Непрушко сисурити. гл. 17 Полнолуние

После всего увиденного, пережитого и с трудом поддающегося осмыслению, Вениамин Эрнестович Непрушко тщетно пытался уснуть. Дело, вроде бы, немудреное, тем более, в его тревожность возрасте, однако, специфика местных обитателей вносила циничную коррективу даже в такой обыденный физиологический процесс.

Как только солнце спряталось в сумеречную шаль, а на небе стали проявляться первые робкие звезды, на первом этаже КПП начиналось, как выяснилось в последствии, вполне привычное для здешних обитателей действо. Еле волочившая ноги с видом умирающих имбицилов днем, вся Ленькина ватага в полном составе собралась на свой шизоидный шабаш. Родион Ильич яростно сверкал обезумевшими глазами, выкрикивая свои мантры с особой экспрессией. Андрей Андреич заметно преобразился, спрятал свою замусоленную ромашку в карман, достал целых три смартфона и замер в стойке полной боевой готовности. Ибрагим ворвался в помещение с выкриком: "Приуэйт, пасани! Ну чо? Крутимся?". Сам Леонид Сергеич продолжал блуждать в пространстве контуженным взглядом, просто тупо улыбаясь, одному ему ведомому поводу.
Непрушко уже было погрузился в сладкую дрему, как вдруг неожиданно, словно по сигналу невидимых бесов, КПП взорвался истошным оголтелым боевым кличем Родиона Ильича:
-- Мэрикум! Пэрикум! Фарки!!!
В ответ прозвучало дружное и громогласное разноголосие:
-- На кондициях!!!

Непрушко нервно вздрогнул, силясь привести в норму резко подскочившее давление. Это оказалось задачей непростой, так как разразившаяся следом за этим, массовая истерия заставила дребезжать в мелком треморе даже оконные стекла.

Утлое зданьице быстро наполнилось густым табачным дымом, видимо, смалили "пасани" сигаретки, как перед расстрелом. Гул воцарился такой, что невозможно было разобрать не только отдельные фразы, но даже причину столь яростного безумства. Было очевидным, что парни во всю куражились в сети Интернет, но делали это с особым рвением и даже артистизмом. Отборнейший мат, изобиловавший в особой степени быллячества, иногда вспыхивал редкими проблесками человеческой речи, и то -- видимо, это была просто короткая передышка перед заходом на новый виток сумасшествия.

Непрушко с усилием встал с кровати, подошел к окну и страдальчески простонал:
-- Господи! Ну, что же я такого натворил в своей не путевой жизни, что ты вверг меня в сию сумазбродную клоаку.

В ответ на это стенание на ночном небе царствено засняла огромная полная луна, непривычно красно-пурпурного цвета.
-- М-да... Редкое явление... -- философски констатировал Непрушко, но тут же замер с открытым ртом, увидев происходящее на улице.

Из псевдо-монаршего здания величавой походкой в царских одеяниях вышел Гео Юлий Цезарь. В тот же миг, метрах в двадцати от него, материлизовалось небольшое озеро, в спокойной глади которого отражались созвездия, мерцающие в определенном, постоянно меняющемся ритме.

Гео Юлий сбросил свои бутафорские одеяния на влажную траву, оставшись в одном исподнем.
-- Мамочка моя дорогая! Роди меня обратно! -- уже испуганно выдохнул Непрушко. -- Этом то шизику почему не спится.

Словно уловив этот вопрос, Гео Юлий принялся исполнять ритуальный танец старославянской, скорее всего, придуманной им лично, школы нео-язычников с очевидными примесями Хава-Нагилы. По мере развития сюжета кривляний псевдо-монарха крики в здании КПП усиливались, очень быстро перейдя в ритмику хмельных шаманов. Помещение уже шаталось и трещало старой древесиной. Непрушко невольно начал притопывать ногой в такт бушующей вакханалии.
Тем временем Гео Юлий Цезарь уже кружился в ритме вальса прямо на водной глади озера в компании дюжины полуобнаженных лесных нимф.

-- Нет, это даже не нео-булгаковщина.... -- силясь не потерять рассудок, страдальчески хрипел Непрушко. -- Это...

Завершить свое умозаключение ему не удалось, так как, по-особому стремительно, чумная ночь сменилась ярким рассветом. На улице не было видно ни Гео Юлия Цезаря, ни его терема, ни сказочного озера -- все испарилось, как по волшебству.
-- Этого просто не может быть... -- уже молитвенно шептал себе под нос Непрушко.
Решив проверить свои сомнения, он неуверенно спустился на первый этаж, где увидел Спящего сном невинного младенца Родиона Ильича.
Тряхнув седой головой, пытаясь избавиться от такого наваждения, Непрушко не поверил своим глазам, а только недоуменно прошептал:
-- А где все? Ну все эти... Пасани...
Родион Ильич неожиданно открыл глаза и беспечно ответил куда-то в пустоту:
-- Это кондиции! -- тут же серьезно добавив: -- Лечиться вам нужно, Вениамин Эрнестович! Иначе, до еврейской Пасхи вы не протянете.

продолжение следует...