ЖД-наркоз

                Чтобы помнить.
               
Минздрав предупреждает: “История абсолютно не соответствует действующим в клинике стандартам лечения и является явной выдумкой!”.
 
  Пройдя все круги ада сбора кипы документов из анализов, справок, направлений и рекомендаций. С пачкой документов в руках, выслушав вдумчивую, чёткую, с примерами, речь заведующего отделением: «От пользы платного размещения, палаты, лечения, и тому подобного, до, хотя бы, купите бахилы - раз вас направили в нашу прекрасную клинику по полису...», он был проведён в палату, где лежали уже три других таких же больных.

  Клиника не зря звалась в народе «железнодорожной». Весь вечер по этажу над палатой что-то с грохотом возили и, казалось, это огромные поезда путешествуют из одного крыла здания в другое. В ночь перед операцией ему приснилась белочка. Обычная, рыжая, с пушистым зимним хвостом. «Что не спишь?» - спросила она. «Помни, дюфалак только железнодорожникам и не переживай, если что - я рядом!» - поддержала она и, подмигнув, надела на голову белую шапочку с красным крестиком. «А ну-ка пошла в своё дупло, мохнатая! Не мешай человеку отдыхать!» – раздался резкий окрик из темноты и с попыткой поддать белке под пушистый задок, показался старичок непонятного возраста. Он был одет в старый, но чистый, когда-то белый халат, а лицо его украшала белоснежная аккуратно расчёсанная борода. Белка увернулась, фыркнула и растворилась в темноте. «Насорила скорлупой…» – бурчал старик, похожий на очень почтенного престарелого завхоза. «Спи давай, только не забудь дедушке половинку вафельки в тумбочке оставить. Не будь как все, спи...».
На следующее утро его привели в хирургический блок, по длинному коридору которого располагалось множество операционных.

  Абсолютно раздевшись и намотав на ноги огромные тканевые бахилы, став похожим на утёнка с синими лапками, прикрываясь простыней, он враскорячку вошёл в операционный зал с мыслю в голове: «Голым пришёл, голым и уйдёшь». Больше всего в этой довольно пустой комнате его поразил операционный стол в виде чёрного распятья, на которое он взгромоздился самостоятельно, по указанию медсестры. Пока она с первого раза, без подсказок, втыкала катетор в самую «рабочую» вену его распятой руки, послышался грозный вопрос от хирурга: «А кто не снял с больного кольцо?». Ответа не последовало, а больной со стола тихо сказал: «Вроде не мешает. Оставьте... Жена, ведьма, сказала не снимать». «Волшебное?» – с ехидцей спросил хирург. «Увидим» – засыпающим голосом сказал больной.
 
  «Приступим» - сказал хирург, после утвердительного знака от анестезиолога. Сестра сняла с больного простынь в все застыли в ступоре, впервые за все годы совместной работы. На животе у больного, в районе печени, чётко виднелось тёмное отверстие, уходящее вглубь тела. Оно было похоже на замочную скважину. Небольшой ключик из серебряного металла лежал рядом. Вокруг стола тихо переглянулись и хирург, предварительно обеззаразив ключ, с немого согласия всех остальных, вставил его в скважину и немного повернул. Раздался лёгкий щелчок, и на животе больного появилась пара окошек, сантиметра по четыре в диаметре. По другому их назвать было сложно. Обыкновенные деревянные, крошечные окна в круглой деревянной раме. Сестра вскрикнула. От резкого звука и одновременного удивления, хирург машинально резко повернул ключ ещё на три щелчка и услышал громкий вздох анестезиолога, который показывал рукой на резко поседевшую голову больного. Поворот в обратную сторону, до окон, привел к тому, что седина исчезла и лицо больного помолодело до изначального состояния. Молча решили больше таких экспериментов не проводить, а то мало-ли какие там опции окажутся, да ещё и не возвратные... «Устанешь объяснять. Себе дороже» – летала незримая мысль.
Постояв и подумав немного, хирург, не понимая зачем и почему, постучал пинцетом в одно и окошек, и оно приоткрылось.
 
  Из приоткрывшегося окна зазвучала громкая танцевальная музыка в электронном стиле, топот множества копыт по твердому полу и возглас: «Давай, давай...!». Окно окрасилось красным мигающим светом, очень похожим на огонь.
В другом показалась спокойно горящая восковая свеча, явно ручной работы. Огонь был ровный с ярким жёлтым наконечником.  Иногда свеча тихо потрескивала, разбрасывая капельки воска. Там же сидел мужчина в простой, чистой, белой, холщовой рубахе. На спине под рубахой выпирал какой-то рюкзак. Мужчина сам приоткрыл окно и уверенным, но успокаивающим голосом сказал: «Господа, Вы можете спокойно работать по своему плану. Нам Вы совершенно не мешаете».
«Что-то ладаном завоняло! Закройте форточку» - закричали с «адской дискотеки». И маленькое, обросшее пегой шерстью, копытце захлопнуло первое окно.
 
  Время поджимало, удивляться времени не оставалось, и врачи просто занялись тем, для чего все, собственно, и собрались. Всё проходило штатно, до момента пробуждения. Больной просыпаться не собирался. Уже были перепробованы все нормальные способы, но больной не просыпался. В ход пошли вообще все доступные способы: результат не менялся, пациент сладко спал с дурацким выражением лица. И тут хирург, сам не ожидая от себя, вновь постучал в окошко, только в этот раз со свечой. Мужчина сразу же открыл и стал пристально смотреть на хирурга, не выражая на лице никаких чувств или эмоций. «Это.... Помогите шоль» – сквозь зубы прошипел хирург. Мгновенно рюкзак под рубахой у мужчины развернулся в два белоснежных крыла, и он вылетел, над окошком зависнув в воздухе. Хлопнув в ладоши, он произнес: «Срочный сбор. Касается всех!». И после этого из одного окна начали вылезать недовольные бесы, а из другого взмывать в воздух такие же, как и первый, ангелы. И все они смешанной толпой повалили по животу в сторону головы, постепенно растворяясь в образовавшемся комке тумана в районе груди. Врачи уже особо не удивляясь стояли, наблюдая за этим процессом, тем более, все показатели у больного были в нормативном состоянии. Буквально спустя несколько десятков секунд, с момента как последняя пара растаяла в тумане, больной попытался открыть глаза. В приоткрывшихся веках хирург чётко увидел, как в одном глазу зажглось всепожирающее пламя, а в другом появился тихий отблеск далёкой свечи. Он тряхнул головой, поморгал: «Нет, просто серые». Но на всякий случай перекрестился. И увидел, как это тут же сделали все остальные, даже не верующий. Ещё раз подтвердив, что в окопе и у операционного стола неверующих нет. Из тумана в районе груди показалась рогатая рожа и с недовольством сказала: «Ну не надо...» – исчезла вместе с остатками тумана.  Тут неверующий перекрестился повторно.
«А что с ними делать?» – спросил ассистент, намекая на окна. «Залепи пока пластырем, там разберемся.» – последовал ответ. Заклеив окна большими кружками лейкопластыря, он глазами указал хирургу на ключ. Тот, вернув его в начальное положение, достал, и все увидели, как мгновенно, без следа, затянулась скважина. И прямо в руке испарился ключ в лёгком сером тумане. На всякий случай залепили таким же пластырем и это место.

  «Просыпайся Дружок» – произнёс анестезиолог немного вдруг охрипшим голосом, похлопывая больного по щекам: «Открываем глаза. Подними руки, согни ноги в коленях...» А хирург шёпотом, но так, чтобы все четко услышали: «Никаких больше колец у больных на столе!».