Башня из черепов

Уголок безлюдной степи, холм, сложенный из человеческих черепов, слетевшееся на него воронье…
Это знаменитая картина  художника В.В.Верещагина “Апофеоз войны”, размещенная в одном из залов Третьяковской галереи.
Известно, что тема этого полотна была навеяна художнику впечатлениями от его поездки в 1867-70гг. в Туркестан, процесс присоединения которого к Российской империи еще продолжался. Верещагину пришлось даже участвовать в военных действиях русских войск. Он был ранен и за проявленную храбрость  награжден Георгиевским крестом 4-ой степени.
Во время своего туркестанского периода  Верещагин побывал, в частности, в Самарканде, где осмотрел гробницу Тамерлана – Гур-Эмир и другие достопримечательности. Живописец заинтересовался личностью великого завоевателя, посвятив его эпохе серию работ, в том числе “Апофеоз войны”, - картину, которую он завершил в Мюнхене в 1871 году и в которой выразил свое отношение к ужасам войны.
Но вот вопрос: соответствует ли сюжет картины исторической действительности или же является лишь своеобразной художнической гиперболой?
БЕЗЖАЛОСТНЫЙ  “МИРОТВОРЕЦ”
Подобно многим другим великим завоевателям, Тимур искренне считал себя человеком, рожденным для того, чтобы принести народам мир. Он верил, что войны происходят исключительно из-за амбиций враждующих между собой владык. Надо объединить все страны под одной властью, отменить границы, дать всем людям одинаковый закон – вот тогда наступят всеобщий мир и благоденствие.
К этой цели и шел Тимур, покорив за 35 лет своего правления 26 больших и малых стран.
Конечно же, он не считал себя агрессором, тем более палачом, и всячески подчеркивал свою готовность действовать наиболее милосердными методами.
Когда его отважные гулямы (“удальцы”) неожиданно для жителей появлялись у стен того или иного города, Тимур, как правило, не отдавал приказа о штурме, хотя бы даже это обещало быстрый успех.
Великий эмир обкладывал город со всех сторон, а затем начинал через своих уполномоченных переговоры с городскими старейшинами об условиях капитуляции. Причем, завершающую стадию этих переговоров Тимур проводил лично, устанавливая так называемую “оплату подков победоносной армии”. Оплата была весьма и весьма высокой, зато всем гарантировалась жизнь и свобода, разумеется, при условии полного покорения новому “потрясателю вселенной”.
Если город принимал условия капитуляции, то в нем замуровывались все ворота, кроме главных, чтобы никто не мог тайно вынести никаких предметов. Затем назначались пункты, куда специальные сборщики дани сносили ценные вещи – украшения, золото, драгоценности, деньги.
Палачи тоже были наготове. Их добычей становились несчастные, пытавшиеся утаить что-либо из своего имущества.
Если город защищался, то его рано или поздно брали штурмом с последующими грабежами, насилием над женщинами и массовой резней мужской части населения.
Но самая страшная участь ожидала взбунтовавшиеся города. По отношению к ним Тимур был абсолютно беспощаден. Ведь взяв тот или иной город и назначив там свою администрацию, Тимур полагал, что работа сделана, и можно двигаться в новые пределы. Но всякое восстание заставляло его отрываться от очередного похода и возвращаться в завоеванные вроде бы области, а это препятствовало выполнению главной задачи по покорению вселенной, и потому безгранично раздражало повелителя.
Именно усмирение восставших городов породило безумное явление, сопряженное с сооружением башен (или минаретов) из черепов. 
Те, кто не понимал своего “счастья” – жить под мудрым руководством великого эмира – были достойны самого изощренного, самого жестокого наказания, опять же, для благой цели, в назидание другим. Это было “справедливым делом”, верил эмир.
ПРАВИЛА  РЕЗНИ   
Процедура построения башен из голов была расписана до мелочей.
Выступая против восставшего города и зная от своих шпионов точную численность его населения, Тимур загодя определял, какое количество “башен” будет построено вокруг городских стен после штурма. Башни были, в основном, двух видов – большие и малые (хотя не исключались и варианты). Большая башня требовала для своего возведения полутора тысячи голов и больше, малая – “всего” 750.
Впрочем, гулямов, штурмовавших город, все эти расчеты не касались.
Для заготовки “спецматериала” имелись особые отряды “резчиков голов”. Каждый боец получал персональную разнарядку. При этом устанавливались жесткие правила, можно сказать, “гуманного свойства”, за нарушение которых Тимур сурово наказывал. Запрещалось отрезать головы у живых – только у убитых. Запрещалось приносить женские и детские головы – только мужские, взрослые. Вместе с тем, запрещалось не выполнять норму.
Имелись особые контролеры, которые принимали головы от каждого резчика и вели учет, следя за тем, чтобы головы соответствовали кондициям.
Имелись также бригады “каменщиков”, которые складывали из голов башни-минареты, скрепляя их раствором. В плане башня имела круглую форму с диаметром в несколько метров, достигая высоты, “превосходящей вышину самых грандиозных строений”.
Опять же, резали не всех подряд.
После штурма особые отряды оцепляли кварталы, указанные Тимуром. Это, как правило, были жилища знати, купцов, ремесленников. С этим контингентом Тимур  разбирался позднее сам: политических врагов казнил, с имущих брал выкуп, ремесленников использовал для квалифицированной работы, сохраняя при этом за ними определенную свободу. В обязательном порядке великий эмир щадил духовенство.
Но всех остальных ждала страшная участь.
После условленного сигнала начиналась бойня.
Порой разнарядка была так высока, что менее опытные “резчики” не справлялись с работой. Тогда они покупали недостающие головы у своих менее сентиментальных товарищей. Цена “заготовленной” головы в зависимости от конкретных обстоятельств колебалась от одного до двадцати динаров. Кто-то хитрил, гримируя женские головы под мужские. С них срезали волосы, а лица мазали кровью и сажей. Осатаневшие от напряжения контролеры не всегда замечали подмену. Впрочем, в этой кровавой суматохе всякий порядок как бы сходил на нет. Но в любом случае на сборные пункты поступало требуемое количество голов.
После этого за дело принимались “каменщики”. Проходили считанные часы, и за городской стеной, внутри которой еще недавно кипели страсти, вырастали жуткие башни…
ИЗБИЕНИЕ  В  ИСФАХАНЕ      
Но как часто во владениях Тимура восставали уже покоренные города?
Абсолютно точных данных нет, но известно, что счет шел на десятки.
Вокруг многострадального Багдада было возведено 120 малых башен по 750 голов в каждой, что в целом дает 90 тысяч голов.
Похожая картина наблюдалась после взятия Дели.
Поплатились также своими головами мужчины Герата, Шахристана, Алеппо, Туса, Радкана, Меерута и еще целого ряда городов.
Случалось и так, что Тимуру приходилось сменять милость на гнев.
В ноябре 1387 года покорно капитулировал иранский город Исфахан. Губернатор Музаффар-и-Каши сам вынес Тимуру ключи от городских ворот. 
Как обычно, начался сбор дани.
Убедившись, что всё идет по плану, Тимур с гулямами отправился обратно, оставив в Исфахане небольшой гарнизон.
Упоенные легкой победой, солдаты разбрелись по городу, начали приставать к женщинам, задирать мужчин…
Спонтанно собралась разъяренная толпа, кто-то кинул клич, и вскоре чуть не все захватчики были перебиты поодиночке.
Едва прослышав об этом, Тимур тут же повернул коней назад. Исфахан был обречен.
Тимур помиловал только духовенство и те семьи, которые спасали его воинов от резни, впуская их в свои дома. 
А затем началась новая, куда более масштабная бойня.
К рассвету вокруг стен Исфахана выросло 45 больших башен, сооруженных из 70 тысяч голов. Впрочем, есть исторические сведения, согласно которым было больше и башен, и голов – от 100 до 200 тысяч.
МИЛОСЕРДНЫЙ  И  ВЕЛИКОДУШНЫЙ    
Но порой Тимур мог и гнев сменить на милость.
В 1394 году он приговорил к казни все население турецкого города Мардина. Но тут великий эмир получил известие о рождении внука Улугбека (будущего знаменитого правителя-астронома). Эта весть настолько обрадовала “Железного Хромца”, что он не только помиловал всех обреченных, но и отменил уплату дани с города.
Тимур умел ценить меткое слово и подчас миловал и даже награждал тех, кто отличился находчивостью уже в руках палача.
Летом 1399 года Тимуру доложили, что его сын, принц Мираншах – наместник в Западном Иране впал в безумие, а придворные пользуются его состоянием в своекорыстных целях. 
Тимур быстро собрался в путь и вскоре вступил в Тебриз во главе своих гулямов. Было проведено расследование, и все, за кем имелась хоть ничтожная вина, отправились на эшафот.
Среди приговоренных был и шут, который, прежде чем взойти на плаху, повернулся к шедшему за ним эмиру и проговорил: “Нет, только после вас, Ваше Высочество, ведь вам всегда хотелось быть впереди меня!”
Тимур оценил самообладание человека, находившегося перед лицом смерти, и помиловал его.
Был помилован и принц Мираншах, но не в силу родственных связей, а лишь потому, что отец удостоверился в его безумии.
Существует предание о том, как в Ширазе к Тимуру привели поэта Хафиза, славного на весь мусульманский мир.
Тимур, знавший и любивший поэзию, тем не менее, считал, что Хафиз опорочил его любимые города таким четверостишием:
Если эта прекрасная турчанка
Понесет в руках мое сердце,
То за ее индийскую родинку
Я отдам и Самарканд и Бухару.
И вот Хафиз предстал перед очами великого эмира.
- Несчастный! – воскликнул Тимур, грозно сдвигая брови. – Я полжизни потратил для того, чтобы украсить и возвеличить Самарканд и Бухару, а ты готов отдать их за родинку какой-то шлюхи?!
- О, повелитель правоверных! – с показным смирением отвечал Хафиз. – Из-за этой моей щедрости я и пребываю в такой бедности, - и он провел рукой по своим поношенным одеждам.
Эмир рассмеялся, оценив остроумие поэта, и велел дать тому новый халат и другие богатые дары.
НА  ОКРАИНАХ  ИМПЕРИИ
Башни из черепов поднимались не только вокруг крупных городов-смутьянов.
Ведь Тимуру нередко приходилось усмирять и непокорные кочевые племена. И тогда страшные башни поднимались в голой степи, на возвышенности, чтобы были видны издалека, внушая страх и трепет сомневающимся.
Вреся, ветер, солнце и землетрясения постепенно превращали эти стройные “минареты” в бесформенные груды, одна из которых и запечатлена на картине “Апофеоз войны”.
К моменту приезда Верещагина в Туркестан от многочисленных башен из черепов не осталось, конечно, и следа. Но интуиция художника помогла живописцу создать исторически достоверное полотно. По большому счету, он ни в чем не погрешил против истины.
*   *   *   
Несмотря на реки пролитой крови, сплотить многочисленные народы в единое целое Тимуру так и не удалось. Его империя, простиравшаяся от Эгейского моря до Китайского Туркестан, начала распадаться сразу же после смерти ее создателя. Никто из наследников великого эмира  даже не попытался сохранить территориальные приобретения “потрясателя вселенной”.