Оптимизм? Был! Есть!? Будет?

Послевоенное поколение граждан СССР было поколением оптимистов.  Это был уникальный, «победный» оптимизм — неоспоримый факт для многих. Но вот спустя почти 80 лет оптимизм становится всё более дефицитным ресурсом. Как для людей, так и для государств. Можно ли сохранить и приумножить то, что формирует оптимизм в голове человека? Как выйти из этого экзистенциального кризиса?

Для ответа на этоти вопросы, прежде всего, следует понять, что стоит за термином «оптимизм». В чем смысл этого понятия для человека и для государства.

Что такое оптимизм: две стороны одной медали.

Оптимизм — это не просто привычка носить «розовые очки». Нет. Это одна из базовых мировоззренческих установок. И она по-разному выглядит для человека и для государства. Иногда не просто по-разному, а диаметрально противоположно.

Для человека (экзистенциальный уровень) — это внутренняя опора. Это убеждение, что даже в самой тяжелой ситуации есть смысл действовать, потому что будущее не предопределено и во многом зависит от твоих решений. Оптимист не ждет, что «все будет хорошо» само собой, он верит, что сам (или сообща с другими) может сделать своё будущее «хорошим». Это энергия для преодоления и созидания.

Для государства (идеологический и стратегический уровень) — это «образ будущего», формирующий общее желание. Это мечта, которая объединяет планы и усилия людей, сплачивает общество. Государственный оптимизм — это способность лидеров сформулировать вдохновляющую цель (в СССР: построение коммунизма, освоение космоса, Великие стройки) и убеждение граждан в том, что их личные и совместные усилия ведут к этой великой цели. Это мобилизующий ресурс. При этом следует понимать, что оптимизм нередко выступает эмоциональной опорой идеологии, а идеология даёт оптимизму рациональное обоснование и коллективную форму.

Именно идеология является «картой мира» для групп людей. Она говорит, куда идти и что считать  правильным. Но у разных групп людей, а тем более у государств — разные карты.

Почему послевоенное поколение было поколением оптимистов?

Оптимизм этого поколения имел безусловную и очень прочную основу — опыт преодоления невозможного:

1. Победа над нацизмом: Они победили абсолютное зло. Это дало колоссальное чувство коллективной силы и правоты.

2. Восстановление страны из руин: Они своими руками подняли из пепла города. Они не были избалованы комфортом, но жизнь после войны улучшалась на их глазах. Это сформировало психологию успешного творца («Мы можем всё построить заново»).

3. Вера в будущее: Несмотря на ужас войны, перед ними открывалась новая перспектива мирной жизни, образования, развития. Государство предлагало им «светлое будущее», и цена за него (огромные жертвы) уже была заплачена.

Это был «атакующий» оптимизм: «Мы разрушили старое и построим новое, лучше прежнего».

Почему оптимизм становится дефицитным ресурсом?

Оптимизм эпохи восстановления и индустриализации исчерпал себя. Идеология построения коммунизма — «светлого будущего человечества» — оказалась несостоятельной. Да, в это же время качество жизни заметно выросло. Многие материальные блага становились доступными. Но постепенно стали мельчать те самые «великие цели», а когда понятная цель практически исчезла, изменилась и сама реальность.

Исчезновение «Большой цели»: Война и послевоенное восстановление имели кристально ясную задачу. Сегодняшний мир фрагментирован. Нет единого понятного всем нарратива (мифа) о будущем, за которое нужно бороться. Общая цель не сформулирована простыми и понятными словами. Как следствие, у населения формируется устойчивый психологический индивидуализм — приоритет личных ценностей над коллективными. Со всеми его плюсами и минусами.

Смена типа прогресса: Раньше прогресс был количественным и видимым (построили завод, запустили спутник). Сейчас прогресс качественный, сложный и часто пугающий (цифровой контроль, ИИ, биооружие). Люди не понимают, куда движется мир, а непонятное рождает тревогу, а не оптимизм.

Информационная перегрузка и культура страха: Современный человек потребляет «тонны» негатива. Алгоритмы соцсетей и СМИ знают, что страх и тревога лучше всего удерживают внимание. Оптимизм стал жертвой информационной войны за наше внимание.

Индивидуализация vs. Коллективизма: Оптимизм послевоенного поколения был коллективным. Человек чувствовал себя частью огромного организма-победителя. Современный культ успеха часто порождает одиночество и ощущение, что ты «недостаточно успешен», что также подрывает оптимизм.

Усталость от потребления: Общество потребления обещало счастье через вещи, но вещи, как и деньги, не делают человека устойчивым перед лицом бытийных вызовов (смерть, одиночество, бессмысленность). Когда иллюзия «еще одна покупка сделает меня счастливым» рушится, наступает апатия.

Как сохранить и приумножить оптимизм?

Вернуться в прошлое нельзя, но можно выработать новый, более зрелый оптимизм. Если оптимизм послевоенного поколения был наивно-героическим, то сегодня он должен стать осознанно-деятельным. Но что для этого нужно делать? Это большой и сложный вопрос. И всё же:

Для человека:

Сместить фокус с результата на процесс: Оптимизм питается не только достижением цели, но и самим движением к ней. Получайте удовольствие от процесса жизни, работы, творчества, а не только от «галочек». Многие цели требуют совместных усилий, что объединяет людей.

Искать «свой круг» (общинность): Как и в 40-е, оптимизм укрепляется в малых группах. Семья, друзья, единомышленники — это лучший антидот от уныния.

Создавать «островки порядка»: Нельзя контролировать весь мир, но можно контролировать своё окружение. Порядок в доме, ухоженный сад, готовый проект — это дает ощущение силы, из которой рождается оптимизм.

Практиковать благодарность: Оптимист — это не тот, у кого всё хорошо, а тот, кто умеет замечать хорошее, что уже есть.

Для государства (и общества в целом):

Формулировка национальной идеи или «образа будущего»: Государству нужно предложить обществу цель, которая будет связана с качеством жизни, раскрытием талантов человека, гармонией с природой и новыми совместными достижениями. Общая цель, ради достижения которой стоит жить и работать.

Переход от «культуры героической жертвы» к «культуре достоинства»: Оптимизм крепнет, когда человек чувствует себя достойным здесь и сейчас, а не только в «светлом будущем».

Борьба с «культурой страха»: Поддержка проектов, которые транслируют сложность мира, но показывают возможность влиять на него (наука, созидательное искусство, волонтерство, спорт др.).

Так что же делать? Возрождение смысла жизни? Это возможно? Всё зависит от нас.

Оптимизм послевоенного поколения был вызван экстремальными обстоятельствами и коллективной волей. Сегодняшний дефицит оптимизма — отчасти плата за комфорт и отсутствие ясных вызовов, порождающих понятный смысл жизни.

Сохранить и приумножить оптимизм можно, если перестать ждать, что «все наладится само», и начать создавать свой собственный смысл и порядок вокруг себя — в масштабах своей жизни, своей семьи, своего дела. Это и есть тот самый «осознанный оптимизм», который сильнее любой внешней пропаганды. Это так, но именно это и ведёт к дальнейшей фрагментизации, атомизации общества. И что будет дальше?

Всё это относится не только к России.