Ключи и... гл. 10 В путь!

Глава 10. В путь!
       Я напряжённо вглядывался в экран, разыскивая голубую точку на нём, точку Ли. Так напряжённо, что не заметил, что моей точки тоже нет. Ещё вчера… нет, я был в забытьи сутки, так сказала Кики, значит, позавчера, Ли была в Исландии, теперь, тайком от бабушки, я пробирался по ночам в её кабинет и проверял, где Ли. Она была там, на проклятом острове. Там были и Генрих, и Ольгерд, и даже Всеволод, отправленный уладить инцидент. А сегодня все они были на месте, а Ли не было. Как это возможно, чтобы она исчезла…
       С треском распахнулась дверь, бабушка вошла стремительно, как обычно не передвигалась, в движениях предпочитая умеренность.
        — Ну что? Где она? — без предисловий спросила бабушка.
        — Я не вижу… — мне не надо было объяснять, о ком речь.
        — Сбежала опять с чёртова острова! — прорычала она, и, наверное, оттолкнула бы меня, будь это любой другой человек, а не её драгоценный внук. Подошла, не отрываясь от экрана, продолжила зло бормотать: — Что за олухи они там, удержать не могут девушку на месте… Так…
        Она набрала какую-то комбинацию на панели управления и картинка на экране стала стремительно меняться, через пару секунд я понял, что это перемотка, значит и запись ведётся…
          — Вот! — бабушка ткнула пальцем в появившуюся голубую точку на экране. — Вот она… и… куда же?..
        Легкое движение, чтобы ускорить, но не слишком, и всё же мы снова упустили момент, когда точка исчезла.
         — Ничего не понимаю… Ли погибла?.. — пробормотала она, бледнея, и посмотрела на меня.
        Я похолодел. Погибла?.. Нет… этого просто не может быть. Я бы знал. Я бы знал!..
     …Синяя бледность, выступившая на лице моего внука, испугала меня, таким я не видела его ни разу. Даже, когда он был так страшно болен, когда Никитин возвращал его к жизни, он не выглядел так, как в это мгновение, когда я сказала о возможной гибели Ли.
         Я поднялась на ноги, стиснула его плечи.
          — Послушай, посмотри на меня! Посмотри на меня, Всеслав!..
         Чёрт возьми! Как я проглядела это?! Как я позволила ему так к ней привязаться?
         Он поднял на меня почерневшие глаза.
          — Бабуля… — он впервые назвал меня так с самого детства, таким словом и таким нежным голосом. — Бабуля, я должен полететь туда. Я найду её. Там не ловит, наверное, сетей ваших там нет, вот и сигнала нет.
          — Ты с ума сошёл?! Если Ли погибла там, то ты…
          — Не погибла она! Не могла она погибнуть, это глупость, я в это не верю. Она не могла просто погибнуть! И я полечу, позволишь ты или нет! Без твоей помощи это только займет больше времени и сил только и всего. Ну и… не заслужит моей благодарности, а, напротив, будет ещё одной причиной обид на тебя, — он жёг меня глазами, всегда у него был сильный взгляд, даже у маленького, поэтому его всегда беспрекословно слушались рабы, притом, что он никогда голоса не повышал и не сердился, а чаще всего приказывал взглядом. Да… силы в моём внуке много, и она растёт, это надо учитывать.
        Я помолчала, делая вид, что сомневаюсь, хотя решение приняла, только ощутив давление его взгляда.
         Я вызвала начальника службы безопасности. Моей личной безопасности, не Вернигора.
          — Гуревич, Александр Нифонтович, найди пару самых толковых и не робкого десятка парней, нужно в Запретную зону отправиться с моим внуком.
         Гуревич посмотрел на меня, в глазах мелькнуло удивление на долю мига и исчезло.
          — Да, Агния Всеволодовна, в течение часа будут в распоряжении господина Всеслава, — Гуревич единственный, кто по-прежнему, как в детстве и в юности, при жизни моего отца, называл меня по имени-отчеству.
          — Через час во дворе. Вылетаем… — Всеслав взглянул на часы. — В пятнадцать тринадцать.
        Гуревич кивнул короткостриженой уже поседевшей головой.
          — Слушаю, господин Всеслав. Пришлю Юрия Белова и Володю Пегого.
          — Тебе виднее, — равнодушно ответил Всеслав.
        Это я знала свою охрану с их детских лет, эти двое были самые молодые, но современные, ловкие, и в драке и в стрельбе, и если спрыгнуть со скалы, хоть с Луны, если надо, спрыгнут и задачу выполнят. Они для меня и сведения добывали, случалось, и защищали, будучи в ближайшем кругу.
         — Холодные и толковые нужны, всё, — добавил Всеслав, не собираясь обсуждать кандидатуры, ему нужны функции, не люди, ему из людей вообще не нужен никто, кроме Ли. И это мне стоит теперь учитывать, жаль, не думала об этом раньше, всё иначе можно было бы построить… Эх, глупо, недооценила я силу чувства, сама всегда была чужда им, потому и не понять мне.

         …— После ужина не запирайтесь, — почти не шевеля губами, произнесла Агапис, не глядя на меня, поднимаясь со своим поднос с пустыми тарелками. Тут одноразовое у них всё, Ингаверда рассказала, что всё одноразовое, всё сжигают после использования, «мы из всего получаем энергию, ничто не пропадает в Пакс Импидус». Теперь я не сомневался в словах Агапис, которым не верил с утра. Эти слова Ингаверды уже совсем по-другому подействовали на меня, воображаю, как ничто не пропадает в их «прекрасном» мире.
        Ночь наступала душными красноватыми сумерками, зажигались огоньки в строениях, освещая внутренность Пакс Импидус коричневатыми отблесками. Нас отвезли назад в наши комнаты на ночлег. Я сказал Одинигану то же, что сказала мне Агапис, постаравшись сделать это также незаметно, как я понимаю, за нами пристально следили, и нельзя было вызвать подозрений. Одиниган удивлённо обернулся, но, не встретив моего взгляда, опустил глаза, хмурясь. Едва за нами закрылись двери в покои, я проверил, открываются ли они и выяснилось, что нет, выйти просто так мне не удастся. Значит, нам не доверяли.
        Впрочем, через несколько минут последовало и объяснение этому: ко мне в комнату явилась сама Ингаверда. На этот раз уже одна. Она успела переодеться, сменив своё серое рубище на нечто похожее на капот или какое-то домашнее кимоно из тёмно-синей ткани с блеском, цвет и фактура ткани совсем не подходили к блёклости местной предводительницы, окончательно губило её простоватую внешность, но надо полагать, она считала иначе, самодовольно улыбаясь.
        — Не успел ещё уснуть? — спросила она, усмехаясь.
        «Ну… я даже душ не успел принять», — подумал я, переводчика-то рядом не было. Поэтому я только пожал плечами, как глухой.
         Ингаверда усмехнулась своим плоским ртом и… обвила мою шею руками…
        Прошу понять меня правильно, я никогда героем девичьих грёз не был, да и не мог быть, в виду моей сугубой внешней неказистости, но вот дамы постарше мгновенно угадывали во мне и огонь, и дерзость, и, наверное, любовную отвагу (это им виднее), и вот такие сцены в моей жизни случались множество раз. Но если прежде я всегда с радостью воспринимал дамские атаки, чувствуя себя польщенным и избранным, то внимание Ингаверды мне было неприятно. Пожалуй, впервые, женщина не вызывала во мне возбуждения, но, увы, отвращение, как и весь её Пакс Импидус. Холодноватые губы и кожа, всё её тело, сухо-мягкое, словно увяло и начало разлагаться, незаметно для хозяйки, становясь жидким там, под кожей, всё это было так противно, что если бы я обладал меньшей силой воли и силой воображения, думаю, погубил бы всю нашу несчастную экспедицию, заблудшую в этот проклятый мирок…
       Выдохнув, Ингаверда потянулась к панели в изголовье, включился свет. На её лице играла довольная, даже самодовольная ухмылка, она подняла из-под спины на плоскую подушку свои серые волосы.
       — Ты только не болтай, — проговорила она, не глядя на меня.
      Это понятно, что я бессловесный раб буду, она будет пользоваться мной в своё удовольствие, а я подчиняться и молчать, как сейчас. Интересно, что она за это предложит мне.
       — Кто тебе твои спутники?.. Ясно, что не понимаешь, но… я скажу.
       Она посмотрела на меня свинцовыми глазками. Я только глуповато улыбался.
        — Эта девчонка… не жена, не сестра тебе?
        От меня реакция та же, я старался не показать виду, что понимаю изо всех сил, среди ночи сосредотачиваться сложнее. Рассказать кому, как Ли Вернигор посчитали моей сестрой, никто не поверил бы во всём мире. Впрочем, выясняется, что миров намного больше, чем мы думали…
        Ингаверда, прищурившись, смотрела на меня.
        — Похоже, нет… Это хорошо. Ты… ты должен понять, по законам нашего мира, я не могу оставить девчонку. Она… нарушает все наши правила и законы.
        Я сел, не срывая наготу, да, я тощий и мелкий, узкоплечий и бледнокожий, с хилой мускулатурой и редкой порослью коричневатых волосков на груди, но это она выбрала прийти ко мне, такому, так что стыдиться мне нечего, я гораздо больше был озабочен тем, чтобы она не догадалась, что я понимаю её речь. Я снова посмотрел на Ингаверду с улыбкой кретина, в надежде, что она продолжит говорить о Ли и своих решениях относительно её.
        Ингаверда усмехнулась.
        — Эта ваша девчонка нарушает закон просто своим существованием. Она отклонение. Мы тут не терпим отклонений. Ей и её ребёнку не место у нас. 
        Ингаверда села, потянулась за своим ужасным халатом, длинные груди скользнули к коленям, когда она наклонилась.
         И снова пристально посмотрела на меня, застёгиваясь. 
         — Но тебя никто не тронет, не беспокойся, — Ингаверда потрепала меня по щеке и направилась к выходу. — Только не выходи один из здания, ты пока не привык у нас, можешь попасть в беду. Потом переселю тебя…
       С этими словами и вышла. А я сидел на кровати, чувствуя себя изнасилованным. И не телесно, нет, это было уже и неважно, но так тошно на душе мне не было никогда. Можете не верить, но я раб и родился рабом, но настолько в рабстве я себя чувствовал впервые в жизни, а ведь думал, освободился…
      Я отправился в ванную и яростно там отмывался не от физических следов этой женщины, но от её слов, и ещё больше от её мыслей. Где же Агапис, бежать надо немедленно, иначе… Иначе, если госпожу Ли тут убьют, и жить не стоит…
       Выйдя из ванной, я вздрогнул от неожиданности, застав и Одинигана, и Агапис посреди гостиной. Добавлю, что я был совершенно обнаженный, чем вызвал возглас изумления, а может быть, возмущения у обоих.
        — Ты бы хоть халат набросил! — воскликнул Одиниган, бросая мне его.
        — Уж простите! — ответил я, отворачиваясь, чтобы одеться. — Я гостей не звал.
        — Ну конечно, еле дождались, пока твоя возлюбленная уползёт! — фыркнул Одиниган. — Удержаться не мог…
        Агапис посмотрела на него.
        — Радуйся, что выбор пал не на тебя, — негромко сказала она.
        — Что?!
        — А ты подумай, прежде чем фыркать. Как я понимаю, Кулибин справился идеально, смог бы ты это?.. Есть сомнения.
        — Чего это? — Одиниган заметно покраснел даже сквозь бронзовый цвет кожи.
        — Да так… — Агапис дёрнула мощным плечом. — Всё, господа, медлить нельзя, и так много времени потеряно, если не поспешим, не успеем до утра, а тогда… Девушке вашей…

       …Сквозь сон я слышала приглушенный разговор, не уверена, что говорили прежние сестры. Я не сразу поняла, что говорят обо мне, прислушивалась автоматически.
       — Ты слышала, что сказали учёные? У этой… пришелицы необычная ДНК.
       — Нет, они не так говорили, не необычная, а иная. Не такая, как у всех людей.
        — А… ну да. Интересно, чем она иная.
        — Ты бы спросила.
        — Я не хочу оказаться за Покрывалом, за такие вопросы и аннигилировать могут. Как вот эту.
         — И это правильно. Аномалии грозят устойчивости, а значит, надо убирать, как узелки из пряжи.
         — Я не спросила, но я так поняла, что у неё ненормальная, неправильная ДНК, там совсем нет поломок.
        На несколько мгновений повисла пауза.
        — Это же… хорошо?
        — Это ненормально. Значит, плохо. Поэтому эту девку аннигилируют вместе с её выродком.
        — И правильно… Вдруг она секретное оружие Внешних миров. Всех нас уничтожит тут.
        — Да… даже страшно. Уж поскорее забрали бы.
        Я съёжилась, стараясь отодвинуть страх и начать соображать. Как сбежать, какой выбрать момент. Драться я не умею, а то врезала бы этим двум куропаткам и ушла, но я не знаю даже, что там, за дверью, и куда идти и как вообще выбраться из этого адского места. Я ведь даже не увидела, как попала сюда.
       Осторожно я приоткрыла глаза, надеясь, что сестёр нет в помещении, их не было, но я не стала шевелиться, вдруг здесь ведётся какая-то слежка. Так что я рассмотрела помещение сквозь ресницы. Окна забраны непрозрачным пластиком, куда они выходят, непонятно и непонятно, как открываются, лучше не рисковать с ними. Остаётся только вентиляция…
        Вот над входом проём с решёткой, к счастью, вентиляционные шахты есть у них, не очищают воздух какими-то рециркуляторами, эта шахта мой шанс…
       Если поставить на стол табурет, вполне можно дотянуться, вопрос только в одном, как скоро они меня там настигнут. Как сделать, чтобы там не искали? Закрыть шахту за собой, и открыть окно… если оно открывается, конечно. Проверить надо…
      Но если тут наблюдение, это не поможет. Я оглядела помещение ещё раз, размышляя, где могут быть камеры, но как это понять, если глазок может быть крошечным как зрачок…
        Но тут мне помог случай. Я услышала голос давешнего наглого мерзавца, что взялся хватать меня.
        — Наблюдение выключить, — сказал Говард, повелительно, я сразу узнала его голос.
        — Не разрешено, её завтра аннигилируют, — немного дрожащими голосами ответствовали сёстры, в тоне даже не слышалось возражение, они не смели ему возражать.
        — Тем более. Отключите. И не вздумайте войти, пока не выйду сам.
       Дверь потянулась открыться, он остановился на пороге, оборачиваясь к ним.
        — А почему такая спешка? — спросил Говард.
        — Сказали, опасная она, среди нас не место таким.
       Я видела, как ухмыльнулся Говард, и пробормотал
        — Отлично, — закрывая дверь.
       Я прикрыла глаза, предполагая, что будет дальше, детально обдумывая, что стану делать, поэтапно.
       Когда я почувствовала, что он навалился на меня и взялся шарить по моему телу, и, заставив себя не чувствовать ни его запаха, ни его прикосновений, обняла его тоже, позволяя всё сильнее подминать меня под себя, чтобы он расслабился и не был готов к моему нападению. В какой-то момент я оказалась сверху него, и теперь могла действовать…
      
       …Прежде чем мы вошли в медицинский отсек, Агапис и я переоделись в спецодежду, мало напоминающую белые халаты докторов, серые комбинезоны, с капюшонами, закрывающими волосы и лица. На груди слева была надпись, которую я прочесть не мог, ибо, если автоматический переводчик речи каждому из родившихся в нашем мире вживляли с первых дней, вместе с прививками, то читать на разных языках приходилось учиться. Рабов учили крайне редко, читать на родном языке умели немногие, говорят, в Вернигоре учили всех, рабов тоже, вот в Исландии этим не были озабочены, речь понимаешь и хорошо. А вот читать на иностранных языках могли даже не все аристократы, только правители. Что это был за язык, на котором были сделаны надписи, я не представлял, Агапис заметила, что я разглядываю надпись, и сказала:
        — Это новояз, синтезировали из разных языков с помощью нейросети и внедрили, даже алфавит создан искусственно. Как всё здесь.
        — И что здесь написано?
        — «Аннигилятор».
       Я застегнулся и снова посмотрел на неё, уже натягивавшую капюшон на голову.
        — Я готов.
        — И всё же, почему ты взяла не меня, а его? — в третий раз спросил Одиниган, раздосадованный тем, что его оставили прикрывать нас и дожидаться возле мобиля.
        — Не обижайся, мускулы там не нужны…
      Одиниган фыркнул.
        — А здесь при отходе понадобятся, — продолжила Агапис. — Но… главное, не в этом. А в том, что ты слишком заметный, там это помешает.
       Она посмотрела на Одинигана очень серьёзно.
        — От тебя сейчас зависит, останемся мы все живы или… Так что, пожалуйста, будь сейчас как пёс. Чуткий, осторожный и готовый ко всему. Мы вернёмся очень быстро, держи мобиль включенным, нам придётся действовать очень быстро. На всё у нас не более десяти минут, иначе…
       Она только развела руками.
       Одиниган немного побледнел и кивнул. А мы с Агапис, спрятав лица за странными капюшонами, двинулись внутрь корпуса.
        — Почему такая странная форма? Лица закрыты…
        — Палачи всегда скрывали лица, — невозмутимо ответила Агапис.
      Медицинский отсек был, как и положено белым, серебристым, все стёкла непрозрачные. Мы вошли внутрь, когда Агапис набрала код на двери.
        — Откуда ты знаешь код? — спросил я.
        — Купила.
        — У вас тут есть деньги?
        — Нет, денег у нас нет, я купила за сотню талонов в развлекательный парк. Мне ни к чему, накопились.
        — А что в том парке?
        — Всё, что захочешь. Удовлетворение любых человеческих пороков и страстей. Считается, что так предотвращаются преступления.
        — Действует? Предотвращаются?
        Агапис посмотрела на меня.
        — Конечно, нет. Там они и тренируются. Преступники…
        — Тогда в чём смысл?
        — Это политика. Самое важное создать впечатление, что наш мир идеален. Впечатление создано, все верят, даже те, кто знает, что это не так.
        — А почему ты не поверила как все?
       Мне показалось, что Агапис улыбнулась, хотя её лица из-за этого шлема я не мог видеть.
        — Я слишком умная. Я тоже аномалия, как и ваша девушка. Только мою аномальность им не удалось распознать, я рано поняла, что молчать и слушать — это лучший рецепт выживания.
        Я вздохнул:
        — Тогда я полный дурак…
        Агапис засмеялась.
        — Не-ет, просто ты вырос в счастливом свободно мире.
        Вот так…
        Между тем, пройдя множество коридоров, мы вошли в очень светлое помещение, нам навстречу встали две почти одинаковые девушки, наверное, медсестры, ну или как они у них тут называются.
      — Вы… уже?!.. Говорили, утром…
      Агапис не ответила.
       — Почему наблюдение отключено? Объект опасен, — строго проговорила она, и в тот же момент в соседнем помещении раздался шум, что-то повалилось, с грохотом, разбилось… и все мы поспешили внутрь. Агапис остановилась на пороге, обернувшись, на сестёр и приказала:
        — Оставайтесь здесь! За то, что отключили наблюдение, будете строго наказаны.
       Я же уже был внутри и помогал госпоже Ли подняться с пола, на постели корчился какой-то здоровяк.
        — Оденьтесь и немедленно на выход, веди её сейчас же к мобилю, я догоню, — сказала Агапис, подходя к постели.
        — Ты кто?.. — прошипел здоровяк, с трудом выговаривая слова, похоже, госпожа Ли сильно ударила его в пах, а судя по раздувающемуся слева синяку, и по голове тоже.
        — Я то, что серьёзно накажет тебя. Касаться этого объекта было нельзя. И ты это знал. Жди взыскания…
      Госпожа Ли, торопясь, оделась в тако же серый халат, как ту ходили все, но даже в нём она выглядела очень красивой, за эти два дня немного поправилась будто.
        — Идёмте, надо спешить, — тихо сказал я госпоже Ли, чтобы только не услышал здоровяк и сёстры по соседству, услышат чужой язык, мгновенно нас раскроют и тогда не выйти…
      Госпожа Ли изумлённо посмотрела на меня, узнавая мой голос, и позволила взять себя за руку. Я повёл её в коридор. Теперь главное было, не привлекая внимания, добраться до мобиля, а это значит, спешить нельзя. Палачи не торопятся, их жертвы тем более.
        — Куда мы? — тихо спросила госпожа Ли.
        — Бежим.
        — А кто помогает нам?
        Я улыбнулся.
        — Кто… наверное, ангел. А серьёзно, какая-то местная бунтарка…
        — Которая только и ждала нас тут… Ты не подумал, что это может быть ловушкой?
        — Весь этот затхлый мирок ловушка, — пробормотал я.
        Госпожа Ли посмотрела на меня, я не видел, глядя перед собой, но я почувствовал её взгляд, она только глубже просунула свою руку в мою. Наконец, мы вышли на площадку, где нас ждал Одиниган. Он так обрадовался, увидев госпожу Ли, что в восторге едва не подкинул её вверх.
        — Госпожа Ли… вы живы, как я рад…
        — Не вздумайте обниматься, нас раскроют… — взмолился я, с беспокойством оборачиваясь, Агапис всё не было. — Загружайтесь в мобиль.
       Пока они садились в машину, я снова подошёл к выходу, ловя себя на мысли, что беспокоюсь сейчас именно о ней об Агапис, а вовсе не о том, что не знаю, куда по её плану нам надо двигаться, чтобы убраться отсюда. И поймал себя на мысли, что без неё я не полечу никуда…
       Наконец, высокая фигура появилась в проёме, сердясь, Агапис, проговорила:
        — Ты почему не в мобиле ещё? Нельзя медлить!.. Этот чёртов Говард… боюсь, узнал меня, а значит, у нас совсем нет времени.
        Несколько секунд и мы уже летели между зданий.
        — Все строения одинаковые… — проговорила госпожа Ли, глядя на окно.
        — Здесь и люди одинаковые, — сказал Одиниган.
        — Я бы не стал обобщать, — сказал я, глянув на Агапис, стянувшую шлем с головы. 
        — Я уже не здешняя, — усмехнулась Агапис.
        — Вот и отлично, — засмеялся я.
        — Как мы выберемся из-под Покрывала? — спросил Одиниган.
        — Придётся потрудиться. Кто-нибудь из вас разбирается в физике? Мне нужна будет помощь.
        Госпожа Ли посмотрела на меня.
        — Я немного… — сказал я.
        — Он не немного, — сказала госпожа Ли. — Кулибин настоящий Кулибин.
        Агапис холодно посмотрела на неё.
        — Мне ничего не говорит это имя.
        — Ничего странного, откуда тут у вас могут знать гениального русского изобретателя.
        — А Кулибин, ваш, то есть, Кулибин гений? — спросила Агапис, немного удивляясь.
        Госпожа Ли улыбнулась:
        — Да, самый настоящий.
        Агапис обернулась на меня, посмотрела не то, что бы с интересом. А потом снова повернулась к госпоже Ли и сказала:
        — Простите, нас не представили, меня зовут Агапис.
       Госпожа Ли улыбнулась:
        — А я Ли Вернигор.
       Агапис кивнула, тоже слегка улыбнувшись, но через какой-то миг уже с изумлением посмотрела на госпожу Ли.
        — Ли Вернигор?!.. С ума сойти… Хорошо, что никто не узнал ваше имя.
        Госпожа Ли перестала улыбаться.
        — А что такое?
        — Вас сделали бы заложницей и вытребовали бы под вас то, что им было нужно: ресурсы, технологии, золото. Всё враньё, что Пакс Импидус закрытая самодостаточная система, это для наивных обывателей, которые верят в идеальность нашего мира. Нет. Мы бы не прожили автономно и недели. Очень многое закупаем у вас, кое-какие технологии продаём, кое в чём наши учёные продвинулись. Но всё это тайно. И ваши секретничают, и у нас тем более. Но я переводчик, нас немного, поэтому в курсе таких вот тайных отношений и сделок. Поэтому я знаю, кто такие Вернигоры, и кто ты. То есть вы, госпожа Ли. А значит, нам попадаться никак нельзя, нас убьют, но и вас, госпожа, убьют, когда получат выкуп, ибо это первый закон Пакс Импидус — никого не выпускать. Оправдаются инфекцией или несчастным случаем…
        — Я… беременна.
        — В Пакс Импидус это не является ценностью. Искусственный мир, искусственные люди, — Агапис пожала плечами. — И перенаселение тут никому не нужно.
       Госпожа Ли отодвинулась, вжимаясь в кресло.
        — Я не боюсь смерти, — тихо проговорила она. — Но… ребёнка жалко.
       Агапис снова посмотрела на неё, смотрела некоторое время, потом отвернулась и сказала Одинигану.
       — Вот туда сверни, там слепая зона, постоим, сверимся с картами, и двинемся. Едва они обнаружат, что произошло, они выключат навигацию, и мы не увидим и не услышим ничего, не сможем выбраться.
        — Нам бы только добраться до нашего дрона, — пробормотал я.
        Агапис посмотрела на меня.
        — Вашего дрона давно нет, его уже разобрали на части. Наивные, прямо, как дети…
        — Как же мы уйдём отсюда?.. Как сбежим? — растерянно проговорил я, чувствуя бессилие.
        — Есть план, — сказала Агапис…