Встреча с Брежневым Л. И

После встречи с Екатериной Великой Алексей Павлович долго ходил задумчивый. Ещё бы! Побывать на настоящем императорском балу, разговаривать с самой государыней — это Вам не шутки. Он теперь даже на Белку поглядывал с особенным уважением: надо же, какая важная кошка, сама истории вершит.

Белка же чувствовала себя отлично. Она валялась на подоконнике, грелась на весеннем солнышке и, кажется, совершенно не собиралась никуда путешествовать. Алексей Павлович уже начал привыкать к спокойной жизни.

Но однажды вечером, когда он смотрел по телевизору старую хронику, Белка вдруг насторожилась. На экране показывали парад на Красной площади, трибуны мавзолея, и людей в строгих костюмах с партийными значками.

Белка спрыгнула с подоконника, подошла к телевизору и села прямо перед экраном, внимательно разглядывая мелькающие кадры. Потом обернулась к Алексею Павловичу и выразительно мяукнула.

— Что? — не понял он. — Хочешь туда? Это же советские времена, Белка. Семидесятые годы.

Кошка кивнула — Алексей Павлович уже привык, что она всё понимает, — и направилась к книжному шкафу. Там, на самой верхней полке, за томами Большой советской энциклопедии, что-то блестело.

Алексей Павлович приставил стремянку, залез и обнаружил старый, выцветший от времени вымпел. Такие раньше вручали победителям соцсоревнований. А к вымпелу была привязана знакомая золотая нитка.

— Хитро, — улыбнулся Алексей Павлович. — Спрятала в вещах из той эпохи. Ну что ж, Белка, веди.

Кошка взяла нитку в зубы, потянула — и комната поплыла. Телевизор зашумел, картинка на экране закрутилась, и через мгновение Алексей Павлович обнаружил себя стоящим... в очереди.

Самая обычная советская очередь. Длинная, терпеливая, с усталыми, но добродушными лицами. В руках у людей — авоськи с загадочным содержимым, стеклянные банки, свёртки с колбасой. Пахло дешёвым одеколоном, мятными пряниками и немножко бензином.

— Граждане, за кем последний? — автоматически спросил Алексей Павлович и тут же осекся.

Он был одет в свои обычные домашние джинсы и футболку, но, к счастью, никто не обращал на него внимания. Все смотрели на Белку.

— Ой, какая кошечка чёрненькая! — заахала какая-то бабушка. — Чья же это? Небось породистая?

— Мурка, поди, — сказал мужчина в кепке. — У нас во дворе такая же бегает.

Белка с достоинством прошла вдоль очереди, ничуть не смущаясь всеобщего внимания. Она явно знала, куда идти.

Очередь вела к небольшому продуктовому магазину с вывеской «Кулинария». За стеклянной витриной виднелись пирамиды консервных банок, несколько сортов сыра и — о чудо! — свежая сметана в стеклянных баночках.

Но Белку интересовало не это. Она подошла к тяжелой деревянной двери с табличкой «Служебный вход» и поскреблась.

Дверь приоткрылась. Высунулась голода в белом колпаке:

— Вам чего? Приём только по понедельникам... Ой, кошка! Брысь!

Но Белка не брыськнулась. Она смело шагнула внутрь, и Алексей Павлович, извиняясь, прошмыгнул следом.

Они оказались в небольшом подсобном помещении. Пахло копчёностями и ещё чем-то вкусным. За деревянным столом, заваленным накладными и ведомостями, сидел пожилой грузный мужчина в белой рубашке с закатанными рукавами. Перед ним стояла тарелка с пельменями и гранёный стакан с чаем в подстаканнике.

Мужчина поднял глаза. У него были густые тёмные брови, внимательный взгляд и удивительно доброе, усталое лицо.

— Вы кто такие? — спросил он спокойно. — И откуда у вас кошка? У нас тут мышей ловить некому, а Вы со своим зверем.

Алексей Павлович открыл рот, чтобы представиться, но Белка его опередила. Она вспрыгнула прямо на стол, ловко обогнула тарелку с пельменями и уселась рядом с подстаканником, глядя на мужчину своими зелёными глазами.

Мужчина замер. Потом медленно, словно не веря себе, положил ложку.

— А глаза-то, — тихо сказал он. — Глаза точь-в-точь как у моей Муськи, что в войну пропала. Такая же чёрная, зелёноглазая. Откуда ты взялась, а?

Белка мурлыкнула и легонько боднула его руку головой. Мужчина погладил её, и на глаза его навернулись слёзы.

— Три года мы с ней в окопах просидели, — сказал он, ни к кому не обращаясь. — И бомбёжки, и голод. А она всё со мной. Потом пропала под Сталинградом. Думал, убило...

Алексей Павлович понял, что перед ним сидит не просто завскладом или директор магазина. Это был человек, прошедший войну, потерявший друга, и сейчас, спустя тридцать лет, встретивший кошку с такими же глазами.

— Её Белкой зовут, — тихо сказал он.

— Белка, — повторил мужчина. — А моя Муська была. Ладно. Садись, гость. Пельмени будешь?

Так Алексей Павлович оказался за одним столом с Леонидом Ильичом Брежневым. Потому что это был именно он — Генеральный секретарь ЦК КПСС, который очень любил иногда, тайно от охраны, выбираться в простые московские магазины, посидеть с людьми, послушать, о чём говорят.

Правда, охрана об этом не знала. А если бы знала — волосы бы на голове поседели от ужаса. Но сегодня Леониду Ильичу повезло: охрана ждала его у чёрного входа, а он сидел в подсобке и ел пельмени с незнакомцем и его удивительной кошкой.

— Ты откуда сам, Алексей? — спросил Брежнев, с удовольствием отправляя в рот очередной пельмень.

— Из будущего, Леонид Ильич, — честно ответил Алексей Павлович. Он уже понял: врать этим людям бесполезно, они правду за версту чуют.

Брежнев крякнул, но удивился меньше, чем можно было ожидать.

— Из будущего, значит. Ну-ну. А что там, в будущем? Мир? Войны нет?

— Войны нет, — твёрдо сказал Алексей Павлович. — Помнят вас. Фильмы про войну снимают, книги пишут.

— Это хорошо, — Брежнев отхлебнул чаю. — А люди как живут? Квартиры есть? Магазины работают?

Алексей Павлович задумался. Как объяснить человеку из семидесятых про интернет, про супермаркеты, про то, что колбаса теперь лежит свободно и её не надо «доставать»?

— По-разному, Леонид Ильич, — осторожно сказал он. — И хорошо, и трудно бывает. Но страна наша есть, живём.

Брежнев кивнул, словно именно этого ответа и ждал.

— Это главное, — сказал он. — Чтобы страна была. А остальное приложится.

Белка тем временем, пользуясь моментом, стащила со стола кусочек колбасы и с аппетитом захрустела под столом. Брежнев заметил, рассмеялся:

— Хорошая кошка. С характером. Такая и в космос не побоится полететь. — Он вдруг задумался. — Слушай, Алексей, а кошки в космосе были?

— Были, — улыбнулся Алексей Павлович. — И собаки. Белка и Стрелка, между прочим. Тоже Белка.

— Надо же, — удивился Брежнев. — А я и не знал. Надо будет узнать подробнее.

Они проговорили ещё около часа. О войне, о мире, о жизни. Брежнев расспрашивал, Алексей Павлович отвечал, а Белка сидела на коленях у Генерального секретаря и мурлыкала, как трактор.

Под конец Леонид Ильич встал, надел пиджак и строго посмотрел на Алексея Павловича:

— Ты это... никому не рассказывай, что меня здесь видел. А то охрана мне устроит.

— Не расскажу, — пообещал Алексей Павлович.

Брежнев наклонился, погладил Белку напоследок и сказал ей на ухо:

— Береги хозяина. И заходи ещё, если что. Пельмени всегда будут.

Белка мурлыкнула в ответ, и в этом мурлыканье слышалось обещание.

Когда дверь за Брежневым закрылась, Белка достала из-под стола золотую нитку, которую припрятала там заранее, и вопросительно посмотрела на Алексея Павловича.

— Пора домой, — вздохнул он. — Спасибо тебе, Белка. Ещё одна история.

Нитка сверкнула, подсобка магазина поплыла, и через мгновение они снова были в своей уютной квартире. На телевизоре всё ещё мелькала старая хроника, за окном светило солнце, а на коленях у Алексея Павловича лежала сытая, довольная Белка и пахла колбасой и пельменями.

— Ты понимаешь, — сказал Алексей Павлович, гладя её за ухом. — Мы только что с Брежневым пельмени ели. Он тебя гладил. Он про свою военную кошку рассказывал. Это же... Это просто невероятно.

Белка приоткрыла один глаз, мурлыкнула и снова закрыла. Для неё, великой путешественницы во времени, это был просто очередной удачный вечер с вкусным ужином.

А на книжной полке, за томами Большой советской энциклопедии, тихонько светилась золотая нитка, готовая в любой момент открыть новую дверь — в любую эпоху, куда позовёт кошачье сердце.