо пошел за животным, которое тоже мечтало о доме, где и хозяйка, и молоко, и, если повезет что-нибудь попитательнее.