Кураж

В девяностые адвоката от простого юриста мог отличить даже первоклассник. Адвокат был одет в турецкую кожанку, кепку с ушами и шелковый шарф. И непременно кожаный портфель и золотые очки. Юрист, тот попроще – в драповом пальто и с дипломатом, норковая шапка и роговые очки, в судах такие толпами ходили, не ошибешься.

Серега, юрисконсульт фермерского хозяйства, так и выглядел: серое пальто в пол, белый шарф, норковая шапка – обманка и пластмассовый дипломат. Роговые очки и жидковатые рыжие усы придавали ему солидности. Он был молод, и когда впервые появился в районном суде, никто на него внимания не обратил. К тому же суд – большая деревня и сразу стало известно, что Пушилин, который на Новой Мельнице председателем, взял Серегу по блату, дескать, чей – то родственничек, опыта набраться, потом в Воронеж в суд за карьерой. На самом деле никаких связей у Сереги не было, устроился, куда взяли.

Да и зачем колхозу юрист? В те времена вопросы решались другими способами, борзые пацаны вовсю скупали земельные паи, резали на металлолом тракторные отряды и никакой юрист от них спасти не мог. Пушилин слыл крутым мужиком, с бандитами вопросы решал как – то, его фермы не горели, паи оставались в колхозе. А юриста завел для порядка, чтобы был.

Так вот, Серега привез какие – то бумаги в райсуд, протер шарфом запотевшие стекла, пробурчал что – то в усы, сдал документы секретарше и удалился. Анна Дмитриевна окинула презрительным взглядом это недоразумение, почесала волосатую родинку на подбородке и молча приняла документы. За сорок лет работы в суде она насмотрелась всякого и с первого взгляда решила, что этот ненадолго и знакомиться с ним никакого смысла нет.

Да и в родном колхозе Серега тушевался, на планерках сидел молча, а если спрашивали, отвечал невпопад. Задерживался допоздна и что – то быстро печатал на старой печатной машинке двумя пальцами. Кумушкам Серега не давал повода, короче, скучный со всех сторон. Однажды в конце рабочего дня Пушилин заглянул к нему в кабинет. В клубах сигаретного дыма за столом сидел Серега, перед ним на табуретке учительница начальных классов, Евдокия Павловна. И вроде бы все ничего, только прямо на разбросанных бумагах, стояла початая бутылка и какая – то снедь в кулечке, а в руках Евдокии Павловны Пушилин заметил стакан.

Председатель смущенно закрыл дверь и ушел. Только на выходе из правления спохватился и подошел к вахтеру:
- Митрич, а у юриста кто?
- Известно, Евдокия Пална.
- А чего это она, не знаешь?
- Известно что, небось за межу судиться собралась, он ей бумаги справит. Консул уже всю деревню засудил.
- Как это? – не понял Пушилин.
- Известно как, тут к нему вечерами очередь прямо. Кому межа, кому что еще, Сергей Саныч никому не отказывает. А главное, плата у него твердая – тут Митрич залихватски щелкнул себя по плохо выбритому кадыку.
- Все тебе известно, - пробурчал Пушилин и вышел на улицу.

Постепенно стали вырисовываться масштабы Серегиных шабашек. Выяснилось, что в Новая Мельница за последние полгода превратилась в территорию верховенства закона: были решены все земельные споры, чужие делянки не выкашивали, в наследство вступали чинно. Даже за свинью в чужом огороде раньше орали на полдеревни и морды били, а теперь стращали судом.

Однако, по основной работе дела у Сереги не шли никак. Что есть юрисконсульт в хозяйстве, что нет. Ну и, понятное дело, однажды Пушилин психанул. Оставил после собрания Серегу, начал орать, дескать хватит тут штаны просиживать. Серега не отбрехивался, сидел молча и смотрел в окно, это злило председателя еще сильнее:
- Ну что ты за человек, вон всех уже рассудил, хоть бы вид делал, что за колхоз радеешь. Толку от тебя никакого, вот что тебе не хватает?
- Куража нет, Павел Данилыч.
- Чегооо? – Пушилин сжал кулкаки. Серега увидел налитые кровью глаза и заговорил быстрее:
- Куража. Я ведь как – после работы ко мне поселяне обращаются, я выпью немного, смотрю, дело и складывается. И бумаги пишутся. А в рабочее время на трезвую не получается, эти акты…
Пушилин остановил его жестом, открыл тумбу стола, наощупь зацепил оттуда пузырь и два стакана. Налил по звуку, не отрывая от Сереги взгляда, подвинул один стакан смутившемуся юрисконсульту:
- Нет, говоришь, куража? Теперь будет. Только смотри, чтобы люди не говорили, что ты в говно постоянно. Испытательный срок две недели. Посмотрим, какой ты юрист. Иди работай.

Занюхивая рукавом, Серега побежал к себе. Вытащил из несгораемого шкафа стопку папок и принялся их перекладывать, бурча что – то под нос. Дальше все завертелось. Не буду здесь описывать его подвиги, они интересны только профессионалам. Скажу только, что в районном суде Серега стал знаменитым. И не тем, что Пушилин выделил ему свою персональную Волгу с водителем для поездок в суд, и не тем, что два часа поджидал судью, заполнив весь коридор запахом перегара, пока та пряталась от него в дамском туалете, даже не тем, что выиграл дело об исполнении условий договора поставки у новороссийских зернотрейдеров – известных кидал.

А тем, что Анна Дмитриевна, бессменный секретарь суда и серый кардинал, непременно захотела выдать за Серегу свою дочь и принялась прикладывать к этому усилия. Это дорогого стоило, если уж Анна Дмитриевна посчитала его перспективным женихом для своей Оленьки, это не просто так. А тут вдобавок известный новороссийский зернотрейдер нанял двух громил, чтобы те подписали мировое соглашение. Они Пушилина не нашли, а Серега наотрез подписывать отказался, ну его и побили, да так, что оглох на левое ухо. И слава Богу, Митрич мужиков позвал, не дали громилам тушку в багажник погрузить, а то ищи Серегу.

Даже после этого случая Анна Дмитриевна не отступилась и, как шептались в райсуде, значило это, что быть Сереге районным прокурором как минимум. Ну и что, что оглох и вечно поддатый, и не таких обтесывали. Олечка, тридцатидвухлетняя бессловесная дама, безусловно заслуживала лучшего жениха, а это верный знак. В общем, долго ли, коротко, зимой сыграли свадьбу. И тут же, почти без паузы, Серегу закодировали – не терпела Олечка запаха перегара.  Свекровь выхлопотала зятю место с перспективой в облсуде, справила кожанку, золотые очки и молодые укатили в Воронеж.

Тут Серегины следы теряются, известно только, что через год Олечка приехала к маме разведенкой, что-то там у них не срослось. А Серегу видели на рынке в Воронеже грузчиком в подвале, где мясники. Спросили, чего карьеру бросил, а он такой – куража, говорит, не было.