Моё разноцветное детство. Курск

Мы идём «по маршруту»

А по земле катит весна! Не уральская, холодная, а курская - тёплая!
Приехала я в драповом пальто, а через неделю уже и в плащике жарко. Солнышко старается вовсю, сушит промокшие от паводка берега крохотной речушки, мимо которой трамвай провозит меня дважды в день. Берега её поросли какими-то мусорными деревьями и кустами. По улице Литовской стоят серые от пыли и засохшей зимней грязи древние лабазы, старые каменные дома, какие-то цеха и знакомые мне ещё по Свердловску двухэтажные жилые дома, которые строили после войны пленные немцы. Кажется, куда не придёшь, куда не приедешь, в любом городе стоят они, бело-жёлтого цвета с высокими деревянными потолками, с деревянной лестницей, широкими коридорами и крохотными квартирками. В Свердловске в таком жили наши знакомые, там зимой топилась печка, скрипели деревянные половицы и немилосердно дуло от окна. Зато был свой выход на общую веранду, что опоясывает весь второй этаж.

Курск похож на паутину, а сплетена она из рельсов. Везде по городу проходят трамвайные маршруты.
Я хочу разведать их все.
Сегодня после школы сажусь на тот, что забирается на эту огромную гору к площади Дзержинского. Интересно же, ребята говорили, там на горе стоит танк, а пушка у него повёрнута на Москву.
Вот и подъем у рынка. Трамвай дребезжит и медленно, с натугой лезет вверх.
Из окна я разглядываю удивительные, похожие на дворцы дома, оставшиеся от давнего времени – они с башенками, украшениями на крышах, со стрельчатыми окнами – все разные и интересные. Сильно обветшали, конечно, но всё равно впечатляют. Я думаю, а может вот в этом особняке живёт Алиса, которая в стране чудес Льюиса Кэррола? Вот бы познакомиться… Этот тёмно-кирпичный старинный замок с серыми вставочками –пупырышками такой затейливый, абсолютно без всякой симметрии. Правая сторона его не похожа на левую, а середина и вовсе сама по себе. Так построил бы Мартовский Заяц или Сумасшедший Шляпник…. Рядом сидящая старушка поворачивается ко мне:
- Я вижу, интересуешься, в окно глядишь...
- Да, мы с Урала приехали …
Бабушка оживляется, видимо ей хочется поговорить.
- Ага, понятно. Здесь была контора немецкой транспортной компании…
- Как немецкой? Когда немцы Курск оккупировали?
- Нет, много раньше. Ещё до революции одна немецкая компания решила доказать, что электрические трамваи могут ходить по горам. И выбрала для этого Курск. Вот в этом красивом здании были кабинеты их инженеров, мастерские их механиков. Они проложили рельсы по самому крутому спуску и самому долгому подъёму. От Красной площади до нынешней площади Дзержинского, да… И трамваи справились, пошли по горам! На весь мир шуму было! Все газеты об этом напечатали.
- Вот это, мы как раз и едем по их рельсам?
- Рельсы меняли много раз, но путь, да, всё тот же.
- А то красивое здание, которое кинотеатр Щепкина, только на кинотеатр совсем не похоже?
- До революции это был манеж, тут дворяне и просто военные ездили на лошадях по тому помещению, что теперь кинозал. Тоже старинное здание…  - А ещё есть интересные дома?
- Это очень старый город, тут неинтересных домов и нет. Все с историей. Пойдёшь гулять к речке, вот туда, к старому храму - старушка указала куда-то влево, - возле него увидишь боярские палаты. Теперь в их подвалах овощной склад. А давным-давно там одну ночь держали знаменитого разбойника Стеньку Разина с братом Фролом, когда везли в Москву на казнь.
- Вот это да… давно же было… Я думала, это просто сказка или песня, мне дед её пел.
- Нет, всё правда. Разина тут на ночь заперли внизу, а потом охрана из донских казаков под командой атамана Корнилы Яковлева его уже в Москву повезла. А знаешь, как раз сегодня его в плен взяли, Степана Разина, 14 апреля 1671 года… без году триста лет назад… В Москву везли долго, привезли только 12 июня, вот и считай.
Я считаю, но больше пытаюсь разглядеть вдалеке те боярские палаты, безуспешно. Мелькнул только уже знакомый мне краешек купола и крест. Старушка ударилась было в описание диких пыток братьев Разиных, да тут же и опомнилась.
- Ладно, что мне тебя пугать, я и ученикам своим мало рассказывала. Дикость это, варварство. Спасибо за компанию, теперь редко с кем душу отведёшь, мне выходить.
Я резво поблагодарила старую учительницу, да получилось – в спину, она поспешила к выходу. С трудом я нашла пересадку на свой трамвай. Пришлось потопать… Вокруг разлито мягкое тепло, во всём сокрыт восторг весны: в деревьях, готовых взорваться листьями, в улыбках людей, щурящихся на яркое солнышко, в мягком ветерке – всё говорило:
- Ничего, пробежаться по улице только полезно. Да и приятно!
А что, не пройти ли мне пешком по маршруту моего трамвая, не поглядеть ли поближе на тот древний храм и боярские палаты?  Дорогу домой я выучила, родители всё равно допоздна на заводе, вот завтра после школы и попробую. Только одной… как-то боязно.

Вечером у нас были гости – чтобы мама не плакала, папа по пути домой привёл к нам одну тётеньку, он сказал - жена второго секретаря… Чего? Ладно, всё равно правильно я сказать не сумею. Просто жену большого начальства привёл, вот так. А с ней была дочка, Людочка. Выяснилось, что Галина Ивановна тоже работает инженером, а живут они через три дома от нас, только на другой стороне.
- Людочка учится с тобой в одной школе, в «А» классе. Подружитесь и играйте вместе.
Отлично! Я прямо запрыгала, а то у меня и знакомых нет, который день всё одна, замучилась прямо. Люда оказалась мягкая до безволия, ничем особенно не увлекалась, но слушала мои рассказы внимательно. Может быть, ей даже было интересно? Но они скоро ушли, а тоска по Свердловску осталась…
Назавтра я быстренько отыскала Люду в школе, переменки мы бегали вместе, а потом я спросила:
- Ты как домой едешь?
- На трамвае лучше всего. А ты?
- И я на трамвае. Пешком ты не пробовала ходить?
- Пешко-ом? Это же через весь город, это сто километров!
- Ну уж и сто, просто пятьдесят, не больше! А интересно же попробовать, туристы всегда пешком преодолевают. Всякие болота и леса, горы там разные. По городу, по улице разве трудно?
- Страшно идти одной.
- Одной, может и страшно, а вдвоём? Вдвоём – нет! Давай сегодня пройдём маршрут? Как настоящие туристы? А мамы потом гордиться будут!
Упоминание, что мамы будут гордиться, похоже, решило дело.
После школы я уверенно взяла Люду за руку и мы отправились в путь.

Сначала она шла хорошо, ей нравились оживлённые улицы, она заглядывалась на огромные витрины, где соблазнительно хвастались обновками манекены, где на подносах лежали пирожные и кремовые торты, где строгими рядах маршировали книги. Магазин «Дом книги» был вообще прекрасен, как будто вышел из английского романа про графов и лордов. Мы пересекли Красную площадь и пошли вниз не по трамвайным путям, а в обход по-над величайшим каньоном, по ошибке именовавшимся «овраг». Да неправда, таких оврагов не бывает. Внизу, в провале, сколько глаз хватало, крыши, крыши старых частных домов – это Стрелецкая слобода. Здесь все говорят, в какой именно слободе они живут. Мне это сначала было странно, а теперь я просто киваю, это как район города: Пушкарная, Казацкая или Ямская. Как будто ветерок из дальней дали истории… Мы идём по узенькой улочке, зажатой между древней башней монастыря-кинотеатра и провалом в Стрелецкую. Вдруг я ахаю: это каменный торт или всё же здание? На бело-розовом дворце живого места нет от колонн, завитушек и прочего украшательства, в глазах у меня рябит.
- Простите, пожалуйста, - дёргаю за рукав пробегающего мимо тощенького и мелкого дядечку, - это что за безоб…ну, что в этом доме?
- Это Дом офицеров, - сухо роняет он, досадливо морщась и ускоряя шаг.
- Простите, пожалуйста, что тут раньше было?
Но дядечки уже и след простыл, он чешет вверх по улице. Подъём такой крутой, нам-то вниз бежать легко, а ему вверх – задохнёшься шагать.
- А раньше тут было Дворянское собрание, - это сбоку подсказывает случайная старушка. Конечно, куда же без всезнающих старушек, кажется, только они и ведают тайны города.
- Спасибо большое. А простите…, - но старушка тоже утекла по своим делам в обход удивительного Дворянского собрания, Дома офицеров теперь.
Ну и ладно.
Скорее вприпрыжку вниз! Нам так весело бежать по растрескавшемуся асфальту, голубое небо лёгкое, нежное. Весна щебечет песенками воробьёв и в такт гудит машинами.
- Я иду-у-у, а за мною торопится Лето!
- Хорошо же, что мы пешком пошли, правда? – спрашиваю я.
- Да, - пыхтит Люда, она захлебнулась бегом.
- На трамвае разве это всё почувствуешь, разве рассмотришь?
Мы уже достигли подножия бесконечно-крутой горы. Куда теперь? Ведь я увела нас прочь от путеводных рельсов, чтобы срезать покороче…
Оглядываюсь, понимаю - вот сюда! Через огромный и забитый всевозможным транспортом перекрёсток бурлит и шумит Центральный рынок, а нам надо налево сквозь тесный строй высоких старинных зданий, переделанных теперь под музыкальную школу и прочие всякие учреждения. По заветным трамвайным путям, поворачивающим к речушке. Пройдём вдоль её берега, а там до дома рукой подать – километров двадцать-тридцать или сорок...
- Ну, скоро мы придём, мы не заблудились? – со страхом улавливаю в голосе новой подружки дрожь паники. Отвечаю беззаботно:
- Скоро! Не бойся, не заблудились, смотри сама, вот наш трамвайный путь, узнаёшь? Пойдём по нему и придём домой. Давай лучше, я тебе про Стеньку Разина расскажу?
Заговариваю ей зубы, а у самой сердечко ёкает – на мгновение мне кажется, что дойти сил нам не хватит… Глазами-то легко, а вот ногами дорожку измерить – это совсем другое дело. Но тут же резко одёргиваю себя – туристы не сдаются!
Стеньки Разина хватает до поворота. Люда явно устала, и я понимаю, что её папа с нею в лес в походы не ходит, что она слабенькая и нежная. Решительно беру себе её портфель. Она не сопротивляется. В трудную минуту надо рассмеяться или спеть, поэтому пою Люде самые весёлые марши. Она подпевает, как умеет…
- А ну-ка песню нам пропой, весёлый ветер!
Чудо, видимо с весенним ветром к ней прилетает то самое «второе дыхание», о котором папка мне столько раз рассказывал. Бодро и весело мы топаем вдоль грязного берега речушки. В том есть какое-то очарование, и в этой торопливой узенькой тропинке, и в тонких вербах, которые выпустили погулять по веточкам пушистых серебристых «котяток». Отважные огонёчки «мать-и-мачехи» желтеют на обочине среди затоптанных и смятых конфетных фантиков, серебристых бутылочных крышечек и пучков сухой травы. Воздух пахнет тиной, пылью, шпалами и дёгтем. Болтая, мы беспечно плывём в золотом свете, чувство времени притупляется, отступает…
- Смотри, ракушки в иле!
Набираем полные карманы белых завитых раковинок. Справа грустно глядят бывшие боярские палаты, приглашая, но я даже и не думаю сойти с маршрута, чтобы заскочить по горке к той старинной церкви, поисследовать их. Нет, ребята, а вдруг Люда собьётся с этого второго дыхания? Пусть лучше идёт, пока идётся.
Остаток пути мы преодолеваем почти незаметно. Люда вдруг воспарила душою и доверилась мне, что ей мама ничего не позволяет, везде водит за ручку, что папа тоже предпочитает её возить только на машине.
- А, у вас и машина есть?
- У папы служебная, а так, вообще, да, «Волга», она такая серая, с оленем, у нас в гараже. Во дворе.
- У наших знакомых в Свердловске тоже есть, они из Индии привезли. А знаешь, моя подружка Наташа…
Идём медленно и болтаем. Я совершенно умучилась, нелегко тащить два портфеля, но показать усталость мне нельзя. Наконец, впереди гудит огромная дорожная развязка и улыбаются знакомые корпуса КЗТЗ…
Ура - наша улица! Дошли, ведь дошли же!
Резким уколом под дых возвращается ощущение времени.
- Ты… Знаешь чего, давай ко мне вместе зайдём? Мама обычно дома с обеда, встречает меня из школы, а мы сегодня так поздно, - Люда с запоздалым испугом смотрит мне в глаза. 
- Ой, кажется нам попадёт… Ну давай, пойдём ко мне, а?
Вот что с такой прикажете делать? Я киваю.
Люда уже выхватила у меня свой портфель и бегом мчит к подъезду, я – за ней.
На втором этаже дверь в квартиру открыта. С перекошенным от волнения лицом Галина Ивановна устремляется навстречу:
- Людочка, да где же ты была?- Это не вопрос, это плач. – Я уже всё попередумала!
- Мама, ты не сердись, ты послушай - мы пошли пешком, представляешь, мы весь путь сами, пешком, мы смогли!
В Людином голосе такой триумф, столько горделивой радости, что Галина Ивановна не ругается больше, да она и не кричала совсем… Чего Люда её боялась?
- Девочки, вы голодные, заходи и ты, – это сухой кивок мне.
- Да я домой…
- Заходи, у нас есть салат из свежей редиски, я на рынке купила.
Редиска… кто устоит против салата из редиски? Захожу и получаю вкуснейшее угощение. Галина Ивановна замечательная, не ругачая совсем…
После неожиданного обеда бреду к себе. Братцы, кажется, я уже и ноги не тяну, всё-таки - такой тяжёлый маршрут оказался. Но ведь осилили же!

Медленно лезу на свой четвёртый этаж, достаю с шеи ключ. Дом встречает меня безразличием и тишиной. Это сколько же мы шли из школы? Гляжу на часы, которые звонко тикают на шкафу –вот это да, гуляли почти три часа!
На кухне оставлен обед, да я уже ела, сажусь за уроки…
Вечером приходят родители.
- Ну, как день прошёл? Что было?
- Да так, ничего, как обычно…
Ну и ладно.
Ладно-то ладно, но Галина Ивановна позвонила.
 Да ещё как позвонила.
Во время беседы с ней моя отважная амазонка-мама только растерянно лепетала:
- Да…я понимаю… Да, конечно… Нет, так нельзя было…
А потом она медленно положила трубку и сказала, не глядя на меня:
- Люде запретили дружить с тобой. Ты – безответственная. Доигралась, туристка.
Я поразилась – за что, что такого произошло? Мы же с Людой договорились? Медленно до меня дошло – ей покупают дорогущую весеннюю редиску и возят везде на машине, но главного у Люды нет – самостоятельного права принимать решения. И в этом я ей – опасный пример. Видимо, заботливые родители моей подружки забеспокоились – а вдруг, глядя на меня, их дочь взбунтуется? Лучше уж такую дружбу запретить.
Обидно.
Ну и ладно.
Всё равно, это весеннее путешествие вышло отличным!
Память на всю жизнь.