Вода реки

   Дело, конечно, совсем не в этом, а в чём – я точно не скажу. Только сегодня реальность ощущается острее, чем обычно. Я вижу, как влажный асфальт расцвечивается автомобильными фарами, и это завораживает. Иду по дороге, потому что тротуар слишком скользкий. Машины мчатся мимо, не сбавляя ход, и ослепляют. Я иду, и в дорожном движении сосредоточена вся суть жизни. Черный микроавтобус проносится слишком близко и почти цепляет торчащим зеркалом. Но жизнь сейчас слишком очевидная, слишком настоящая, я бы сказала – незыблемая, и страха нет.
   Я оглядываюсь назад, в прошлое, чтобы найти себя и я, безусловно, там, преломлённая сквозь прошедшие года. Кажется, вот тогда и была жизнь, и я тоскую, но тогда, на самом деле, никакой жизни не было. И сейчас ее нет, все это словно увертюра, прелюдия. Что-то должно начаться – но не начинается. В восемь, в двенадцать, в двадцать лет я думала – вот приоткрывается дверь, и скоро из нее хлынет жизнь, но жизнь есть, сейчас – только дверь так и не открылась шире.
   Приходится рассказывать истории, я ворую у самой себя идентичность, чтобы придать ей форму. Того, что было, я не знаю, а если и помню – разве не затирается воспоминание со временем, не искажается от частого просмотра? Мне кажется, у меня нет прошлого – я не могу ничего о нем знать по-настоящему.
   С чем сравнить время, как описать жизнь? Время – единица измерения, которая показывает, как глубоко в толщу воды погрузились события. В таком случае, оно не совсем линейно – пусть. Но в глубине, куда уже не проникнет свет, что-то похоронено. Почему мы уверены, что, сортируя память, отбрасываем только ненужное? Боюсь, я обронила дорогое кольцо. 
   Мне нравится вода и то, как ловко в нее обволакивается мысль. Я думаю, что жизнь похожа на реку. Она все течёт, бесконечно, ни останавливаясь ни на секунду, твердя себе, быть может, что в этом смысл – в движении. И движется. Но придите на любимый детский пляж, или на покатый берег, где когда-то целовались впервые – и там вас встретит знакомый речной поток. Вода утекла, намыв песчаные косы и перерисовав дно. И все же – река здесь, обмелевшая или вышедшая из берегов, очищенная или загрязнённая, и это знакомая вам река.
  Нельзя сказать, что жизнь – это бег по кругу, беличье колесо. Но если смотреть в целом, чуть отойдя, опуская детали – река остаётся на месте, только сменяя воду.
  Как легко перейти от размышляющего – «я» к назидательному – «мы» и даже «вы». Но я не хочу говорить «мы», ведь никаких «нас» нет, и не хочу «вы», потому что не высокомерна. Я стою сбоку, поодаль, и смотрю на все через изумрудную стекляшку от разбитой бутылки. Зелёные были моими любимыми, а еще ярко-синие, как морозное небо в глубоких сумерках, которое когда-то в детстве поразило меня в самое сердце. После того, как я первый раз побывала на море, я привезла с пляжа целый мешок обкатанного стекла. Но к большому сожалению ребёнка, высыхая, оно полностью теряет свое очарование. Стекляшки отправились в аквариум к гуппи.
   Я описала детские воспоминания, как ценность, как часть фундамента, из которого позже выросла. Что, если они ложны? Поездка на море, конечно, была. И было небо, и разноцветное стекло. Но я придаю им смысл сама, прямо сейчас, упаковываю в рамку личности. А каким оно было тогда, в детстве – и небо, и море, и стекло? Я ощущаю их постфактум, вдали от прошлого, и чувства, сопровождающие воспоминания, происходят сейчас, а не тогда. Если я поднимала их со дна достаточно часто, то уже давно не знаю, как оно было на самом деле. Это картина, правленная и покрытая свежим лаком множество раз.
   Но мне нравится эта картина. Я подрисую ее еще множество раз и посмотрюсь, как в зеркало, ища ответы. Сквозь толщу воды, через время, с десятью тысячами правок – я, я, я.

 Февраль 2026