Протокол тишины. подражатель. глава 2

Предрассветный холод въедался в кости, но не это заставляло меня дрожать. Я стоял посреди оперативного штаба, развёрнутого в ближайшем ангаре, и смотрел на две проекции бок о бок.

Слева — архивные фотографии с места преступления Кассира шесть лет назад. Чёрно-белые, зернистые, но знакомые до каждой трещинки на асфальте.

Справа — свежие снимки, сделанные два часа назад. Цветные, резкие, в высоком разрешении.

И они были практически идентичны.

— Посмотрите сюда, — мой голос прозвучал громче, чем я планировал. Я ткнул указкой в левый экран, в точку рядом с трансформаторным ящиком. — Архив. Пятно масла на грунте. Форма — почти правильный треугольник.

Все присутствующие — моя маленькая команда, два криминалиста и недовольный сменный прокурор — перевели взгляд на правый экран.

— Свежий снимок. То же место. След от шины, — прокурор, Зимин, брезгливо сморщился. — Совпадение, Стрельцов. Кто-то просто припарковался.

— Не просто след, — вмешался Савельев, криминалист. Он подошёл ближе, его лицо в свете проектора казалось измождённым. — Форма пятна. Контур. Он почти повторяет контур того масляного пятна шестилетней давности. Разница — сантиметры. Как будто… — он запнулся.

— Как будто его специально воспроизвели, — закончил я за него. — А теперь взгляните на это.

Я переключил слайды. Фотография шва на ржавой обшивке трансформаторного ящика. В оригинале на этот шов падала тень от козырька, образуя стрелку, указывающую на тело.

На новом снимке тень лежала точно так же. В три часа ночи. При другом положении облаков, при ином освещении уличных фонарей — это было невозможно, если только не рассчитать заранее.

— Он использовал дополнительный источник света, — пробормотал Савельев. — Переносную лампу, чтобы воссоздать угол и длину тени. Это… это маниакально.

Тишина в ангаре стала плотной, как вата. Все понимали значение этого. Подражатель не просто хотел совершить похожее убийство. Он хотел воссоздать сцену. Вплоть до мельчайших, бессмысленных деталей, которые не публиковались ни в одном СМИ и даже не обсуждались в открытых сводках. Эти детали жили только в тысячах страниц дела, в головах следователей и в альбомах вещдоков.

— Что с отпечатками? «Камерами?» —спросил я, стараясь вернуть разговор в практическое русло.

— Ничего, — ответила Люда, наш специалист по видеоаналитике. Она была молода, с острым, ястребиным взглядом. — На пустыре камер нет. Ближайшая — за триста метров, на автобусной остановке. Обзор перекрывают деревья. Мы проверяем, но шансов почти нет. Что касается отпечатков… — она перевела дух. — Мы нашли несколько на трансформаторном ящике. Чистые, свежие. Идентифицировали.

Наступила пауза.

— Ну? — нетерпеливо спросил Зимин.

— Они принадлежат первому потерпевшему. Коммивояжёру. Который был убит шесть лет назад.

Воздух словно выкачали из ангара. Кто-то сзади нервно кашлянул.

— Это невозможно, — тихо сказал прокурор. — Его личное дело, дактилокарта? Они же в архиве.

— В архиве, — подтвердил я. Мысль, гнусная и неотвратимая, уже стучалась в висках. — Кто-то мог получить к ним доступ. Снять отпечатки с карты или со старой бутылки из вещдоков. И перенести на плёнку. А потом нанести на место преступления.

— Зачем? — прошипел Зимин. — Это же безумие! Ритуал какого-то психа!

— Не просто ритуал, — сказал я, глядя на две проекции, которые сливались в моих глазах в одну жуткую картину. — Это послание. Он говорит: «Я был здесь. Я знаю всё. Я могу всё повторить». Он восстанавливает прошлое. Но не так, как оно было. А так, как оно зафиксировано в наших протоколах. Он играет по нашим записям.

Я подошёл к столу, где лежали вещдоки в прозрачных пакетах. Тот самый окурок «Явы». Лаборатория уже дала предварительный ответ: слюна на фильтре отсутствует. Его просто положили. Как реквизит.

— Это спектакль, — сказала Люда негромко. Все посмотрели на неё. — Он ставит спектакль по вашим материалам. А мы… мы первые зрители.

В этот момент зазвонил мой служебный телефон. Неизвестный номер. Ледяное предчувствие сковало горло. Я вышел из круга света проектора в полутьму и ответил.

— Слушаю.

Тишина в трубке. Только лёгкий, едва уловимый шум — ровное, спокойное дыхание. Чужое дыхание. Оно длилось несколько секунд, которые показались вечностью. Потом — короткий, сухой щелчок. Сброс.

Я опустил телефон и посмотрел на экраны. На два почти одинаковых изображения смерти. Наш «призрак» только что дал о себе знать. Он не просто воспроизводил прошлое. Он наблюдал. Он слушал.

И его тишина в трубке была громче любого крика.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.