Работа

Громов поправил каску. Она сползала на лоб и мешала, но снять её было нельзя.

Перед ним лежало поле — серое, изрытое. Метрах в трёхстах из леска выбегали люди.

С такого расстояния лица не различишь. Видно было только, как человек бежит, спотыкается, снова поднимается.

— Два, — сказал сосед слева, не отрываясь от прицела.

Громов ничего не ответил. Глаз слезился от ветра. Хотелось, чтобы из леска больше никто не выбегал. Тогда можно будет опустить винтовку, размять шею.

Ротный говорил просто: «Или ты, или они». Это звучало буднично, как приказ закрыть ворота или принести воды.

В прицеле появилась фигура. Человек бежал, пригибаясь.

Громов подумал, что нужно взять чуть выше — ветер. Прижался щекой к прикладу и нажал.

Отдача толкнула в плечо.

Там, вдали, человек упал.

Громов выдохнул и передёрнул затвор. Гильза звякнула о камень.

Стреляли часто. Кто-то негромко ругался, кто-то считал вслух. Поле постепенно пустело, но из леска всё выходили новые.

Громов смотрел в прицел. Лицо его было спокойно, сосредоточенно, как у плотника за работой.

В какой-то момент он поймал себя на мысли, что давно уже не различает, кто падает — тот же самый человек или другой.

Он снова нажал на спуск.

Ему хотелось только тишины.