Путешествие в русскую сказку

После встречи с Леонардо да Винчи Алексей Павлович долго ходил под впечатлением. Ещё бы! Великий мастер эпохи Возрождения рисовал его кошку и называл её совершенством. Белка же отнеслась к этому философски: её и в Египте богиней называли, и в Италии музой — привыкать надо.

Прошёл месяц. Наступила осень. За окнами шумел ветер, срывая с деревьев последние листья, и Алексей Павлович особенно любил такие вечера — уютные, тёплые, с чашкой чая и мурлыкающей Белкой на коленях.

Но Белка, кажется, скучала. Она подолгу сидела у окна, глядя на серое небо, и её зелёные глаза становились задумчивыми.

— Что, Белка, — спросил Алексей Павлович. — Хочешь ещё куда-нибудь?

Кошка обернулась, моргнула и спрыгнула с подоконника. Она подошла к печке — старой, ещё бабушкиной, которую топили редко, только в самые холодные дни, — и поскреблась лапкой о заслонку.

— Там же ничего нет, — удивился Алексей Павлович. — Мы туда даже не заглядываем.

Но Белка настаивала. Пришлось открыть заслонку. В печке было темно и пахло золой. Алексей Павлович засунул руку и нащупал что-то деревянное, тёплое. Вытащил — и ахнул.

Это была ступа. Маленькая, игрушечная, деревянная, с вырезанными на боку узорами. А в ступе лежала метёлка — тоже игрушечная, из сухих веточек. И вокруг метёлки обвивалась знакомая золотая нитка.

— Белка, — сказал Алексей Павлович. — Это же... Это же Баба-Яга! Ты хочешь в русские сказки?

Белка мурлыкнула довольно и взяла нитку в зубы.

— Ну что ж, — вздохнул Алексей Павлович. — Где наша не пропадала. Только обещай, что мы не попадём в какую-нибудь печку и нас не съедят.

Нитка сверкнула, ступа задрожала, метёлка зашевелилась, и комната завертелась в знакомом вихре. Запахло не золой, а лесом — сырым, замшелым, грибным. И ещё немножко — болотом.

Когда движение остановилось, Алексей Павлович понял, что стоит в дремучем лесу. Вокруг — вековые ели, переплетённые корни, мхи, лишайники. Солнца почти не видно, только тусклый свет пробивается сквозь густые кроны. Где-то ухает филин, и ветки скрипят так жутко, что мурашки по коже.

— Красота, — пробормотал Алексей Павлович. — Прямо как в страшных сказках.

Белка сидела у его ног и принюхивалась. Её чёрная шерсть на фоне зелёного мха выглядела особенно загадочно, а зелёные глаза светились в сумраке, как два фонарика.

Вдруг откуда-то сбоку послышался странный звук: то ли скрип, то ли стон, то ли чьё-то кряхтенье. Алексей Павлович обернулся и обмер.

На полянке, среди берёз, стояла избушка. Но не простая — на курьих ножках. Самых настоящих, куриных, с жёлтыми когтями и шпорами. Избушка переминалась с ноги на ногу, иногда приседала и почёсывала одной ногой другую.

— Мамочки, — выдохнул Алексей Павлович. — Белка, это же она! Та самая!

Избушка заметила гостей и замерла. Из окошка высунулась голова — взлохмаченная, с длинным носом крючком и единственным зубом, торчащим вперёд.

— Кто там бродит? — скрипучим голосом спросила Баба-Яга. — Кто мою избушку пугает? А ну, повернись, избушка, к лесу задом, ко мне передом!

Избушка послушно развернулась, скрипя и охая. Теперь Баба-Яга могла рассмотреть гостей получше. Увидела Белку — и глаза её округлились.

— Ой, батюшки! — всплеснула руками Яга. — Кошка! Чёрная! С зелёными глазами! Да не простая, видать, кошка-то! А ну, заходите оба! Давно у меня гостей не было!

Дверь избушки распахнулась сама собой. Алексей Павлович переглянулся с Белкой, вздохнул и шагнул внутрь.

В избушке было... уютно. Странное дело, но Алексей Павлович ожидал увидеть черепа на полках и паутину по углам, а тут — чисто, тепло, пахнет пирогами и сушёными травами. На печке дремлет рыжий кот, на полках — горшочки с зельями, в углу — прялка с куделью.

— Садитесь за стол, — засуетилась Баба-Яга. — Чайку попьём, поговорим. Давно у меня гостей не было, всё Леший заходит, да Водяной, да Кикимора болотная. С ними не поговоришь по-человечески.

— Спасибо, бабушка, — осторожно сказал Алексей Павлович, усаживаясь за дубовый стол.

— Какая я тебе бабушка? — обиделась Яга. — Я — Яга! Баба-Яга! А бабушкой меня только внуки называют. Которые в сказках. А ты, видать, из другого мира?

— Из будущего, — кивнул Алексей Павлович.

— А-а, — протянула Яга, разливая по глиняным кружкам ароматный травяной чай. — Из будущего, значит. А кошка у тебя откуда? Чую я в ней силу великую. Не простую.

Белка тем временем спрыгнула с колен Алексея Павловича и направилась к печке, где дремал рыжий кот. Подошла, обнюхала его. Кот открыл один глаз, посмотрел на Белку, удивлённо моргнул и вдруг... засмущался. Спрыгнул с печки и начал тереться о её ноги.

— Ой, глядите-ка! — засмеялась Яга. — Мой Васька-то влюбился! Никогда такого не было! Ты, кошка, видать, особенная, коли нашего Ваську с ума свела.

Васька и правда вёл себя как влюблённый кот: он ходил за Белкой хвостиком, мурлыкал, пытался лизнуть её в нос. Белка относилась к этому снисходительно — мол, ладно уж, развлекайся.

— А ты кто будешь? — спросила Яга у Алексея Павловича. — Хозяин кошки?

— Алексей Павлович, — представился он. — Мы путешествуем по разным временам. Были у Петра Первого, у Екатерины Второй, у Брежнева, у Ельцина, в Древнем Египте, у Леонардо да Винчи...

— Ого! — восхитилась Яга. — Богатая жизнь! А у меня вот скукотища. Лес, болото, Леший, Водяной, Кикимора... Развлечений никаких. Иногда Кощей заходит, но он всё про своё: про смерть свою, про яйцо, про утку, про иглу. Надоел хуже горькой редьки.

— А в будущем о тебе сказки рассказывают, — улыбнулся Алексей Павлович. — Детям. Ты там известная личность.

— Известная? — Яга прямо засветилась от удовольствия. — Ну надо же! А какая я там? Злая? Добрая?

— Всякая, — честно сказал Алексей Павлович. — Иногда злая, иногда помогаешь добрым молодцам.

— Это правильно, — кивнула Яга. — Я ж не просто так, я по настроению. Захочу — зажарю и съем, захочу — мудрым советом помогу. Главное, чтобы человек хороший был. А ты, чувствую, хороший. И кошка у тебя — чудо.

Белка тем временем уже освоилась. Она забралась на лавку, улеглась на подушку, а Васька устроился рядом и блаженно жмурился. Похоже, у Белки появился поклонник.

— Слушай, Алексей, — заговорщически понизила голос Яга. — А может, ты мне поможешь? Дело есть одно.

— Какое? — насторожился Алексей Павлович.

— Понимаешь, — вздохнула Яга. — Змей Горыныч совсем обнаглел. Летает над лесом, пугает зверей, деревья ломает, костры разводит где попало. Лес горит! А я за лес отвечаю. Не справляюсь одна. Ты мужик взрослый, с кошкой волшебной. Может, сладите?

— С Горынычем? — Алексей Павлович поперхнулся чаем. — Баба-Яга, ты что! Он же трёхголовый! Огнём дышит! Я простой человек!

— А кошка у тебя простая? — прищурилась Яга.

Алексей Павлович посмотрел на Белку. Белка лежала на подушке, жмурилась и даже ухом не вела.

— Белка, — позвал он. — Ты слышала?

Кошка приоткрыла один глаз, лениво зевнула и снова закрыла.

— Не хочет, — понял Алексей Павлович.

— А если я ей молочка парного дам? — предложила Яга. — И рыбки вяленой. У меня есть, в погребе хранится.

Белка открыла уже оба глаза.

— И сметанки деревенской, — добавила Яга. — Сама делаю.

Белка встала, потянулась и посмотрела на Алексея Павловича таким взглядом, что он сразу понял: она согласна.

— Ну, раз так, — вздохнул Алексей Павлович. — Давай свой план, Яга.

План был простой: заманить Горыныча к избушке, а там Белка что-нибудь придумает. Что именно — Яга не уточняла, но в кошку верила безоговорочно.

— Васька, — скомандовала Яга. — Беги к Горынычу, скажи, что у меня пироги с грибами поспели, пусть прилетает угощаться.

Васька нехотя оторвался от Белки, выскочил из избушки и через минуту скрылся в лесу.

Ждали недолго. Вскоре небо потемнело, послышался гул, треск деревьев, и на поляну перед избушкой приземлился Змей Горыныч. Огромный, трёхголовый, чешуя блестит, из пастей дым валит.

— Яга! — заревели все три головы хором. — Где пироги? Есть хотим!

— Сейчас, сейчас, — засуетилась Яга, вынося огромное блюдо с пирогами. — Угощайтесь, гости дорогие!

Горыныч наклонился к пирогам, и тут из-за избушки вышла Белка. Медленно, грациозно, с достоинством. Горыныч поднял все три головы и уставился на неё.

— Эт-то что такое? — спросила левая голова.

— Кошка, — ответила правая.

— Маленькая, — добавила центральная.

Белка подошла ближе, села напротив Горыныча и посмотрела ему прямо в глаза. Одновременно во все три пары глаз. И Горыныч... замер.

— Братцы, — сказала левая голова. — А у неё глаза красивые.

— Зелёные, — согласилась правая.

— Как изумруды, — мечтательно добавила центральная.

Горыныч заворожённо смотрел на Белку, забыв про пироги. А Белка вдруг замурлыкала. Да так громко, так мелодично, что по лесу эхо пошло.

И случилось чудо: Горыныч, гроза лесов и полей, улёгся на траву, положил все три головы на лапы и зажмурился от удовольствия.

— Хорошо-то как, — промурлыкала левая голова.

— Прям как в детстве, когда мама сказки рассказывала, — подхватила правая.

— Спать охота, — зевнула центральная.

И через минуту Змей Горыныч сладко спал, похрапывая всеми тремя носами и пуская дымные колечки.

Алексей Павлович стоял с открытым ртом. Баба-Яга довольно потирала руки. А Белка подошла к Горынычу, понюхала его лапу, фыркнула и вернулась к Алексею Павловичу.

— Гениально, — выдохнул он. — Просто гениально. Ты его загипнотизировала?

— Замурлыкала, — поправила Яга. — Кошка, она мурлыканьем кого хочешь успокоит. Даже трёхголового. Спасибо тебе, Белка! Век не забуду!

Васька, который наблюдал за происходящим из-за печки, смотрел на Белку с обожанием. Он подбежал к ней и начал тереться о её бока, мурлыча и пританцовывая.

— Ну всё, — засмеялась Яга. — Васька теперь твой навеки. Увезёшь его, что ли, в своё будущее? А то он тут без тебя пропадёт.

Алексей Павлович посмотрел на Белку. Кошка задумалась, потом подошла к Ваське, лизнула его в ухо и покачала головой. Мол, нет, Вася, у нас другие планы, да и путешествия наши не для слабонервных.

Васька вздохнул, но спорить не стал.

Наступил вечер. Баба-Яга накормила гостей пирогами, напоила чаем с мёдом и лесными ягодами. Белка получила обещанное молоко, сметану и вяленую рыбку. Васька сидел рядом и грустно вздыхал.

— Пора нам, — сказал Алексей Павлович, когда стемнело.

— Жалко, — всплеснула руками Яга. — Хорошие вы гости. Приезжайте ещё! Я всегда рада. И Белку берите — она у Вас чудо-кошка, каких свет не видывал.

Белка достала из-под лавки золотую нитку (она там её заранее припрятала) и вопросительно посмотрела на Алексея Павловича.

— Прощай, Баба-Яга, — поклонился он. — Спасибо за сказку.

— Прощайте, — улыбнулась Яга. — Ваське привет передавайте. Хотя нет, Васька вот он, сам передаст.

Васька подошёл к Белке, лизнул её в нос и отступил.

— Храни тебя лес, — сказала Яга. — Счастливого пути.

Нитка сверкнула, избушка на курьих ножках поплыла, и через мгновение они снова были дома. В своей уютной квартире, где горел свет, на столе остывал чай, а за окном шумел осенний город.

Алексей Павлович опустился в кресло. Белка запрыгнула к нему на колени и замурлыкала — уже привычно, по-домашнему.

— Белка, — прошептал Алексей Павлович, гладя её тёплую шёрстку. — Ты сегодня Змея Горыныча загипнотизировала. Настоящего трёхглавого змея. Ты просто чудо.

Белка мурлыкнула довольно и свернулась клубочком. Для неё, великой путешественницы во времени, это был просто очередной вечер в компании нового поклонника и старой знакомой — Бабы-Яги.

Алексей Павлович ещё долго сидел, глядя на спящую кошку, и улыбался. На столе, рядом с недопитой чашкой чая, лежала маленькая деревянная ступа с метёлкой — сувенир из русских сказок. А на книжной полке тихонько светилась золотая нитка, готовая открыть новую дверь — в любую эпоху, в любую страну, в любую сказку, куда позовёт кошачье сердце и куда захочет отправиться Алексей Павлович вместе со своей удивительной кошкой.

— Спасибо тебе, Белка, — сказал он перед сном. — За всё спасибо.

Белка приоткрыла один глаз, мурлыкнула и снова закрыла. Она знала, что это ещё не конец. Впереди — новые приключения.