Многоэтажки прошлого

 Он шёл по длинной улице огромного квартала. Серые многоэтажки, словно стеллы, тянулись ввысь. Он не знал, долго ли он шёл. Он не знал, какой сегодня день. Но он и не хотел знать. Ему хватало того, что есть Он, окружённый серым кварталом.
Он подошёл к одной из витрин магазинов и увидел за ней яркие цвета: красный, синий, зелёный. Он начал стучать кулаками в окно, как будто думал, что ему кто-то откроет. Разобьёт с той, с яркой стороны, стекло и протянет ему руку. «Эй, пойдём со мной», — скажет незнакомец, и Он согласится. Возьмёт его за руку, запрыгнет на витрину и пойдёт навстречу ярким краскам. Но, конечно же, стекло не разбилось с внутренней стороны. Тогда Он сам решил разбить его. Он поднял с земли камень и начал ударять им о витрину. Он всё бил и бил, чуть ли не до крови на руках. Но потом что-то сзади потянуло Его за куртку, и Он упал. Он повернулся, но никого не увидел. Вернувшись к витрине, Он не увидел красок. Она стала такой же серая, как и тысячи других в этом квартале. Он продолжил свой бессмысленный путь.
Он брёл в неизвестность, не понимая зачем. Когда Он уже окончательно потерял смысл и решил окончательно остановиться, Он увидел вдалеке яркий тёплый свет. У Него открылось второе дыхание, и Он побежал. Наконец Он разглядел, что это было.
Это было множество невысоких двухэтажных домов. Они стояли по кругу. Между ними росли деревья, цветы, травы. Посреди площади находился фонтан, из которого струями вылетала вода. Но самое главное — в этом месте были люди: дети, игравшие около фонтана, взрослые, разговаривающие друг с другом. И всё это было цветным. Не серым, как квартал, в котором был Он.
Он начал бежать ещё быстрее, прикладывая больше и больше усилий. Но тут серые многоэтажки начали разрушаться. Камни падали и падали на Него отовсюду: с неба, справа, слева, наваливались сзади. От этого Он побежал ещё быстрее.
Когда Он был уже на границе серого квартала и Светлого Нового мира, многоэтажки настигли Его. Они навалились на Него всей своей тяжестью. Они закрыли Ему небо, закрыли и так скудный свет. Они похоронили Его под собой.
Камни ранили его своими острыми углами. Его кровь была единственной яркой вещью в этом квартале.
Лежа под развалинами многоэтажек, Он страдал. Ему было невыносимо больно, но Он не мог умереть. Они бы не позволили. И Ему приходилось молча страдать. Он знал, что сам он отсюда не выберется, а о помощи извне Он даже и не думал. Не хотел себя тешить пустыми надеждами. Он знал, что это невозможно. Нереально. Не с Ним. Возможно, если бы на Его месте был кто-то другой, он бы выбрался. Ему бы помогли, но у Него не было никого.

Вдруг Он услышал крики, а затем грохот. Вскоре Он увидел свет. Он исходил сверху. Он подумал, что всё. Он умер, а это — конец. Но нет. Это было начало.
Он увидел руку и, не задумываясь, взялся за неё. Его вытащили. Он вновь увидел свет, а ещё людей.
Они стояли на обломках и смотрели на Него.
— Как тебя зовут? — спросила девушка, стоявшая ближе всего к нему.
— Никак. У меня нет имени.
— У всех есть имя, и у тебя тоже.
— Нет. Может, оно когда-то и было, но сейчас его нет. Оно мне не просто не надо. — ответил Он, немного помолчав.
— Как же тогда к тебе обращаются другие?
— У меня нет других.
— Ты один?
— Совершенно. — Он вздохнул. — Вернее, когда-то у меня были другие. Но сейчас нет.
— Хочешь, мы станем тебе другими? — подал голос маленький мальчик, стоявший на ровной земле.
— Да, хочешь? — поддержали его другие дети. — Мы станем тебе как семья.
Он задумался. Он был обязан этим людям жизнью, но где гарантия, что они не станут такими же? Что их мир не станет Серым Кварталом, из которого Он так отчаянно убегал?
Но, увидев их улыбки, их позы, в целом Их, Он понял. Нет, эта история не повторится. Их мир не станет Серым Кварталом.
— А вы меня примете? — всё-таки спросил Он.
— Конечно. — зазвенел хор радостных голосов, не только детских, но и взрослых.
Он понял. Он может тут остаться.
— Только тебе надо придумать имя. — девушка задумалась. — Как насчет Дэвид?
Он улыбнулся. Имя Дэвид означало «любимый», «любимец»:
— Прекрасное имя. Мне нравится. — после сказанных им слов все облегчённо выдохнули.
Дэвида взяли под руки и повели в город. Там посадили на бортик фонтана и начали залатывать раны.
Дэвид улыбался.
Он понял.
Он — свой.