Неотправленное письмо N2

Из-за него и начиналась вся эта ночь.

Год назад Владимир устроился туда, где работала Наташа. Они влюбились друг в друга с первого взгляда. Владимир никогда не был скуп. Цветы каждый раз, двести пятьдесят рублей на отпуск, красивое фирменное платье на день рождения. Он с другом покрыл вагонкой стены и потолок на её лоджии, сделал деревянный пол. Купил ковёр в большую комнату, который они увидели, зайдя в магазин перед сеансом в кино. В тот вечер в кино так и не попали. Они так задорно танцевали рок-н-ролл в ресторане, что им аплодировал весь зал.

Но однажды Наташа принесла ему показать комплект из серебра — изящные серьги и кольцо с жемчугом.

— Мне так нравится, — сказала она с надеждой. — Купишь?

Владимир нахмурился.
— Наташ, не стоит. Это не лучшая покупка. Может, потом, когда-нибудь.

Наташа, конечно, купила сама — уж очень понравились украшения.
— Знаешь, а мне ещё один должны принести, в два раза дороже, там ещё и цепочка с кулоном, подаришь? — Наташа специально дразнила его.

Владимир густо покраснел, вздохнул и кивнул. Он не мог ей отказать. Не хотел выглядеть жадным в её глазах.

Главная буря разразилась позже. В этом году Наташа перевела Никиту в школу во дворе — чтобы меньше времени тратил на дорогу. В параллельном классе учился и сын Владимира. На родительском собрании ей нужно было поговорить с учительницей истории, влепившей сыну тройку. Та же учительница была классной руководительницей у сына Владимира.

Рядом стояла женщина и произносила его фамилию. «Это его жена», — догадалась Наташа.

Та самая, ради которой он мыл окна, полы, ходил в прачечную, стирал свои носки и рубашки, и даже её трусики. Его жена вообще никогда не убирала квартиру, и единственное, что могла сделать перед приходом гостей — вытереть пыль на мебели.

Наташа представляла её изысканной, хрупкой. А перед ней стояла угловатая женщина в старомодном плаще из серой прорезиненной ткани, сидевшем на ней колом, в нелепых стоптанных туфлях. На ногах — спущенные простые чулки. Грубые манеры, говорила свысока, задрав верхнюю губу, оголяя десну. «Настоящий крокодил», — пронесло в голове у Наташи. И для этой… этой крысы… он делает всё? Не может быть…»

Но боль не уменьшилась. Наоборот — стала глубже, острее. Потому что если эта женщина — его жена, значит, дело не в красоте, не в блеске, не в унизительном сравнении. Значит… дело в другом. И это другое страшнее. Наташа смотрела на жену и чувствовала, как внутри что-то тихо встаёт на место. Иллюзии рушились. Она вдруг ясно увидела: всё это время боролась не за мужчину, а за собственную мечту о мужчине.

Вечером она позвонила Владимиру.
— Я видела твою жену сегодня в школе Никиты.
— А… да, — в его голосе послышалась настороженность.
— Не похоже, что она из интеллигентной семьи. Скажи, а студенты в институте, где она преподаёт математику, её терпеть не могут? У неё такой… неприятный тон.
— Что ты! — воскликнул он с неподдельным ужасом. — Её обожают! Она прекрасный педагог! Отец у неё военный, мать — инженер.

Наташа молча положила трубку. Её тошнило от несправедливости.

Осенью от работы ездили на картошку. Она уговорила поехать Владимира. Они вдвоём, под холодным ветром, собрали двести шестьдесят килограммов. Потом поделили поровну.