Вода

(Ознакомительный фрагмент научно-фантастической повести "Вода")
...


Вот захотелось ей пройти эти тридцать километров на допотопной реплике двухместной яхты «Звездный», с парусным вооружением бермудский шлюп. Напрямую, через залив, а не в объезд семьдесят километров по трассе.
Не смотря на всю свою «космичность», не очень-то я люблю лодки, чувствую себя неуютно, сырость то же не люблю, да и холод в придачу. Но жене очень хотелось обкатать недавно полученные права яхтенного капитана.
Женщины могут добиваться своего, если захотят. Никакие мои аргументы в расчёт не принимались. Мы спустились к бухте по тропинке, проходящей через луг голубых ромашек. Прошли на пирс. Поднялись на борт. И вот я уже на этой посудине со знаком, красная звезда между третьим и четвертым, считая сверху, швами грота.
Яхтенная марина располагалась, да и сейчас располагается, на месте бывшего кораблестроительного завода, огромной верфи где в старину производились подводные лодки, ледоколы и супертанкеры.
Хождение по океану тогда напоминало полеты в поясе астероидов с непрерывным лавированием, с целью избежания опасных сближений и, не дай бог, столкновений. Моря напоминали суп с клецками от хорошей поварихи.
Однако, постепенное развитие термоядерной энергетики, атомного и молекулярного конструирования и, самое главное, пространственной геометрии и гравитационной механики, позволило постепенно избавится от анахронизмов гигантизма и грохота, занявших почетное место в музеях науки и техники. От тех «былинных» времен остался на берегу только огромный желтый кран, видимый, как маяк, за многие километры. Кран напоминал огромную букву «П» на верхней перекладине которого было написано красным : « Голиаф 1200 тонн». Он, как пирамида Хеопса, посматривал на всех свысока и заставлял прохожих задирать голову, почесывать в затылке и восхищенно приговаривать: «Умели же!»  Удивительно то, что вёсла и парус, как воплощение души человека, пережили и пароходы, и теплоходы, и атомоходы. Есть в них что-то, от чего невозможно отказаться, как от запотевшего, холодного стакана кристально чистой воды в сухой и жаркой пустыне.
Сара внимательно осмотрела мой спасательный жилет, наличие свистка, фонарика, аварийного фала и радиомаяка, убедившись, что всё в порядке, похлопала меня по плечу, поцеловала в лоб и сказала своим гитарным голосом:
- Отходим, милый.
Тепло, даже слишком, для осени. Северо-западный почти попутный ветер «в корму». Шли приятным курсом галфинд, строго на солнце. Синь внизу, голубизна вверху. Шипение воды у борта. Небольшой бурун за кормой. Приближался к горизонту суперкран и, наоборот, поднимался, но уже из-за другого горизонта город со шпилями, эллипсами, прямоугольниками своих старинных небоскребов, куполами жилищных сфер, утопающих в желто-красном океане тайги.
Начало сентября — лучшая пора в приморье. Мокрое, жаркое лето с его прозрачными ночами и дрожащими от влаги звездами, когда даже громкий звук может вызвать туман - уходит. Уходят тайфуны, речки, превращающиеся в дикие мутные потоки. Исчезает какофония кваканья лягушек. Исчезает клещ. Исчезают вальсы светлячков и это единственное летнее, о чём стоит сожалеть.
Мы с женой сидели рядом, откренивая лодку. Я смотрел на её растормошенные ветром волосы, а она на компас и противоположный берег. Прошли середину залива. Немного завибрировал стаксель, заполаскался грот и вдруг мир исчез, пропал, провалился в тёмную бездну и вернулся через два дня в виде госпитальной палаты с суетящимися врачами андроидами.
Это был шквал. Кратковременный, сильный, злой. Первый его порыв развернул гик мачты, который смахнул меня за борт с такой силой, что лопнул страховочный фал, рассчитанный на несколько тонн динамической нагрузки. Океан почернел и покрылся белой пеной, паруса легли на воду и кораблик пошёл ко дну.
Шквал продолжался ровно десять минут и затих, как будто его и не было никогда. Яхту нашли в тот же день, она стояла на ровном киле на глубине сорок пять метров. Всё было на месте и даже в относительном порядке. Всё, кроме Сары, она исчезла и, как оказалось, навсегда.
Прошло пятьдесят лет, но смириться с этой потерей, мне не представляется возможным. Когда я вижу женщину, которая хоть чем-то напоминает мне её, у меня холодеет в груди, урчит в животе, немеют и подкашиваются ноги.
Мужчины, в массе своей, однолюбы. Это утверждение может показаться, по крайней мере спорным, а ,по большому счёту, лживым, но это так. Не надо путать любовь и процесс сбрасывания непрерывно образующихся в мужском организме на протяжении всей жизни половых клеток. Этот процесс иногда приятен, иногда омерзителен, иногда и то и другое вместе.
У мужчин есть выражение, попахивающее феодализмом или даже рабовладением: «Мой тип женщины.» Это могут быть брюнетки, блондинки и шатенки; худые и полные; высокие и маленькие; кареглазые, голубоглазые и зеленоглазые; мудрые и просто умные. И так далее, и тому подобное, в различных сочетаниях. Но ни один мужчина не признается, пусть даже и под пытками, что, на самом деле, это одна конкретная женщина.
...