КН. Глава 11. Меряченье кликуш

Глава 11. Меряченье кликуш.
Сила жизни чаще всего составляет её вектор, потому что любая сила всегда имеет конкретное направление своего проявления, применения или приложения, а также конечно определённые формы и способы того, другого и третьего. Все эти понятия объединяет другое, надстоящее - пресловутой красной нити, которую ещё недавно называли генеральной линией, в древности путеводной «нитью Ариадны», а сейчас по-свойски кличут мэйнстримом. В общем, всего того, что ведёт человека сквозь все перипетии его реальной жизни, довольно часто получающие эпитет «адские».
Может быть этот многоликий феномен есть всего лишь некий путевой диспетчер, который, не спрашивая ни о чём, влечёт и влечёт за собой, а то и волочит, сам знает куда, всё чаще проталкивая через разводящие или сводящие стрелки. При этом никогда раньше срока не поделится, чем же весь этот слалом закончится, хотя и так ясно. Любая красная нитка из ведьминого клубка жизни не только разматывает её, но и обязательно потом сматывает. А пока незамысловато вьётся и вьётся себе красной исчезающей чёрточкой, иногда постепенно, а когда и резко сваливая под откос назад к чёртовой бабушке. Но пока у человека остаются достаточные жизненные ресурсы и он находит в себе силы сам повернуть назад или в сторону, только по красной нитке Ариадны у него остаётся надежда и возможность изменить свою жизнь или хотя бы вернуться к истокам. Но лучше всё же выбраться куда-нибудь подальше от всего того, что неумолимо, как поток, происходит с ним само по себе, ни у кого ни на что не спрашивая разрешения.

С подачи древних мудрецов и поэтов почему-то считается, что когда-нибудь и кого-нибудь эта путеводная нить непременно выведет к свету великой любви с какой-нибудь Эвридикой. Самой той дивы в натурально-постуральном исчислении вполне могло нигде и не быть. Просто это сладкий образ, манящая обманка, без которой в искусстве никуда. Она задаёт единственный ориентир лишь на одно всем понятное блаженство, на которое в первую очередь запрограммирован каждый. Расчёт тут всегда на то, что в длительном процессе устремления к ней какой-либо демон или ангел за спиной у каждого смертного пилигрима не выдержит всей этой канители, да и объявится. Словно из-под земли вырастет, чтобы спасти заплутавшего бедолагу из очередной передряги. Крылья прострёт и понесёт через бурный ручей непредвиденных обстоятельств, замочиться никак не давая. И так может происходить довольно долго, прежде чем ангел-хранитель со словами «Дальше сам!» отпустит подопечного продолжать идти вперёд без охраны и попечительства со стороны высших или низших сил. С этим даже не приходится спорить, потому что доказательства явной гиперопеки над человеком со стороны определённых, почти всегда недружественных внечеловеческих сил на каждом шагу встречаются. Иногда разномастные попечители дружно встают за спиной обречённого, разумеется, когда всё для него становится слишком поздно. Вероятно, чтобы просто отметиться в финальном кадре.

Людям только кажется, что на свете они живут сами по себе, по своему желанию и хотению. В действительности их всегда ведут и в довольно строгих ошейниках. Неприкаянных в принципе не бывает. Ни одного человека без надзора никто и никогда в свет не выпустит, без призора не оставит, ни на этом свете, ни на том. Не та фактура, слишком лакомый кусок, чтобы предоставлять его самому себе безнадзорному, почти всегда это значит отдать его кому-то другому. Любое человекоместо в этом мире при каких угодно обстоятельствах является идеальным вместилищем для любой духовной сущности. Пусто оно никогда не бывает, чем-нибудь но его всё равно набьют. Какой-нибудь надзор над ним затем всё равно учинится. Всё и всегда в тех сотах автоматически подгружается, едва освободившись. Как и любое иное свято место, человеческая сота никогда не бывает пустой. Только человек является наилучшим способом или орудием в каких угодно руках или, скажем, лапах, но это уже сущие детали. Вроде бы и прописано всё двуногому но без перьев на веку, а на деле зачастую бывает, что наоборот всё выходит у него, поперёк расписания и всех благопожеланий. И тогда за что бы он ни взялся, всё валится из рук. В таком случае функцию толкателя или триггера его дальнейшей судьбы может подхватить что угодно. Например, как бы случайно выбранная картинка на собственном шкафчике в детском саду, или повешенный над кроваткой ребёнка коврик с изображением кота и лисы на фоне сумрачного елового леса, олицетворяющего внешний мир. Как ни странно, но часто именно такое решает для человека буквально всё. Вопреки заранее выданной дорожной карте.

С другой стороны некоторые, наиболее проницательные люди, из тех, которые сразу понимают, что какого-нибудь ада всё равно никому не избежать, что ничего кроме него на самом деле не существует, что рай это всего лишь временное послабление ада, те, бывает, что и проникаются предельной важностью именно такого, смиренного несения любого своего креста, какой бы он ни был. Без всякой надежды на вознаграждение. Когда человек поймёт, что его жизнь на самом деле всего лишь средство, но вовсе не цель, тогда какие угодно непредвиденные случайности становятся для него побоку. Потому что, как говорил Будда, лишь с исполняющим любой свой долг человеком-средством не может приключиться никакого зла. Такие подвижники с первых своих дней и шагов по жизни начинают упрямо, не отвлекаясь на пустяки вроде картинки в детском саду, лупатого котика с лисичкой над кроваткой или осознания очевидной бренности и бессмысленности жизни, несмотря вообще ни на что, всё равно делать и делать своё дело. Потому что когда есть делание, неважно какое, ни к кому не может быть никаких претензий. Когда человек упорно трудится из года в год - морщится даже сатана. К кипящему горшку ни мухи, ни осы не летят. Тем более черти стороной оббегают. Главное, чтобы только кипел. Тогда и огонь для него никогда не погаснет и всю нечисть вокруг распугает.


Второй круг ада даже сугубо климатически совсем не профилакторий круга первого. Далеко не Италия. Так считал итальянец Данте Алигьери и, как полагал его непримиримый враг римский папа Бонифаций VIII, имел на то самые серьёзные основания, ибо великий поэт не раз тут бывал в моменты особого просветления духа, а может и просто так забегал на пару деньков просвежиться среди сковородок со скворчащими грешниками. Погода во втором круге ада всегда напоминает аналогичную в Южном океане вокруг земной Антарктиды, где даже не имеется адских порталов, потому что она сама практически подобие ада. Ревущие сороковые Земли. Ледяные штормы в них почти не прекращаются. Здесь ими наказываются без исключения все, кто сюда заявился, по делу или как.
Во второй круг преисподней попадают, прежде всего, разнообразные любители всевозможной клубнички, фанатики наиболее улётных грехов, безудержных страстей и буйств окаянных плоти типа безудержной. Все те, кто подсел на количество, полагая достичь высшего качества, чтобы когда-нибудь потом неизбежно схлопотать себе передоз, самый надёжный пропуск на тот свет. В этом во все времена имелся не столько резон или какой-то иной смысл и оправдание, сколько вполне достоверное объяснение, исходящее из самой сути по природе греховных полигамных существ. Ими во всей биосфере в первую очередь являются именно люди, ну разве чуток и дельфины, говорят, такие же невоздержанные существа. А вот непосредственный источник заведомо нескончаемого греха, заключённого в природе человека, уже объясняется научно доказанным Эффектом Кулиджа. Полигамные существа на самом деле более всего возбуждаются именно от смены партнёров, а вовсе не от физиологической сути контакта с какой-нибудь Эвридикой или даже Ариадной. Главное – заполучить предельное разнообразие тех Эвридик-Ариадн, их количество, множественность форм, а не одно и то же унылое содержание. Только и всего в том грехе смертном за номером первый, но за которым непременно следует круг ада за номером два. Безудержная гонка за самыми скоромными из наслаждений гарантированно любого приводят именно в него. Вот за что тут прямо с порога распинают в два счёта и фамилии не спрашивают.

Чем половых контактеров численностью больше, тем значимей и содержательней всем подсевшим на такой образ жизни кажется их собственное существование на Земле. Чем увлекательнее гонка за возможно большим числом мишеней своих сексуальных атак, тем осмысленнее, престижнее и даже статуснее чудится им содержание и даже итог собственного существования («всех не переиметь, но к этому стремиться надо!»). И этот поистине смертный алгоритм, открытый великим Аристотелем, на самом деле сидит в глубине даже самых казалось бы воздержанных особей человеческого вида. Только в каждом отдельном случае он по-особому, глубоко индивидуально сублимируется, непосредственно возгоняется в иные формы деятельности, прежде всего творческой. Та напрямую связывается именно с этим «первородным грехом», необузданной похотью телесной. И часто между ними просто ставят знак равенства. Любое творчество по природе сексуально. Но один гений сублимируется в новую «Метафизику», а другой иссякнет на очередной самке. В любом случае без такого исходника не было бы ничего на Земле, никакой цивилизации, никаких взлётов человеческого созидательного гения, то есть, вообще ничего.
В таком случае, за что судить, за что карать в круге втором преисподнем – за то, что является естественным источником и содержанием всего и вся?! Если уж бог это дал, зачем же за это карать, когда оно вот так и этак проявляется?! Казалось бы, что за ерунда, но именно самонаводящийся, бесконечно ветвящийся и по всем возможным векторам самоускоряющийся блуд и есть с точки зрения общечеловеческой, обуздывающей нравственности грех смертный, хотя и первородный и потому неискоренимый в принципе. Потому что становится источником всего и вся. Наказывается же тот животворящий блуд во втором круге ада не сказать, чтобы откровенно жестоко, но порою так, что и мало никому не кажется. Подхватывание ледяными шквалами и бросание на скалы, в точности как на ревущих сороковых широтах Земли – удовольствие прямо противоположное тому, за которым эти грешники гнались всю свою жизнь. И ничто и никого не вынесет оттуда, из тех ревущих сороковых.

Царь Минос, повелитель таких карающих бурь, и по жизни бывал весьма неумолим, а уж в посмертном своём принятии на службу к Люциферу наместником во второй круг его хозяйства вовсе казался чересчур жестоким. Во всяком случае, неотвратимость наказания в его исполнении всегда могла и по сей день может служить примером для любого земного правосудия. Орудием наказания в руках Миноса, то есть, непосредственно адского возмездия грешникам второго круга предназначаются не одни штормы ледяные, побивающие тех о преисподние каменья и скалы, но и собственные карательные органы круга, силы его специального назначения. Как и подобает местным полицаям, они носят белые повязки на рукавах, повсюду требуют предъявить аусвайс, ведут следствие и считаются силами территориальной обороны.
 
В их числе имеются и гарпии, часто не слишком милые полуженщины-полуптицы. Некие до-олимпийские божества, перекочевавшие для новой службы в преисподнюю. Точно неизвестно, кто именно произвёл их сначала на этот, а потом и в тот свет. Одни античные источники утверждают, что гарпии произошли от морского божества Тавманта и океаниды Электры. Другие считают их дочерьми Борея от одной морской нимфы, а может быть и некоей подводной гетеры, кому только не отдававшейся. Однако большее число авторов склонны верить в то, что гарпии есть порождения Тифона и Ехидны. Тоже не слабые корни.
Числом гарпии также варьируются. Базовый или штатный показатель основного карательного подразделения – три штуки. К примеру, Аэлла («Вихрь»), Келайно («Мрачная») и Окипета («Быстрая»). Отдельные источники неизвестного происхождения причисляют сюда и некую «Подаргу», полностью схожую с сестричками-истязательницами. Повадками и внешностью все гарпии кажутся самыми обыкновенными летающими живодёрками. Птичьи головы и ноги, а живот, бёдра и грудь – человеческие. Кожа мертвенно-серая, иссушённая. Они всегда лохматые, со спутанными волосами, непременно испачканные зловонной грязью, может быть потому что расчёсок при себе не имеют. Также характерны для них оттопыренные и заострённые уши, длинные, крючковатые носы в бородавках. На конце каждого их пальца – длинный и очень острый медный коготь. Красотки, глаз не оторвать. Впрочем, если и оторвать, краше всё равно не станут.
Гарпии считаются людьми-стервятниками, а также похитительницами детей и человеческих душ. Они всегда зверски голодны и никогда не могут насытиться. Иногда их называют «гончими могучего Зевса». Их изображения и барельефы имеются в геральдике Нюрнберга, Кёльна и других старинных немецких и английских городов. По сей день остаётся удивительным, как это опрятные немцы и британцы могут обожать столь грязных, зловонных падальщиков, да так, что помещают их на гербах своих аккуратных городов, графств и земель. Может быть, потому что сколько бы и кого те существа ни пожирали, а так и остаются стройными, как англичанки или немки. То ли спят они во время неуёмного своего пиршества в аду, то ли жрут только во сне, когда всё съеденное уходит в сновидения. Но факт есть факт - идеальный рецепт от переедания сколько бы ни съел. Диета похлеще средиземноморской. Спи и жри! Вероятно, потому те адские красотки и переполняют земную геральдику.

В наличии здесь имеются и экстерриториальные силы обороны второго круга, очень часто действующие и далеко за пределами не только самой административной единицы ада, но и по всей преисподней промежности миров в целом. К ним всегда причислялись далеко не только бесы низового и среднего уровня, но и так называемые заложные покойники, иначе они называются - залужные. Ими считались и считаются все попавшие сюда бывшие люди, умершие не своей, естественной смертью, то есть, обязательно погибшие. У них душа не вышла из тела положенным природой порядком и потому осталась блуждать среди по-прежнему живых существ, смущая их, порой раскачивая их оборону против непрекращающего свой натиск царства тьмы. Заложные покойники в сущности и есть заложники ада, никак не могущие отречься от мира живых, поскольку их оттуда насильно выдернули такие же как и они сами. В то же время те покойники уже почти полностью находятся на том свете, хотя и пришли сюда не по обычным правилам, не в соответствии с законами природы. Получается, что они просто свои среди чужих, а среди оставшихся своих, там на Земле, они теперь радикально чужие и даже весьма опасные противники. Своего рода заложники из человечества, играющие теперь в нём самом роль засланных казачков ада или, скажем, оборотней.
Во втором круге заложные покойники считаются перемещёнными лицами и всегда требуют от администрации второй после Лимба провинции во всей преисподней совершенно особого отношения к ним, внимания и контроля. Имеется довольно незначительное количество чётко задокументированных свидетельств того, как именно столь непредсказуемые существа вели себя при реальном столкновении с живыми людьми. Однако поскольку реального выхода у них и вправду не имеется никакого, как только оставаться в приютившей их добросердечной гадюке преисподней, то можно себе представить, как они обращаются с попавшими в их руки живыми людьми. После них о нормальных демонах людям можно только мечтать.

Но как всё же это происходит?! Как именно люди испокон века наловчились отбиваться от бывших своих соседей и приятелей, в одночасье ставшими наёмниками ада, то есть, неумолимыми заложными покойниками?! Естественно это можно делать только сообща, потому что сам по себе любой человек мало чего может. Демону он может быть и даст отпор, в тех случаях, когда тот ведёт себя чересчур нагло. Скажет просто: «Изыди!» и перекрестит угол, сразу становящийся пустым - и все дела. Другое дело - группа односельчан, погибших во время массового несчастного случая или в бою. Появляется группа таких до боли знакомых призраков-людей. Никто не подозревает, что действуют они по наущению преисподней и что они все давно мёртвые. Все ласково окликают по-прежнему живых соседей по именам, добродушно приглашают к себе в гости, не говоря куда именно. Но там, за околицей, сразу берут в жуткий оборот и передают в лапы настоящих бесов.
Как обычному человеку устоять, заметить и не перейти границу исконно враждующих параллельных миров со всеми их перебежчиками не по своей воле?! С другой стороны как самим заложникам, пока что полностью не отрешившимся от былого и фактически неотжитого, не пытаться вернуться к своим собратьям из живого цветущего мира, которые, увы, теперь стали далеко не свои?! Волей-неволей приходится обманом вползать в их души, исподволь совращать и переманивать на свою сторону, покупать себе послабления от обступающих отовсюду бесов.

Отбиться от неприкаянных заложных душ - вот задача, издревле стоящая перед людскими общинами, особенно живущими наособицу, например, в тайге или степи. Живые как будто нашли один такой способ - для этого следует назвать именем неотступно привязавшегося погибшего новорождённого ребёнка, прибегнуть к так называемому «перекрёстыванию» судеб. Особенно такое срабатывало, когда человек погиб геройски. Тогда новый человек начинал жить вместо погибшего, однако свою собственную уникальную, единственную и неповторимую судьбу, какая бы она ни была, безвозвратно теряя. Но лишь в таком случае заложный покойный герой наконец отставал от живых, за которых он возможно себя положил, а теперь вот пришёл за сатисфакцией, может быть, самой суровой из всех. Но согласен ли на такое донорство судьбы человеческий несмышлёныш, получающий имя героя заложного покойника?! Его, конечно, никто не спрашивает, до своего мнения ему расти и расти. Вот он и вырастает не сам по себе, не по своей богом даденной планиде, но за кого-то, а когда грянет аналогичная беда из лихим образом скопированной судьбы - все недоумевают - откуда всё это у него взялось, как могло такое стрястись, почему и он погиб?! А вот так и потому.
Особо смотрели на то, не самоубийца ли погибший. Потому что таких считали ушедшими из жизни самовольно и украдкой, подло пренебрегшими обществом живых людей. Ведь если так, тогда зачем он к ним обратно лезет, если среди них так плохо было?! Вот и упокойся теперь с миром. Ан нет, места для него, оказывается, нигде не существует. Что-то гонит его обратно к живым. Может быть, это мысли о том, что он и своих оставленных детей, родившихся или только возможных, не сможет оттуда, из небытия опекать, не имея статуса упокоившегося родителя. Таких само-изгоев, добровольно отказавшихся от роли опекающего родителя в загробном мире, в общине также никогда не отпевают. Их почти никогда не поминают в молитвах или просто так. Стараются даже не думать. Как и не было таких никогда.

Великая круговая порука - вот единственно надёжный народный способ хоть как-то оторваться от наседающего мира мёртвых, часто запускающего впереди себя заложников от мира живых, то есть, всех тех, кто тем или иным насильственным способом был в нём лишён жизни. Эти добровольные помощники демонов, преисполненные чёрной зависти к неблагодарно оставшимся жить, становятся поистине ударной силой того света. Природные люди в отличие от заведомо безмозглых попов всегда знали, кто такие заложные или залужные покойники, что они постоянно и разными способами воруют живые человеческие души. Их всегда опасались и сторонились, зачастую не разрешали отпевать и хоронить на обычных человеческих кладбищах. Их никогда нельзя было опять же поминать, вносить в синодики. Даже столкновения с властями по этому поводу неоднократно случались на протяжении веков. Властям-то всегда было всё равно, что и как происходит с людьми. Если кто из них перестал дышать - так только в землю закопать, не иначе. Разговор  у правящих монстров всегда короток и один, как и у их собратьев демонов. Чуть что - и в яму! Неважно какую. Лишь бы с глаз долой и не мешал! Живые же, нормальные люди - другое дело. Среди них начальства обычно не наблюдается, у него категорически другая онтология.
Самое интересное тут состоит в том, что против чиновников и прочих баскаков власти людские заклятия от нечистой силы действуют почти также, как и от неё самой. Прежде всего, использование наиболее известной и самой жёсткой молитвы-оберега: «От мёртвого крови нет, от камня пищи нет, а вам, злодеям, до меня дела нет! Аминь!». Злоупотреблять ею конечно не стоит, небезопасно, однако всё же стоит прочитать её три раза и какая угодно тварь, здешняя или потусторонняя отстанет сразу. Обычный человек может легко проверить. Никого не убивает, зато действует на все сто. Особенно против гаишников, говорят, самых отъявленных злодеев на Земле. Даже откозырять лиходеи не успевают, застигнутые врасплох. Иногда просто пугает столь выраженная совпадаемость каких угодно представителей земной власти и эмиссаров загробного мира.

Любое здоровое человеческое сообщество перед лицом всегда агрессивного небытия, по любому поводу провоцирующего и  организующего войны, то есть, массовые переселения душ на тот свет, не имеет другого выхода, как именно занять круговую оборону и сражаться в полном окружении. Как прибегнуть к этому последнему, единственно надёжному шансу хоть как-то устоять и уцелеть в условиях непрерывных атак наголову превосходящего противника. Потому что у людей выбор в таком случае остаётся лишь один - сразу проиграть сражение и сдаться врагам рода человеческого, либо всё же попытаться измотать их, авось отступятся, хотя бы на малое время. 

Круговая порука в таком действительно святом деле - это последние бойцы мира живых, ставшие в железный круг взаимовыручки, чтобы сподручнее было отбиваться от нечистой силы. Круговая порука - это тысячелетиями отработанный приём отражения человеческой общиной непрерывных атак преисподней на её скрепы и устои. Но прежде всего, это самый надёжный способ отбиться от своих же, заложных покойников, вчерашних может быть и родных живым людям, теперь сладко зазывающих их к себе на свою новую сторону. Все, кто умер не своей смертью или сам по своей воле расстался со своей жизнью, почти всегда ведут поистине оголтелую охоту на вчерашних добрых соседей и приятелей по миру живых. Или даже и вправду родных. Вероятно по мотивам исключительно чёрной зависти: почему, мол, это мы сюда попали, а не вы, чем мы хуже оказались и почему под убой подставили именно нас, так несправедливо рассудив?!
Наконец круговая порука - это коллективная духовная сущность, это путь в истинное бессмертие души, которая не хочет, да и не может быть одна. Одним сам по себе может быть только сатана. Круговая порука - это духовно-мистический орден спасения душ, потому что в одиночку ни одна душа и вправду никогда не спасётся. Особенно демонам и заложным покойникам не нравится, когда люди сообща трудятся. Это им вообще словно кость в горле. Они просто не в состоянии тогда прорвать настолько мощно консолидированную, совместным трудом спаянную людскую оборону. Тогда они просто шарахаются от объединившихся живых душ, пуще чем иные черти от ладана.

Когда заложно-залужные покойники, несмотря ни на что, упорно не покидающие мира прежнего своего существования, кем-то подстрекаемые и управляемые начинают всё же одолевать его, в дрогнувшем мире живых могут начаться всякого рода одержимости и прочие девиации. Но и в таком случае всё бывает по разному. Смотря кого мёртвые заложники сумеют как овцу отбить от общины. Прорвав её круговую поруку, заманят, поймают, отделят от остальных живых и с помощью профессионалов того света возьмут в настоящий оборот. Отловят те мстительные покойники женщину - она становится кликушей, фактически одержимой дьяволом. Кликушество всегда считалось явлением заразным и чрезвычайно опасным для народного здоровья. Каждая кликуша становилась фактически блуждающим очагом возможной психической пандемии наподобие знаменитой «пляски Святого Витта», на фоне всеобщей чумы обуявшей в Средние века почти всю Европу. Знаменитое руководство святой инквизиции по борьбе с такой одержимостью дьяволом под названием «Молот ведьм» на самом деле было направлено именно против бесноватых кликуш, которых в основном и считали необратимо заворожёнными нечистой силой, вселяющейся в них, то есть, ведьмами. Разновидностью их являются русалки, призраки погибших женщин, которые, потеряв покой, утаскивают чужих младенцев, пытаясь самовольно вселиться в них, а то и обуянных бешеной похотью злых но добрых молодцев, вроде Гришки Распутина, Казанова, Дон Жуана, Калиостро или маркиза де Сада.

Попавшиеся к ним под влияние и крепко обработанные погибшими сородичами мужики часто начинают заниматься мерячением, а то и откровенным колдовством. Они почти всегда пребывают в трансе, словно бы их кто-то начинает вести по жизни. А на самом деле просто содействуют переселению новых душ на тот свет, в том числе и уже захваченной, инспирированной души. Действуют меряки словно под гипнозом, воют, кричат, поют, очнувшись, не помнят что делали, когда, с кем и как. Иногда специально распространяют вокруг себя эту духовную заразу и мерячить начинают целыми группами. А то и поддавшимися тому страшному мороку общинами. Это всегда означает, что согласованными ударами заложных покойников и кадровых демонов преисподней оборона людей всё-таки прорвана и данная человеческая община безвозвратно погибла, буквально выеденная преисподней изнутри. Восемьдесят процент неизлечимых психических расстройств в мире, как считал великий психиатр В.М.Бехтерев, скорее всего, происходит именно от вселения в людей неприкаянных заложных душ.

В мире без ошельмованной попами и либералами народной круговой поруки, как единственно надёжного способа эффективной обороны от нечистой силы, сейчас как никогда наседающей с того света, практически не осталось иных способов самосохранения в случае ещё более массированной, а тем более, всесторонне согласованной атаки разнообразных мертвецов. Отсюда происходят практически все беды современного мира. Прежде всего, опять же, войны, особенно самые немыслимые, между ещё вчера братскими народами, а сегодня остервенело, как все родственники, дерущимися за наследство ещё недавно их общей великой страны. Миллионами взаимно уходят на тот свет в одном только страшном статусе заложных покойников. Целые страны и народы в статусе никогда не упокоенных заложников того света?! Каково?! С напрочь отселенными, отмеряченными душами. Ничего себе! Дожили.

С другой стороны не всё так однозначно. Иногда совместные атаки демонов, бесов и заложников на редеющие редуты по-прежнему живых людей неисповедимым образом прекращались порой на целые десятилетия. Словно бы, спохватившись, мир иной давал шанс восстановиться миру этому, попускал ему всё и даже временно отступал, как бы великодушно давал подняться с колен, по-рыцарски подавая лапу. Потому что вырубленный под корень, живой мир конечно же никому не будет полезен и годен хоть к какому-то употреблению. Получалось так, будто нечистые силы внезапно входили в какой-то свой разум и начинали понимать, что дальше - всё! Гарантия взаимного и навсегда уничтожения миров проявлялась тогда более чем зримо, словно при угрозе всеобщего ядерного катаклизма. Становилось ясно, что если ослабеет или не дай бог полностью будет уничтожен весь этот человеческий мир - то это автоматически будет означать полный конец и миру иному, неживому. На ком же ему тогда паразитировать?! Умирает ведь не только хозяин, но и все паразиты в нём или на нём.

Смерть - главное событие в жизни каждого человека. Это обретение им истинного своего духовного естества. Это самое основное событие, ради которого живёт человек. Какова смерть его, таков был и человек. Важнее всего на свете - как именно уйти, как упокоиться, непременно обрести статус родителя, с того света опекающего и хранящего своих детей. «Наши мёртвые нас не оставят в беде, Наши павшие как часовые». Убитый или добровольно ушедший сам не может этого делать, душа просто не в состоянии выйти из их тела, пусть даже и давно сгнившего. Поэтому их часто и выкапывали из могил на нормальном человеческом кладбище, а потом перезахоранивали. Такие не должны быть упокоены вместе с родителями других людей, потому что кладбище - это исконно родительское место.
Заложных покойников и тех, кто сами себя убили, хоронили не просто за оградами нормальных человеческих кладбищ, а в полном смысле как можно дальше от человеческого жилья. Чаще всего предпочитали закапывать в землю между двумя елями каждого. Так делалось потому что сумрачные ели испокон веку считались наилучшими стражниками неупокоенных, неприкаянных душ. Ель же всегда считалась основным символом царства мёртвых. Ели вовсе не случайно стоят вдоль некрополя кремлёвской стены в самом сердце бездушной власти. Еловыми ветвями непременно украшали гробы. Из них делали и делают погребальные венки. Одновременно люди в силу инстинкта смерти, от рождения присущего им тяготения к мертвенной красоте, единственной как таковой вообще, придумали именно вокруг всячески украшенного символа смерти и загробной жизни - новогодней ёлки - водить детские хороводы. Не под цветущей сакурой или небольшой пальмой или фикусом в кадке, а именно под мрачной ёлкой, на которой даже микробы никогда не живут. Родственники, словно не в себе, под очевидным символом входа на тот свет прячут рождественские и новогодние подарки для самых несмышлёных деток и те вдобавок должны их сами там разыскать, шарясь буквально в подоле у символической преисподней. А потом родители недоумевают, откуда среди нового поколения появляются насильники и самоубийцы. А всё потому так, что однажды в стародавние времена власти заставили народ поклоняться своему собственному фетишу и вместе с детьми плясать вокруг, постепенно туда погружаясь. Люди до сих пор не могут прозреть и увидеть, как всё обстоит на самом деле. Настолько кол преисподней в них вбит, по самые макушки, что они просто не в состоянии выбраться из предписанной нормы полубытия. Отрешиться от наваждения, стряхнуть морок.
Случайного не бывает ничего, тем более такого, как будто бы невинная новогодняя ёлка. На самом деле это чрезвычайно зловещий, много чего предзакладывающий триггер, придуманный самим сатаной, не более того, но и не менее.

В тот миг, когда умрёт последний человек на Земле, тут же погибнут и рай с преисподней, и поднебесная канцелярия вместе с подземной, и пресловутые боженька с сатаной. Поэтому по мере повального роста суицидальных настроений двуликий тот свет становится крайне осторожен и даже щепетилен в выборе средств борьбы с живыми. Все черти сейчас чешут репу. Слишком многое им удалось! Как бы в этом не переусердствовать! В далекое прошлое канули и почти не возобновляются и кликуши с чёрными ведьмами, по-всякому одержимые дьяволом, и русалки, сделанные из погибших женщин, и психические эпидемии, надолго замененные интернетом, и тем более меряченье почти исчезнувшей касты настоящих колдунов и прочих белых или чёрных магов. Только на экранах, в коммерции, да в исчезающих книгах они и остались. Чем больше бряцают оружием массового уничтожения потерявшие разум политики, тем осторожнее относится инобытие к этому явно агонизирующему миру живых. Тем больше оно проявляет свою откровенную заинтересованность в сохранении своего живого поголовья, фактически его единственной базы и фундамента.
Про нынешний ад и говорить нечего. Тише воды и ниже травы нынче он стал вести себя. Иначе при таких колоссальных войнах живых между собой, вполне может сдаться вскорости помрёт и он сам. Если, переполнившись покойниками, не взорвётся сам по себе, то непременно сбежит в другую преисподнюю, может быть куда более крутую и страшную, чем сам он бывал когда-то. Вероятно, именно поэтому сатана в сознании людей всё чаще выбивается в положительные герои и все вспоминают, что в действительности его самого однажды просто вышвырнули с неба после тамошних поднебесных разборок, а на самом деле каким он был таким он и остался - ангелом позавчерашней утренней зари. Понятно, что такое чаще всего он сам и инспирирует, в частности через некоторые свои конторы вроде Голливуда. Вот и правильно. Поскольку то, что ты делаешь сам себе, никто и никогда тебе не сделает. Тем более чтобы хорошо. Поэтому слишком многие смотрят на сатану и без всяких учителей учатся от противного. А без таких учителей самому можно лишь чему научиться?! Правильно. Луций Анней Сенека говаривал, что только плохому. Но если и хорошему, то только очень.