Дашка Мотовоз

Дашка Мотовоз

1. Допрос
- Фамилия Имя, Отчество? Год рождения? Место рождения?
- Дарья Владимировна Мотовоз. 9 Мая 1999 года. Здесь я родилась.
- Что за фамилия такая?
- Какая есть.
- И все же?
Лейтенант полиции кинул ручку на стол ручку, откинулся на заскрипевшем под ним стуле и достал из ящика стола новую пачку сигарет.
- Куришь?
- Иногда…
- Ладно… закурим, а потом… не для протокола вы мне расскажете про себя все, что посчитаете нужным.
- Зачем?
- Я хочу для себя понять.
- Сначала объясните, за что меня  замели?
- Ну, скажем, не замели, а пригласили…  на свидание. Устраивает?
- Блин… да ладно, Витька, хорош прикалываться. У меня скоро обеденный перерыв закончится. Говори, зачем вызвал? Да еще повесткой.  Девки  сочувствовали, причитали провожая…
- Я же тебе сказал, хочу познакомиться поближе. Так сказать официально.  А то все хиханьки да хаханьки, будто я пацан какой из подворотни.
- Мог бы пригласить в ресторан.   Хотя нет, ресторан ты не потянешь, но в кафе-мороженое-то слабо.  Вот там я бы тебе все карты  и открыла.  И призналась бы во всех преступлениях… даже тех, которые не совершала.
- Ладно, так и быть. Пошли в кафешку, что за углом. Угощу обедом. Тем более что я сегодня инструменты для дознания с пристрастием  дома забыл.
- А вот тут мне любопытно стало. Что за инструменты  ты дома держишь?  Ты случаем не  мазо?  Да не красней так, я девочка уже большая, много всего повидала.  Пошли.

Дарья Владимировна, по-простому,  Дашка,  девица видная, высокая, метр восемьдесят без каблуков. Плотно по-спортивному  сбитая. Круглолицая, кареглазая, брови в разлет. Коротко подстрижена,   под  мальчишку.  Постоянно в джинсах с разрезами и бахромой по моде, в футболке серой с принтом «Даша». 
Рядом с ней опер  лейтенант полиции   Виктор даже в высокой фуражке  едва достает ей до…  но   все же  метр шестьдесят  пять тоже неплохо. Немного щуплый, но жилистый.  Не красавец, но и не урод.  Ему уже  под сорок. В форме как сейчас появляется на людях разве что по праздникам.  А так больше в «гражданке». Давно ждет повышения по службе.

Кафе забегаловка, мечтающее о капитальном ремонте с советских времен.  Но кормят прилично, сытно,  и потому в обеденный перерыв посетителей с ближайшей стройки и офисов много.
Еле нашли свободный столик. Молча хорошо пообедали,  Дашка уткнувшись в тарелку, а Виктор  по профессиональной привычке нет-нет да и поглядывает  на входящих и выходящих.
- Так, ты опер… уже старший или?
- Или. Просто оперуполномоченный.
- А тебе форма идет. Ты в ней такой… сексуальный.  Ладно. Спасибо за обед. Вот теперь я готова к допросу. С чего начинать?
- С начала.
- Океюшки… значит  так. Кто родил неизвестно. Просто  подкинули меня в конце декабря  к дому малютки. Говорят, уже синеть начала, еле откачали.  Получили, значит, подарочек на новый год, а потому имя дали  Дарья. Потом определили в детский дом. С фамилией, как молва гласит, вышла такая штукенция. Тогдашний директор  Пал Михалыч, мир его праху, фамилии всех известных ему писателей и деятелей уже использовал, а потому находился в крайнем затруднении… кстати у всех детдомовских отчество Владимирович…  в память о  Ленине не иначе.
Дашка вдруг собрала всю грязную  посуду на поднос и понесла на мойку. Вернувшись, спросила
- Слушай, мент, ты помнишь, где находится детский дом?
- А як же… на Семеновской.
- А вокруг него, что примечательного?
- Это что, тоже допрос?
- Типа. Но лучше, пока ты вспоминаешь, пошли на улицу, вон в том сквере продолжим.
- Тебе же на работу…
- А ты мне черкнешь в повестке что задержал до…  в общем до выяснения обстоятельств
- Идет. Пошли.

Весна в городе в полном разгаре.  Солнце, за зиму заскучавшее, теперь  лупит куда попало, на кипень сирени, на лица прохожих, на голубей бесстыдно занимающихся  любовью посреди сквера, на мамаш с колясками, на скамейки со  стариками, греющими косточки.
- Что вспомнил?
- Ну, как… с одной стороны, дом трехэтажный, с другой магазин «Спортмастер»…
- А за?
Дашка встала со скамейки и начала вышагивать взад-вперед  перед  Виктором
-  Не мельтеши перед глазами. Что за?
- Ну, за детским домом что?
Виктор  даже фуражку снял и почесал затылок
- Блин… там…  поле спортивное, дальше вроде глухой забор… за забором железная дорога, наверное.
Дашка с размаху плюхнулась на скамейку
- Нет, ты еще не совсем потерянный для  службы. Я бы тебе прямо сейчас  очередную…  нет, сразу две звезды на погоны налепила.
Виктор ухмыльнулся и полез за сигаретой
- Это ты к чему?
Дашка выхватила у него пачку и тоже взяла сигарету
- Зажигалку гони. Мы с чего начали? С  фамилии. А что такое мотовоз, знаешь?
Закурили.
- Обижаешь, Дашка.  Мотовоз - средство передвижения по железной дороге с мотором внутреннего сгорания. И что с того?
- А с того, что Пал Михайлович, вероятно, увидел в окно… или услышал гудок этого самого «средства»  и…
- И влепил тебе фамилию.  Ну, фамиль-то  можно и поменять.
- Зачем? Мне моя нравится. Она… как это… креативная что ли,  и мне подходит. Можно сказать, что через нее я получилась такой, какая есть.
- А вот с этого места поподробнее.
- Ты слышал, чтобы кто-нибудь со стороны пробовал остановить мотовоз, если он разгонится?
- Хочешь сказать, хрен догонишь, усрешься  останавливать?
- Сам догадался.  – Дашка затушила сигарету и метко кинула ее в урну - В шесть лет меня пацаны…  нет, не  детдомовские, хорошо избили, неделю в больнице лежала.
- За что?
- А, не помню уже. Может чего стырила у них, не помню. Только после этого я очень захотела стать очень сильной и…  вот, как видишь, стала.  С  семи лет, в одной руке книга, в другой самодельные гантели из бутылок с песком. В десять лет пудовую гирю раз десять жала. Потом  секции разные спортивные… самбо, карате, бокс – всего попробовала.  Тебя могу запросто на лопатки  положить
- Иди ты! А если я тебя? Если завалю, пойдешь за меня замуж?
- Опа-на!  Выходит ты меня повесткой вызвал для того, чтобы предложение сделать? Я думала мы просто так… типа время проводим.
- А что? Романтично.  Ну,  хватит нам по подъездам обжиматься, а тебе в общаге жить. И потом…
- Скажи еще, что ты страстно любишь меня. Я, может быть, и поверю.
- И скажу.
- Ну, и давай – и видя, что Виктор оглядывается по сторонам - Давай-давай… Нет, ты уж на колено одно становись, будто присягу Родине даешь, фуражку как проложено, в одной руке и…  не дрейфь.
- Без цветов и колечка как-то…
- Да на фиг они мне. Главное громко, чтобы вот  те, что на скамейке хорошо расслышали. Учти, эти старперы глуховаты.
Виктор как-то дурашливо вытащил из кармана платок, постелил на асфальт и, кряхтя, опустился на одно колено
- Дарья Владимировна Мотовоз, я тебя люблю!
- А еще громче.
- Я люблю тебя, Дашка!!!
Все голуби разом шумно взлетели, а мамаши зашикали на сумасшедшего мента влюбленного в эту стриженую дылду.  А «дылда» почему-то тихо прошептала и, кажется, сильно покраснела. Впрочем, это могло только показаться двум старичкам.
- Ты меня еще на лопатки не положил.
- А это мы еще будем поглядеть. Свидание завтра в спортзале  16.00
-  Приду, но учти, по любому, фамилию свою я менять не стану.
- Так и быть… я твою фамилию возьму. Идет?  Два мотовоза могут состав потянуть.
- Вот уж нет. Я единственная.


2. Девишник

- Девчонки, мне предложили руку и сердце. Я, может быть, соглашусь, еще не решила окончательно.
Половина бутерброда с докторской колбасой и вилка, нацеленная на кильку в томате, от такой новости повисли в невесомости. Через несколько мгновений бутерброд отправился по назначению переваривать сказанное, а вилка грохнулась на стол вместе с воплем
- Дашка, еб… мы же клятву давали, что никогда! Ну, там перепихнуться без последствий, это нормально, но вот так… это предательство. Вот.
 Вопль этот издала девица Ангелина…

Ангелина, или просто, Лина, двадцать четыре года, среднего роста, угловатая, цыганистая с копной волос местами крашенных зелеными и синими перьями. Работает нормировщиком на автобазе.

- Девчонки, да поймите, я детей хочу. И чтобы у них были мамка и папка. А не как у нас неоткудышных. И вообще, я жрать хочу. Что мы имеем съедобного?
- Вон воду поставили для пельмений и салат вчерашний еще есть. Ты, чтоль,  залетела? От Витьки? Я так и знала, что он… жеребец и паразит. - Прожевав бутерброд,  медленно и глубокомысленно изрекла Анна.

Анна, двадцать три года. Маленький, пухленький ангелочек. Мелкими кудряшками блондинка. Окончила училище и теперь возится с цыфирями помощником бухгалтера  на хлебокомбинате.

- Нет, представь себе, не залетела. Но хочу. А клятву мы давали по глупой молодости. А теперь еще немного и нас не то что замуж, никто уже и замечать не будет…  Пора и вам, сестренки, подумать. Рано или поздно нашу халабуду снесут, и получим мы по однушке где-нибудь на задворках города. И станем старыми и сварливыми бабами…

«Халабуда» здание начала прошлого века. Когда-то доходный дом, после революции переделанный под коммуналку. Квартира на шестом этаже, комнат с потолками выше трех метров шесть. Из них четыре нежилые. В одной спальня для трех бывших детдомовских девчат, столовая, она же гостиная, она же очень большая кухня. Ну и маленькая комнатка рядом с входной дверью… кхм… для свиданий.

- Ладно, Дашка, мы пар выпустили… - и вдруг снова завопила - Едрен батон, вода выкипела, газ выключай. Анка, ты куда смотрела? Вот, плиту залили, надо по новой, трижды мать вашу в душу…
- Линка, прекращай в доме материться, ты не в гараже. Сейчас мы все исправим. А пока Дашка нам поведает, как дошла до такой жизни
- Ладно, девчонки. У нас винишка еще осталось? Сейчас как раз время по капочке…
- Могла бы по дороге еще прикупить, раз такое дело серьезное.
- А мы Анку пошлем до ларька за бутылочкой винца… а лучше за двумя. А я кой чего прикупила, там в коридоре пакет. Так что  гулять, так гулять. Анка, мухой, одна нога здесь, другая…  и обратно.
- Так, без меня ля-ля не начинать. Накрывайте на стол. Смотрите, вода снова закипела. Я полетела.
Анна убежала, а Ангелина с Дашкой стали накрывать поляну.
- Дашка, ты вот чего мне скажи, как у тебя так вдруг? И чего тебя в ментуру-то вызывали?
- Если скажу, со смеху уписаешься.  Ты знаешь, кто мне допрос учинил?
- И хто? Генерал небось?
- Сщас… Витька! Он оказывается мент.
- Иди ты… кто бы мог подумать. А с виду и скажешь. Такой из себя порядочный… и вдруг мент. 
- Да я сама прифигела. И, между прочим, в форме полиции он такой сексуальный…  ладно, Анка придет, тогда…
- Я уже вот она. Винца взяла, язык сломаешь… «Фиори ди мэр». Что-то  с морем.
- А у нас все готово. Сели. Открывай. Наливай…
- По традиции пьем за нас и фиг со всеми! Погнали.
Выпили и по второй и по третьей. Одну бутылку оприходовали. Ну и поели нормально, само собой. Анка на стул с ногами примостилась
- Все Дашка, рассказывай подробно. Мы тебе все свои похождения завсегда… а ты все тишком.  Витька, он же у нас дома ни разу не был. Вы что с ним на стороне трахались?
- Девки, не виноватая я, он сам ко мне пришел. Шучу. Мы так немного флиртовали… киношки, кафешки. Ну, иногда целовались, но как-то дальше ничего такого…
- И скока вы так флиртовали? Нас-то познакомила  всего дней десять назад и то случайно на улице столкнулись.
- Анка, помнишь, как к нам на комбинат менты приходили с проверкой?
- Ну, в январе. Бухгалтерию  трясли. Ничего не нашли.
- Ну, вот, Витька водилой представился. Тогда ко мне и подкатил. Вот стал быть с января. А сегодня меня повесткой в ментуру вызвали. Я шла и все вспоминала, чего и  когда я такого натворила. Захожу, а в кабинете Витька в погонах лейтенанта.
- Ужас какой!
- Ты чего, Анка, какой ужас?  Хотя потом, уже позже в сквере, он на коленях елозил и слезно меня умолял выйти за него. Вот. Да еще, на всю улицу орал, что любит меня. Вот это ужас.
- Псих ненормальный. И ты что… поплыла?
- Ну, вот еще… я его еще помучаю. Если он действительно… а не блажь какая, то и тогда… ну не знаю я. Нравится он мне, это да… он такой…
Ангелина встала из-за стола, прошлась по кухне и потом подошла к Дарье сзади, обняла и спросила тихо
- Дашка, если по чесноку, ты хотела бы от него иметь детей? Не отвечай, подумай, если решишь, что да… значит любишь. Я тебе даже завидовать стану, по-хорошему.
А Анна вдруг шмыгнула носом и, вздохнув, сказала
- Вот, теперь придется ремонт еще в одной комнате делать.
- Завтра я с ним бои без правил устроила. В спортзале при полиции
- С ума сошла! Он же тебя победит.
- А ты вспомни, как два года назад, я троих подонков уделала. А они крепкие были. Кажется, одному даже руку сломала. Или челюсть, не помню.
- Ну, ты тогда нас защищала, прим тигрицей была. А тут… какой никакой, а жених все же.
- Ладно, я подумаю… может быть я и поддамся. Пока не решила. Завтра, все завтра…
- А подружками на свадьбу… если состоится, позовешь?
- Могли бы и не спрашивать.

 
3. Дознание
Начальник районного отдела полиции полковник Немцов Иван Тимофеевич вышел из своего кабинета в коридор и немного оторопел. В коридоре было пустовато, а рабочий день еще не закончился, и здесь должно было быть людно.

Иван Тимофеевич давно пенсионного возраста, среднего роста, в меру полноват Голова с большой лысиной, широкий лоб, широко поставленные глаза под густыми бровями и  седые усы щеткой, которые придают ему уверенность и весомость… ну и форма само собой.

Полковник тихонько присвистнул, прошел по коридору, толкая закрытые двери,  заглядывая в незакрытые и пустые кабинеты подчиненных. Подошел к дежурному старшине. Тот суетливо вскочил, как-то неловко опрокинул стул, на котором сидел, схватил со стола фуражку, пролив при этом стакан с чаем.
- Экий ты неловкий, Максимыч стал. На пенсию не пора?
- Товарищ полковник, только после вас.
- Ладно, еще малость повоюем. А теперь докладай, где народ? Что, все на задании? И кого ловим, и почему я не в курсе?
Максимыч как-то виновато поморщился и тут же схватился за свой нос.
- Максимыч, мы с тобой сорок лет вместе паримся… когда ты за нос хватаешься, каждый раз какая-нибудь  хрень происходит. На этот раз что? Куда все сгинули?
- Товарищ полковник, все проходят… как бы это сказать… физподготовку в спортзале.
- С какого…   спортподготовка  положена вне рабочего времени. Чего не договариваешь?
- Вы уж лучше сами…
- Не хочешь закладывать? Ладно, дежурь. Разберусь сам,  мать их ити…


- Офицеры, встать. Смирно! Товарищ полковник…
Иван Тимофеевич махнул рукой майору Карпенко. Прошелся вдоль строя, вскочивших с гимнастических скамеек сотрудников полиции. Каждому строго поглядел в глаза и, наконец, повернулся к центру зала…
- Вольно… и… - надул щеки и громко выдохнул – вот это номер.
На татами, в борцовских кимоно уже изрядно вспотевшие, стояли  Виктор и Дарья. Полковник достал платок, снял фуражку и стал вытирать внезапно вспотевшую лысину. Совсем тихо спросил
- Почему в спортзале посторонние?
- Товарищ полковник, мы…
- Стоп, оргвыводы будут потом. А сейчас приказываю всем разойтись по рабочим местам, а вас… - обратился к борцам -  переодеться и через десять минут в мой кабинет. Шагом марш.

В кабинете, как сказал небезызвестный одессит Давид Маркович, «картина маслом».
Иван Тимофеевич снял свой китель и теперь больше походит на добрейшего деда. Хотя взгляд исподлобья не предвещает ничего хорошего. Сидит за столом, откинувшись в кресле, и уже минуты три изучает стоящих перед ним Виктора и Дашу. Наконец достал откуда-то снизу большой термос, налил в чашку из термоса воду, из стола достал пакетик чая и кинул его в чашку. Зачем-то понюхал ее и отставил в сторону
- Вам, барышня, чай не предлагаю, он лечебный, травный… А вот, из любопытства, скажите мне, кто кого у вас поборол? Судя по вашей комплекции, лейтенанту пришлось несладко.
Дарья вначале слегка оробела, но, кажется уже пришла в себя и с интересом стала наблюдать за строгим начальником
- Товарищ полковник…
- Иваном Тимофеевичем меня кличут
- Иван Тимофеевич, может, вы сначала предложите мне присесть.
- Это завсегда пожалуйста, тем более, что смотреть на вас снизу вверх мне несподручно, шея затекает. А ты лейтенант еще постой, до тебя очередь еще не дошла.
Даша подошла к столу и присела на край стула.
- Отвечаю на ваш вопрос. Борьба наша закончилась вничью, потому как была технически остановлена вашим появлением. Но вот если бы…
Тут Виктор не выдерживает и выпаливает
- Батя, Даша - моя невеста. Ты помешал,  не дал мне положить ее на лопатки, а потому она не дает мне согласие. А ты сам говорил, что пока не женюсь, повышения в звании не будет…  ты все испортил.
Даша на стуле развернулась и стала удивленно хлопать глазами, переводя их с Виктора на Ивана Тимофеевича.
- Это что же получается. Товарищ полковник, Витька ваш сын? Он мне ничего такого…
Иван Тимофеевич только крякнул и потянулся за чашкой с чаем.
- Что-то такое я и взаправду говорил…  выходит виноват. Признаю. Понимаю, что знакомить родителей со своей невестой полагается иначе. Но поскольку так уж вышло, то давайте знакомиться. А ты, лейтенант, иди-ка ты в свой кабинет, пошурши  там документами. Я мы уж как-нибудь без тебя проведем дознание и придем к досудебному согласию.
Виктор хотел было что-то сказать, но Дарья незаметно показала ему пальчиками «вали», а потому поколебавшись, вышел.
Иван Тимофеевич поставил локти на стол, поместил голову в ладони и принялся пристально изучать Дарью.
- «Подозреваемую» же  это ничуть не смутило. Дарья тоже подсела поближе, потом взяла стоящую на столе чашку с чаем и понюхала
- Так… ромашка, чабрец и… мята, вроде бы…
Иван Тимофеевич улыбнулся в усы
- Пальцем в небо. Женьшень прямиком из поднебесной.
- Полицию тоже обманывают. Чай с Алтая. Точно.
- Ну, это мы проверим…  только мы с вами про другое начнем. Ответствуй, Дашенька, как тебе удалось захомутать опера? И откуда ты взялась на нашу голову? Ну и… адресок проживания… для порядка.
- Можно с конца?
- Попробуй.
- А живу я на Семеновской, 25 квартира 18.
Иван Тимофеевич собрал на лбу морщины вспоминая
- Семеновская 25…  так. Дом аварийный под снос определен еще лет шесть назад. Коммуналка. Частично выселен.
- Вместо частично выселенных наше родное правительство семь лет назад облагодетельствовало трех детдомовских девчонок, выделив квартиру в этом доме обещая в самом скором времени предоставить каждой по отдельной квартире в новостройке. Да видно запамятовали.
- Это мы запросто можем…
- Витьку вашего я не хомутала и не стреножила, не жеребец. Он сам ко мне приклеился как банный лист.
- И как давно такое с вами?
- С января.
- Во как! За девахами прежде он больше двух недель не волочился. Выходит, серьезно втюрился, если жениться надумал. Ну, и как продвигается… хм… ухаживание?
- По всякому… ну, вы понимаете. Только я не думала за него выходить.
Иван Тимофеевич усмехнулся
- Почто так?
- На воле не нагулялась еще.
- Ну, это мы еще будем поглядеть. Еще вопрос. Образование? Где работаешь? Гляжу, руки у тебя рабочие…
- На хлебозаводе работаю. Работой своей довольна, и даже горжусь… иногда. Образование среднее. Красный диплом.
- Почему в институт не пошла?
- На стипендию не проживешь. И потом подругам дала выучиться, они младше меня.
- Ну, это понятно, а хотела?
- Наверно… не помню уже.
- Ну, а если… скажем, я предложу тебе выйти замуж за моего сына и помогу поступить в институт на юридический факультет. У меня в отделе юрист через несколько лет на пенсию уйдет…
- Вы что, меня в ментуру сватаете?
- Не сватаю, а делаю деловое предложение, так что ты прямо сейчас решай, потом будет поздно.
- А что  если нет, то зарестуете?
- Надо будет, то и в наручниках под венец пойдешь. Так что лучше уж добровольно. Минуту на размышление даю. Минута пошла.
Иван Тимофеевич нажал кнопку внутренней связи
- Немцова ко мне… мухой.
Быстро встал из-за стола, подошел к двери, широко ее открыл.
- Заходи, лейтенант, хватит под дверью подслушивать. Твоя невеста дала согласие. Кстати, Даша, как твоя фамилия?
- Мотовоз.
- Оба на!...


4. Явка с повинной.
«…Парад! Смирно! К торжественному маршу, по батальонно… на одного линейного дистанции…». Звук телевизора убавили.
Девятое мая. Загородная дача семьи полковника Немцова. Дом большой добротный, сработанный своими руками.
Сегодня по давней традиции семья собирается на праздник. Женщины суетятся с сервировкой стола, а мужчины на террасе дымят
- А где Витька шляется? – старший сын Ивана Тимофеевича  Борис, как и все мужчины в доме при параде, в форме и как полагается с орденами и медалями, которые цепляют только в этот день.
 
Борис Иванович сорок три года, несколько полноват, лицом схож с отцом только с короткой черной шевелюрой, в которой пока еще ни одного седого волоса. Женат, две дочери, студентки.

- Борь, не торопись. Сегодня я обещаю вам день сюрпризов. Как дочери?
- Известно как… у них своя студенческая тусовка. Может к вечеру заявятся.
Второй сын подошел
- И в чем состоит сюрприз?
- Ишь, услыхал. Ты, Миша не торопись. Удовольствие нужно растягивать.

Михаил Иванович, второй сын Ивана Тимофеевича. Тридцать девять лет. Худощав, костюм на нем немного мешковат, выглядит немного женственно хотя присутствует модная небритость. Горбонос, скорее всего в мать, длинные волосы цвета льна, глаза чуть узковаты. Женат. Сын школьник, на подходе второй

- Все, сынки, пошли к столу. Пора. Витька скоро будет.
Шумно уселись за большой длинный стол. И… разом повернули головы к главе семейства. А он обвел всех взглядом с хитрецой. А потом обратился к старшей невестке
- Наташ, не в службу… еще один стул вон туда поставь и еще один прибор
- Накой? Вроде только Виктора ждем.
- Поставь-поставь. Всему   свое время.
Просьба была почти мгновенно исполнена.
Иван Тимофеевич постучал вилкой по бокалу и голосом телеведущего изрек
- Внимание! Всем сидеть смирно! Равнение на дверь.  Принимаем в нашу семью молодых. Входите.
Двери двустворчатые открылись и немного смущаясь, вошли в гостиную Виктор при параде с двумя медалями на кителе и Даша в белом платье и… на высоких каблуках.
- Проходите молодожены на свое теперь законное  место. Знакомиться и поздравлять будем позднее, а пока наполните бокалы и стаканы. Первый тост за победу. За нашу победу. Ура!
Мужчины выпили стоя по сто грамм «наркомовских», дамы пригубили шампанское.
- Ну, а теперь можно и новобрачных поздравлять. Наполнить бокалы. Надежде больше не наливать, ребенок алкашом родится. А теперь горько!
Целовались молодые как положено, стоя.
Шум пошел - «вот же тихоня, глянь, какую красавицу оторвал, в нашем полку прибыло»  и подобное.
Иван Тимофеевич снова призвал к тишине.
- Нового члена семьи кличут Дарьей. О себе она как-нибудь сама расскажет. А я хочу для нее о нашей семье сказку рассказать.
- Давай, батя!  Слушаем.
- Значит так.  За горами, за лесами, За широкими морями, Не на небе — на земле Жил старик в одном селе. В данном случае, в городе. У старика было три сына. Как-то выдал старик сыновьям по табельному луку и по одной стреле. Мол, куды стрела попадет, там и счастье семейное найдет.
- Это вроде бы из другой сказки.
- Моя сказка, как хочу, так и сказываю.  Вот ведь перебили. Ладно…          Старший умный был детина. Был Борисом наречен. Стрелу пустил да прямо  княжну Наталью подстрелил,  А может она его сердце чем поранила, то в сказке не сказано. Вон она сидит, красавица, с любовью зыркает на супруга.
А Борис-то с его умищем вскоре сделался судьей в городе, до пятого класса за свою работу дослужился. Судит строго, справедливо. Каждому по делам его. А Наталья ему в подарок и старику на радость родила двух дочерей.
Второй сын был так и сяк, третий вовсе был… следак. Ну, до третьего пока еще очередь не дошла, пождет. О среднем скажем пару слов
Второй сын был назван Мишей. Рос не буйным, молчаливым, стрелку меткую послал, на боярский двор попал. Та боярыня Елена красотой не подвела, внука деду принесла. Прибавленья снова ждет. Михаил хоть был тихоней, дело крепкое затеял, адвокатскую контору вдруг открыл. Помогает он безвинным, мзду лихую не берет. За работу и почет.
Про супруга своего скоро сама и все узнаешь. От себя добавлю только, что горжусь им… иногда. А за то, что царь-девицу он привел в сию светлицу, так и быть… сверху был на то приказ следаку внеочередно капитаном быть как раз. Но и это не конец. Побывал старик с поклоном к государю своему. Матерки мои послушал, Похряхтел и потужил, но уважил наконец. По сусекам он поскреб и двукомнатны хоромы нашим молодым  вручит… правда только через месяц. Так что, свадьбу будем праздновать одновременно с новосельем.
Пока сказочке конец, все кто слушал молодец и по этому сему медовухи наливайте, да закусывать не забывайте, уж гулять так от души… или как там у поэта про нашу семью
Коль любить, так без рассудку,
Коль грозить, так не на шутку,
Коль ругнуть, так сгоряча,
Коль рубнуть, так уж сплеча!
Коли спорить, так уж смело,
Коль карать, так уж за дело,
Коль простить, так всей душой,
Коли пир, так пир горой!

Пока в гостиной смех, звон бокалов и прочие прелести пирушки, с террасы на небольшой, сильно заросший участок  вышла подышать Даша. Тут ее и застал Иван Тимофеевич.  Увидал и умилился в душе,  как же она красиво выглядела на фоне цветущей вишни
- Ну, что Дашенька, ты довольна?
- Я даже не могла и представить, что так может быть. Иван Тимофеевич, меня вдруг возникло желание…  можно я вас буду называть папой.
- Доченька, а как же иначе, конечно.
- Папа…
- Ну-ну-ну… вот так и сразу в слезы. Иди ко мне, обнимемся.
- Никому не говорила, как я хотела, чтобы у меня была семья… родители… папа.
- Поплачь, поплачь… доченька.  Хоть я и не переношу женских слез. Вот, возьми платок, а то вон твой муженек со счастливой рожей идет, еще подумает, что я тебя обидел.
Виктор появился уже сильно выпивший, что прежде у него не наблюдалось.
- А тут шуры-муры с моим родителем. Уже ревную.  Шучу я так. Ты прости меня, Дашенька, чуть не забыл, что у тебя сегодня день рождения. Держи от меня подарок
И протягивает коробочку. А в ней колье с изумрудами. Старинное.
- Витка, ты с ума сошел. Это же целое состояние.
- Дочка, это семейная реликвия его матери и бабки. Я разрешил. Так что это и от меня поздравление и подарок.
- Спасибо.
- А еще скажи-ка ты мне, голубушка, как узнала, что мой чай… вообщем не тот?
- Все просто. На пакетике был иероглиф не китайский. А кто его продает на рынке, я, кажется, знаю… он тоже бывший детдомовец
- Глазастая ты дочка. Нам это в полиции подходит…

- Батя, Дашка, народ требует продолжение банкета… вернее, песен. Дашенька, женушка, моя ненаглядная, батя еще тебе не говорил, что он у нас музыкант.
- Нет, Витька, мой папа мне этого еще не успел сказать.
- Ну, вот что, дети мои, вы тут…  только не шибко увлекайтесь, а я пошел настраивать свою балалайку. Не помню, когда я ее в последний раз брал.

Действительно, балалайка была настроена, партер уж блещет… у поэта там как-то иначе, но это сейчас  неважно. Неважно потому, что петь согласилась Дашка Мотовоз. Долго уговаривать не пришлось.
Синенький, скромный платочек
Падал с опущенных плеч.
Ты говорила, что не забудешь
Ласковых, радостных встреч…

Тут впору бы прослезиться балалаечнику, потому оказалось  любимой песней его покойной жены, вырастившей ему сыновей...

Что будет дальше?  Этого никто из упомянутых персонажей в рассказе пока не знает, да и я тоже. Только хочется надеяться, что все будет хорошо. Очень надеюсь.

9 мая 2026 г.