Синергетика

"Ныне мы твердо знаем, что живем в мире, где сосуществуют в неразрывной связи различные времена и ископаемые различных эпох. Теперь перед нами возникает новый вопрос… Как преодолеть брешь между бытием и становлением — двумя противоречащими друг другу понятиями, одинаково необходимыми для достижения согласованного описания того странного мира, в котором мы живем?" /Пригожин И., Стенгер И. Порядок из хаоса/.

Мозг – физический носитель сознания – включает в себя специфические квантовые феномены, и раскрывает иные в сравнении с нейробиологическими, компьютерными и философскими рефлексиями когнитивных процессов.

Пространство и время — фундаментальные категории, которые пронизывают любое проявление реальности. Их можно считать основанием особого рода “кода человека”, поскольку они задают структуру человеческой жизни, встроенного природного восприятия и бессознательного принятия мира людьми.

Реальность нам представляет, что песок и пыль крупнейших мировых пустынь закрывает ныне многие свершения былых времен и исчезнувших древних цивилизаций, а неприступные горные вершины или бесконечная тундра господствует там, где человек предпринимал попытки навсегда покорить природу. Это перекликается с хайдеггеровским пониманием бытия как соучастия: человек не стоит вне мира, а находится в постоянном со бытии с ним.

Антропологический аспект моего текста сосредоточен на идее человека как пограничного существа — между природой и культурой, прошлым и будущим, возможным и действительным. Это понимание восходит к хайдеггеровскому «пастуху бытия», ответственному за сохранение смысла, но дополняется современной проблематикой: кризисом внимания, цифровой перегруженностью, утратой способности к присутствию.

Формула «не я говорю — язык говорит через меня» отсылает к лингвистической герменевтике, где язык не инструмент выражения, а среда, формирующая мышление. Это перекликается с идеями Хайдеггера о языке как «доме бытия» и с бахтинской концепцией диалога: смысл возникает не внутри индивидуального сознания, а в пространстве между говорящими, между текстом и читателем, между прошлым и настоящим.

Формула «не я вижу мир — мы видим друг друга» подчёркивает диалогический характер понимания: смысл рождается не в монологе субъекта, а во встрече с Другим — будь то горы Алтая, язык или читатель этой книги. Особую значимость приобретает проблема языка. Даже религиозная триада (вера, надежда, любовь) переосмысляется не в догматическом ключе, а как экзистенциальные ориентиры в условиях кризиса внимания и фрагментации опыта.

Философская миссия текста раскрывается через понятие служения — не власти, выгоде или идеологии, а гармонии. Эта гармония не дана как готовая целостность, а создаётся каждое мгновение через акты видения, слышания, памяти и ответа. Философы пытались всегда понять и объяснить природу человека, его место в мире и его происхождение.

А ведь философия, это еще и любопытство, и удивление перед многообразием проявления жизни. В этом смысле философия предстаёт как практика, а не доктрина: она не объясняет мир, а помогает читателю увидеть мир иначе, через призму «квантового наблюдения».

Таким фундаментальным началом может стать человек или бытие, но и понятие «жизнь» чрезвычайно важно для понимания появления и существования человека. В этом и заключается философская ставка текста: в признании того, что смысл всегда находится в движении, а дверь в будущее остаётся приоткрытой для тех, кто готов её увидеть. Через переплетение личного опыта, философских категорий и культурных кодов создаётся пространство для со размышления, где читатель становится не пассивным потребителем, а активным участником процесса понимания. И вновь возвращаясь к синергетике, вспомним:
 
«Ньютоновская наука претендовала на создание картины мира, которая была бы универсальной, детерминистической и объективной, поскольку не содержала ссылки на наблюдателя, полной, поскольку достигнутый уровень описания позволял избежать «оков» времени.

Упомянув о времени, мы подходим к самому существу проблемы. Что такое время? Следует ли нам принять ставшее традиционным после Канта противопоставление статического времени классической физики субъективно переживаемому нами времени? <…>
Теория относительности изменила классическое представление об объективности. Но она оставила неизменной другую принципиально важную отличительную особенность классической физики — претензию на «полное» описание природы…
Мы вынуждены принять плюралистический мир, в котором обратимые и необратимые процессы сосуществуют. Но такой плюралистический мир принять нелегко… <…>
На наших глазах возникает новое единство: необратимость есть источник порядка на всех уровнях. Необратимость есть тот механизм, который создает порядок из хаоса.
Пригожин И., Стенгер И. Порядок из хаоса