Зимняя элегия

Со мной незримо что-то говорит,
Невнятное, но близкое мне слово.
Е.А. Баратынский

Под искристым покрывалом безмятежно спит лес. Серебряной иглой прошил мороз его колючие ветви. Угасающий день, догорая, окрасился багрянцем оледеневшего светила,  пытающегося последними лучами зацепиться за верхушки деревьев.

Замерзла даже тишина!

Лишь изредка ее нарушает шелест прозрачной россыпи снежной пыли. Падение шишки, глухой удар снежной шапки, сорвавшейся с еловой ветки. Хрустальный перезвон колокольчиков - ледяных сосулек.  Да топот зайца где-то совсем вдалеке.

В этой тишине отчетливо слышится ритмичное биение своего сердца.  Воспоминания под стук колес поезда времени уносят в зиму далекого детства.

Пока все спали, мороз-волшебник взял огромную кисть и перекрасил унылую серость. Березовые ветки превратились в кружева Снежной королевы, а заснеженные елки –  в ее стражей. Каждый куст или пень – сказочные звери. Сосульки –  это мечи, кинжалы или хрустальные подвески с люстры великана.

Запах зимы – самый первый вдох свежести и чистоты на крыльце. К нему примешивается легкая нотка дыма из печных труб и смолистый дух хвои.

Снег – он такой разный! Упадешь в него –  и тебя обнимает мех белого мишки. Колючий, когда вьюжит; хрустящий в стужу; и лучшее тесто в мире, когда оттепель. Тогда можно слепить снеговика и построить крепость.

И все хочется потрогать, попробовать на вкус обжигающий лед. Облачка пара изо рта – это дыхание ледяного дракона.

Набегавшись вдоволь, как же хорошо было вот так с морозу оказаться в теплой избе!

Сухой жар и запах истопленной печи, на которой лежат парящие и пахнущие шерстью мокрые варежки. А на плите дышит крышкой кастрюлька с кипящим молоком. И бабушкины пироги - чудо!
За спиной целая вечность, а впереди – только утро, каникулы и горячее какао.

Но колесам времени неведомы остановки. Наивный, восторженный коктейль из детства сменяет глубокий, сложный запах с оттенком горечи, как в выдержанном красном вине.

Густые синие сумерки наваливаются на город рано. Растерянно зажигаются фонари, разбавляя надвигающуюся синь разливающимися янтарными островками тепла.

Падающий снег теперь просто погодное явление, которое нужно пережить: просушить обувь и одеться потеплее.

Но помнятся и яркие моменты – как по колено в снегу нес жену до роддома, как в лютом феврале на остановке сунул за пазуху дрожащего замерзающего щенка, как восхищенно горели глаза сына после первого спуска на горнолыжной трассе.

В доме тишина, о которой нужно заботиться, чтобы не дать ей превратиться в пустоту. Удерживать баланс между работой и домом, между здоровьем и привычкой не замечать его, между желанием побыть одному и необходимостью быть с близкими.

Тихая благодарность за то, что есть куда прийти с мороза, за тепло и уют, за то, что на полке стоит начатая книга, которую можно почитать перед сном.

И легкая, светлая грусть от того, что впереди не бесконечность, а вполне обозримое будущее, в котором, однако, еще есть время для планов, для надежд, для того, чтобы завтра выйдя на мороз, глубоко вдохнуть этот самый воздух и почувствовать себя живым.

Вот уж и побелела голова, как медленно падающий сейчас пушистый свежий снег. Он словно кружится в вальсе, который никто не танцует. Мысли текут неспешно, как стекают по стеклу тающие снежинки. Прошлое и настоящее смешались, как разбросанные фотографии на столе.

Мягкой ладонью радость твердо сжала сердце. Радость от того, что наступил вечер, а завтра будет новый день. Что в морозном воздухе повисла луна, и она такая же, как много лет назад. В груди образуется хрустальная пустота, заполняемая светом. Кажется, одно неловкое движение, и она зазвенит и разобьется, оставив лишь сладкий осадок на осколках.

Лес молчит. Чистая звенящая тишина обнимает. Захватывает ощущение единства со всем миром: со звездами, со снегом, с теми, кого уже нет. Тук-тук, тук – тук… продолжают стучать колеса поезда, уносящего в бесконечность, которая когда-то в детстве казалась вечностью.

А ведь где-то под этим холодным мраморным покровом таится жизнь лесных обитателей. Уютно устроился в своей берлоге медведь, укладывается на ночлег тот самый заяц, топот которого был слышен совсем недавно. Ватага белочек, прижавшись друг к другу, делится теплом. Нахохлились и распушили свое оперение птицы. Мать - земля приютила их всех в ожидании новой весны.

И значит будет новое рождение, новая вечность!