О бедном гусаре. финал

Давно закончились бои, и Пётр Никольский вернулся на свой хутор. Прослужив всю войну начальником обоза, он получил много благодарностей от командования за быструю доставку лекарственных средств в штаб во время самых жарких сражений. Все ценили и уважали Петра. Даже сам командующий фронтом товарищ Бубённый, видя бедственное положение героя, который вынужден был всю войну таскать на себе седло, выделил ему наградного коня. Пётр был несказанно рад подарку. И не важно, что он немного прихрамывал и не мог участвовать в конных атаках, но это было и хорошо. Внимание к себе Пётр ценил. Особенно на митингах и собраниях.
Пётр сидел на крыше усадьбы и, обхватив дымящуюся трубу, вглядывался вдаль. После войны Коля с Ваней помогли ему с ремонтом печки и, теперь он не мог нарадоваться теплу в доме, поэтому топил её иногда даже летом. Несмотря на жару в комнатах, он продолжал это делать, т. к. переночевать можно и на улице, но тепло в доме грело ему душу.
Вчера хуторская детвора принесла Петру новость, что приедет большой начальник из губернского города. И теперь он проглядел оба глаза, боясь пропустить момент появления клубов пыли на дороге, извещающих о приближении обоза дорогого товарища.
Залюбовавшись пасущимся недалеко конем, Пётр немного отвлёкся и чуть не свалился с крыши, когда услышал крик: «Едут! Они едут!». Быстро скатившись вниз, он выбежал на улицу и едва успел отскочить от промчавшихся мимо тачанок, на которых важно восседали товарищи и товарищи. Откашлявшись и отряхнув с себя пыль, Пётр, в окружении детворы и лающих собак, побежал к зданию сельского совета.
На площади собралась огромная толпа хуторян. Сразу появились дежурные красные флаги и транспаранты. Все горячо рукоплескали товарищам и товарищам, которые пытались вылезти из тачанок. Наконец-то им это удалось, и один из них – товарищ в кожаной куртке и с красным бантом на фуражке, вышел на трибуну. К своей великой радости в нём Пётр узнал своего боевого красного командира, с которым он штурмовал дом помещицы Ворониной. Обрадовавшись товарищу, Пётр начал протискиваться сквозь толпу, надеясь пожать ему руку. Толпа не хотела его выпускать – всем хотелось быть в первых рядах, но товарищ зорким взглядом заметил потуги Петра и едва заметно кивнул ему. Пётр заметил, что Николай с Иваном уже вертелись рядом с товарищем и, у него появилось чувство лёгкой несправедливости. Тем временем товарищ с бантом залез на тачанку, встал в полный рост и, достав из кармана лист бумаги, что-то в нём читал.
– Товарищи! – придя в себя, начал товарищ в кожаной куртке. – Я прибыл сюда для организации у вас первого колхоза в губернии. Колхоз – это самое передовое, товарищи, что только может быть в сельском хозяйстве. Вы научитесь работать и жить так, как мы хотели и за что боролись. Завтра мы выберем самого достойного из вас председателем. Специалистов я привез вам из города! – показал он рукой на стоявшую недалеко от него группу товарищей, которые стояли в стороне, отвернувшись. – А сейчас все отдыхаем, товарищи!
Только сейчас Пётр подумал, что даже не знает имени товарища в кожаной куртке. Ему стало до слёз стыдно от этой мысли, и он пошёл домой готовиться к выборам председателя колхоза.
В доме было невыносимо жарко от натопленной печи, и Пётр расположился на траве возле усадьбы. Но отдохнуть никак не получалось – Петра стали одолевать думы. Уж очень ему захотелось получить должность председателя колхоза. Должность обещала быть тёплой и сытной, что в последнее время приобрело для Петра особую важность. Конь, подаренный товарищем Бубённым, вытоптал весь огород и оставил его без урожая. Поэтому каждый вечер ему приходилось надевать костюм камердинера с красным бантом и уходить из дома. Он шёл по улицам хутора и принюхивался к запаху, который исходил от приготовленного хозяйками ужина. Когда очень хотелось кушать, или был особенно вкусный запах, он забегал в избу с криком: «У вас что-то подгорело!». Обычно напуганная хозяйка оставляла внимательного гостя до утра и, тогда спаситель наслаждался жизнью во всех её утехах. Если же дома оказывался муж, то приходилось уходить, сглатывая от обиды слюни.
Пётр понимал, что одного желания вкусно поесть и тепло поспать, будет не достаточно, чтобы его выбрали председателем. Не мог же он обвинить товарища Бубённого в своих бедах из-за подаренного коня? Здесь нехорошо попахивало и грозило суровым революционным наказанием. А этого он никак не желал себе, герою революции! Пройти всю войну, перенести столько страха и погибнуть на родном хуторе по своей неосторожности, он не хотел. Такой герой, такой герой! Он, и только он, должен быть председателем колхоза. Когда голова устала мечтать и мыслить, Пётр уснул.
Утром, разбуженный назойливым комаром, он, недовольный, вскочил и стал готовиться к получению должности. Неоцененный при старом режиме, и ставший героем во время революции, он знал, что умнее его на хуторе Новоселянинском никого нет. В этом Пётр был твёрдо уверен. Приодевшись в старое армейское, он сел на коня, чтобы выглядеть солиднее и геройски в толпе хуторян, и отправился к сельскому совету.
На площадь Пётр прибыл первым. Коля с Ваней прибежали вслед за ним и затаились на отдых в кустах. Это вызвало неприятные ощущения в доброй до того душе Петра. Он долго ходил под окнами сельского совета, и почти уснул на его ступеньках, пока дождался, когда первые петухи сообщили ему, что утро только началось. Вскоре начал собираться народ, и Пётр взобрался на коня. Ближе к обеду, когда пригрело солнце, из здания совета вышел уставший уважаемый товарищ с бантом на фуражке. Радостно потирая руки, товарищ чуть было не упал со ступенек, но всё же, прошёлся вдоль первых рядов собравшихся хуторян. Многим пожал руки, а некоторых даже и обнял. После этого залез на тачанку и осмотрелся.
– Товарищи, сегодня вы должны выбрать председателя колхоза! Я верю, что среди вас много достойных и проверенных товарищей, верных делу революции и всему бедному крестьянству! Предлагайте, кого вы считаете достойным занять это должность? Может, кто сам желает выдвинуть свою кандидатуру? – товарищ с интересом всматривался в лица хуторян и хуторянок.
Услышав про «свою кандидатуру», Пётр начал конём протискиваться вперёд, с трудом сдерживаясь от желания расчистить путь плетью. Попутно искал глазами Ваню с Колей, которые могли составить ему серьёзную конкуренцию, т. к. их было целых двое. Народ негодующе выразил протест революционной инициативе Петра, который многих согнал с насиженных мест. Но он уже и сам не мог остановить коня, и тот вынес его прямо к товарищу с красным бантом. Здесь конь потянулся губами к банту, но Пётр, в последний момент, сумел остановить надругательство над символом революции и конь разочарованно закусил удила.
– А вот и первый кандидат! – оправившись от неожиданности, произнёс товарищ с бантом, с улыбкой глядя на Петра. – Что ж, очень достойная кандидатура на должность председателя колхоза! Очень достойная! Преданный делу революции боец! Активный участник боёв! Настоящий герой, каких ещё поискать!
После таких слов товарища, Пётр покрылся краской революционного смущения и не прикрытой гордости за себя и свои революционные подвиги. Признание его революционных заслуг дало надежду на справедливые выборы председателя колхоза.
Ему уже захотелось расплакаться от счастья, но он не успел уронить даже слезинки, как из толпы хуторян, поддерживая друг друга, вышли Коля с Ваней.
– И я хочу быть председателем колхоза! – заявил Иван.
– И я! – поддержал его Николай.
– Мы хотим тоже! – дуэтом произнесли они, остановившись около товарища с бантом и попытавшись обнять его со всей революционной любезностью.
Пётр напряг весь свой слух, пытаясь понять, о чем говорят между собой хуторяне. У него испортилось настроение, когда услышал, что хуторяне готовы выбрать председателем Колю с Ваней, в надежде, что они вернут им со своей зарплаты долги, накопившиеся за несколько лет. Поправлять здоровье им приходилось часто, а доходы не позволяли возвращать безвозвратно потраченное. Если бы надежды хуторян оправдались, а желание Коли с Ваней осуществилось, то Петины хотения превратились бы в трагедию.
– Так, товарищи хуторяне! Я вижу ещё две достойные кандидатуры на столь важный пост. Эти два товарища тоже проверенные в боях и походах! – товарищ с бантом явно не ожидал такого количества желающих и достойных. – Я думаю, народ сам решит, кому быть председателем! – произнёс товарищ и подмигнул Петру.
Петр, видя поддержку товарища, немного успокоился. Расчувствовавшись, он решил, что надо рассказать собравшимся хуторянам о своих подвигах. Во время совершения которых он чуть было не лишился такой драгоценной – для дела революции, его жизни.
– А сейчас, товарищи, – продолжил товарищ, – я представлю вам главных специалистов, которых прислали из города для работы в колхозе! Это самые лучшие специалисты, которых мы только смогли найти для вашего будущего колхоза.
Товарищ, пошатываясь от избытка переполняющих его чувств, ушел, но вскоре вернулся, поддерживаемый под руки приехавшими с ним мужчиной и женщиной, которые всё время до этого стояли в стороне.
Пётр смотрел на них и не мог понять, кого они ему напоминают. Он давно так не напрягал мозг – до этого момента он работал как часы и без этого. Его стало одолевать беспокойство. Но оказалось, что хуторян эта загадка озадачила не меньше чем его. И некоторые её быстро разгадали.
 – Да это же помещица Воронина и граф Шуйский! – воскликнул какой-то самый памятливый хуторянин из толпы.
В этот момент память вернулась и к Петру. Руки непроизвольно потянулись к шашке и револьверу, но, не обнаружив оных, были вынуждены успокоиться.
– Товарищи! Дорогие хуторяне! – товарищ с бантом пытался говорить твёрдым голосом, но это у него получалось не очень. – Это вам не помещица и не граф! Это товарищ Воронина – ваш агроном, и товарищ Шуйский – ваш бухгалтер!
Народ слушал товарища, неторопливо покуривая ядрёный самосад и лениво покряхтывая. Пётр же чувствуя очередную несправедливость, снова начал искать револьвер. Он не мог понять, зачем в колхозе нужны агроном и бухгалтер, если лучше его никто на хуторе не выращивает хрен, а уж с учётом всего, что только надо учитывать, он и сам справится. Пётр хотел эти вопросы задать напрямую товарищу с бантом, но видя, что он пребывает в очень хорошем расположении духа, решил не портить ему настроение. Сглотнув обиду, он стал ждать главного события дня – выборов себя председателем.
– А теперь послушаем товарища Никольского! – призывно произнёс товарищ и подмигнул Петру.
Расправив плечи и вдохнув воздуха, столько сколько мог, Пётр начал свой рассказ. Сначала рассказал о начале своего революционного пути, «забыв» упомянуть Ваню с Колей, чтобы не портить себе репутацию. Краем глаза, наблюдая за их реакцией, он беспокоился, что они ляпнут что-то лишнее. Но всё было хорошо – они чем-то занимались в кустах в этот момент. Затем рассказал, как штурмовал здание земского собрания и усадьбу помещицы. Заметил, что реакция товарища Шуйского и товарища Ворониной была спокойной. Это его обрадовало – значит, хорошие товарищи – мешать работать не будут. Радовала его и реакция хуторян. Кто-то внимательно слушал, но не перебивал его речь вопросами. Кто-то сморенный спал, ожидая избрания Петра председателем. Кто-то из последних сил боролся со сном, отгоняя его звоном стеклянной посуды и дымом самосада.
Но особенно Петра радовал товарищ с красным бантом. Он внимательно слушал рассказ, мужественно отгоняя сон, и с улыбкой поглядывая на Петра. Пётр вдохновлялся всё больше и больше. Он чувствовал себя уже почти товарищем Бубённым, о подвигах которого писали книги и статьи в газетах.
Напоследок Пётр приготовил рассказ о главном подвиге – о захвате телеграфа и белогвардейского штаба. Вытерев пот с лица, и усевшись на коне, как можно удобнее, он с удовольствием начал своё любимое повествование. Не боясь, немного приукрашивал свой подвиг – свидетелей всё равно не было, и поглядывал за реакцией товарища с красным бантом.
Когда Петр рассказал как, прорывался к штабу, чтобы захватить телеграф, плюнул неизвестному буржую в трубку телефона, и стал переходить к кульминации – захвату штаба, то вдруг увидел, что товарищ с бантом изменился в лице. Петр с опаской снова посмотрел в сторону товарища, и у него перехватило дыхание от смутных подозрений. Холодный пот полился ручьями с Петра, несмотря на тёплый день. Товарищ с бантом пристально смотрел на него и нервно трогал кобуру револьвера. Сердце Петра ушло в одну из пяток и не хотело возвращаться. Он понимал, что револьвер помог бы решить надвигающиеся проблемы, но жалко было терять так нерационально свою драгоценную жизнь, необходимую колхозу. Да и револьвера у него не было.
– Товарищ Никольский, а пойдём поговорим о ваших подвигах подробнее! Уж очень они у тебя интересные. – холодным голосом произнёс товарищ с бантом.
Петру ничего не оставалось другого, как выполнить приказ. Он слез с коня и покорно пошел в сельский совет за товарищем, теряясь в догадках, почему так резко изменилось поведение товарища. С замиранием сердца дождался, когда за ними закрылась дверь, и он остался один на один с товарищем, без надежды на помощь даже от Николая и Ивана. 
В сельсовете было прохладно, и царил полумрак. Чувство опасности не покидало Петра. Едва глаза стали различать обстановку вокруг, как тут же  почувствовал опасность мягкой частью тела. Первый удар товарища с красным бантом пришелся прямо в дверь. Крепкая дубовая дверь выдержала удар, а товарищ, выкрикивая, совсем нереволюционные слова, отбежал к накрытому в центре комнаты столу. Отхлебнув из большой бутыли лекарственного средства, он снова рванул к Петру. Пётр оказался проворнее, а лекарство подействовало слишком быстро, и атака не принесла никакого результата товарищу. Отдышавшись, он попытался приманить Петра закуской со стола, но он не поддался соблазну, хотя и питался последние месяцы одним хреном. Какая там жареная курочка и яичница с салом, если жизнь и здоровье будущего председателя колхоза на кону.
Так продолжалось до тех пор, пока у Петра не осталось сил убегать, а у товарища закончилось лекарственное средство. Запыхавшиеся они уселись друг напротив друга по разные стороны стола. Пётр схватил куриную ногу и стал быстро набираться сил, с опаской поглядывая на товарища, который безуспешно проверял бутыли на столе.
Набравшись сил и почувствовав себя увереннее, Пётр, видя в каком состоянии находится товарищ с красным бантом, решился задать смелый вопрос.
– Товарищ, какой подвиг я неправильно совершил? – со слезами в глазах спросил Пётр. – За что Вы хотите лишить меня жизни и здоровья? Кто же тогда колхозом руководить будет?
Товарищ с хмурым выражением на лице проверил очередной стакан, достал револьвер и выстрелил в пустую бутыль. Пётр подумал, что следующая пуля будет его, но товарищ вдруг отшвырнул револьвер и, чеканя каждую букву, грозно спросил: Петя, ты зачем плюнул в ха… лицо товарищу Лепину?
Пётр от неожиданности стал трястись и соображать, зачем же он ха… в лицо товарищу Лепину? И главное, кто он такой этот Лепин? Память не давала ответов на эти вопросы. Но Пётр чувствовал, что ситуация грозит ему серьёзными последствиями и нужно срочно как-то её решить.
Неожиданно приоткрылась дверь и два гаденьких голоса сообщили, что Пётр хотел пошить мундир из революционного знамени. Верные боевые товарищи всё это время подслушивали за дверью жаркую дискуссию Петра с товарищем и решили сдать его с потрохами. Такой подлости от Вани с Колей он не ожидал.
Взгляд товарища стал ещё суровее, а рука потянулась к револьверу. Пётр напрягся. Товарищ взял револьвер, на мгновение задумался и выстрелил в … пустой стакан. Затем выстрелил ещё в один стакан и отбросил оружие.
 – Я самогона хочу! Петька, я хочу самогона! Я хочу понять, зачем ты плюнул в ха… лицо товарищу Лепину? Хочу понять, как ты мог только замыслить пошить мундир из нашего красного знамени? – прокричал грозно товарищ с красным бантом и со всей силы ударил кулаками по столу.
– Товарищ, а кто такой товарищ Лепин? – спросил Пётр, с опаской поглядывая на кулаки товарища с красным бантом. – А про красное знамя это наглая ложь! Я лишился памяти в боях с белыми и не мог такое совершить! Это, наверное, Николай с Иваном решили спьяну такое придумать! Негодяи, я вас сейчас как …!
– Ладно, ладно! – замахал руками товарищ на Петра и снова начал проверять стаканы на столе. – Я не понял, куда подевался самогон? Пётр, давай организуй нам с товарищами самого крепкого вашего самогона! Ты же на фронте был главным специалистом по лекарственным средствам. Я часто рассказывал о тебе товарищам Лепину и Бубенному. Если бы не твоя доблестная работа, то воевать было бы тяжелее. Ты наш революционный ангел-хранитель! Я так и сказал товарищу Лепину. Товарищ Лепин – это самый главный товарищ в нашей губернии. Когда наша армия штурмовала город, мы выпи… находились в штабе. Товарищ Лепин позвонил на телеграф узнать, взяли ли станцию, но какой-то белогвардейский негодяй оплевал его с ног до головы. Товарищ Лепин сильно расстроился и попросил меня лично найти негодяя и наказать по всей строгости.
  Когда товарищ закончил речь, в сельсовете стало тихо. Только жужжали мухи и шмыгали носами Ваня с Колей. Первым нарушил тишину Пётр. Он сел за стол и громко чавкая, съел ещё несколько куриных ног. Было слышно, как сзади Николай с Иваном сглатывают слюни, но подойти не решаются.
Впервые за долгое время Пётр почувствовал, что судьба повернулась к нему даже не в пол оборота, а практически обняла. Вытерев руки о штаны и утёршись рукавом, Пётр подошёл к товарищу с красным бантом и крепко пожал руку. Он светился от счастья и не скрывал радости от такого поворота. Его оценили самые важные товарищи! Уж теперь-то председателем будет точно! Никто не помешает занять такое доходное и ответственное место!
– Дорогой товарищ, сейчас быстро организуем самый лучший самогон, какой только есть в хуторе Новоселянинском! С хренком! – Пётр подмигнул Коле с Ваней и те, схватив по куску курицы со стола, виновато улыбаясь быстро стали жевать. – Сейчас Иван с Николаем, как в добрые боевые времена выполнят свой долг и доставят нам всё необходимое.
Иван с Николаем убежали выполнять срочный приказ. Товарищ, обняв Петра, как брата, повёл его к заждавшемуся народу. Хуторяне, сморенные кто солнцем, а кто другими средствами, оживились, увидев их. Пётр уверенной походкой шел, поддерживая товарища с бантом. Это был его звёздный час.
– Товарищи! Дорогие товарищи! Хуторяне! Новоселянинцы! – оттолкнув Петра, который бережно его вёл, товарищ с красным бантом, неожиданно начал свою речь. – Мы тут посовещались и решили, что лучшего председателя, чем Петя Никольский нам не сыскать! Коля с Ваней будут по части снабжения – у них большой опыт. Товарищ Воронина – агроном. Товарищ Шуйский – бухгалтер. Тоже достойные и опытные товарищи. Ну и вы наши дорогие достойные труженики. На сегодня расходимся отдыхать, а то вам завтра рано вставать на работу. Да и нам тоже надо отдохнуть.
Народ неторопливо стал расходиться. Слышались недовольные возгласы некоторых несознательных хуторян – они желали продолжения выборов, но их никто не слушал. Все настраивали себя на работу на колхозных полях и огородах. Мысленно подсчитывали трудодни и зарплату. Настроение у хуторян было приподнятым.
У сельсовета остались товарищ с бантом, Пётр, конь Петра и товарищи, приехавшие с товарищем. Иван с Николаем продолжали поиски лечебного самогона с хреном. Вечер был не за горами и все порядком устали даже от ожидания – оно было тягостным. Товарищ несколько раз высказал мысль, что может зря назначили Колю с Ваней снабженцами? А вдруг они подведут?
Товарищ с бантом подошел к Петру и, дыша ему в лицо остатками лекарственных средств, произнес:   
– Петя, ты должен оправдать наше доверие, доверие всего народа и хуторян особенно. Ты, кстати, забыл вступить в партию. Что очень странно. Учитывая слухи о желании пошить мундир из революционного знамени, это тянет на серьёзное преступление. Ещё ты оплевал товарища Лепина! Нашего товарища Лепина! Я обязан ему доложить о твоих преступлениях. Он будет решать вопрос о твоём назначении председателем и твоих преступлениях. Или твои подвиги, или твои злодеяния. Что перевесит, так и будет. Да где же наконец-то самогон! – неожиданно закончил свою речь товарищ и толкнул Петра в плечо.
Пётр мужественно выдержал толчок. Даже прямые угрозы товарища с бантом, никак на него не подействовали. Он знал, что после Новоселянинского самогона у всех отшибает память. Если товарищу не напоминать о мундире и плевках в товарища Лепина, то это навсегда будет забыто. Останется самое важное: Пётр Никольский – председатель колхоза!
Уже стало темнеть, а главных снабженцев всё не было. Товарищей клонило в сон. Если бы не комары, то все могли уснуть. Даже товарищ с красным бантом боролся с этой напастью, боясь пропустить возвращение Коли с Ваней.
– Идут! Идут, родимые! – воскликнул радостно кто-то из товарищей. – Вот сейчас и отдохнём!
Из темноты появились Иван с Николаем. Каждый тащил по две огромные бутыли с самогоном. Пот лился с них ручьями.
– Наконец-то! – товарищ с бантом схватил одну из бутылей и сделал несколько глотков. – Ух, какой крепкий! Теперь, товарищи, давайте отдыхать! Завтра будет много работы.
Все товарищи потянулись в здание сельсовета. Пётр помог дорогим снабженцам внести бутыли и поставить на стол. Пока самогон разливали по стаканам, Пётр отыскал в столе лист бумаги и быстро написал мандат о своём назначении председателем. В мандате описал свои подвиги на фронтах и упомянул, что хотя и беспартийный, но тайно поддерживал партию с 1905 года. Перечитав несколько раз своё сочинение, Пётр, выждав удобный момент, подсунул его на подпись товарищу с красным бантом. Товарищ торопился выпить четвертый стакан самогона, с радостью подписал мандат Петра, похлопал его по плечам и расцеловал. Сельсовет быстро наполнился запахом самогона, самосада и пота. Мало кто пел, но пили все. Кроме Петра.
Когда бутыли стали пустеть, Петр вместе с Колей и Ваней ещё раз сбегали за самогоном. В этот раз принесли ещё больше, несмотря на большую усталость снабженцев. Отдых продолжался, не останавливаясь на перерыв. Пётр подливал товарищам в опустошенные стаканы новые порции ядреного самогона. Вскоре товарищи вспомнили и революционные песни. Обстановка становилась всё дружественнее и теплее. Убедившись, что самогона достаточно и все заняты отдыхом, Пётр, прижимая мандат к груди, тихонько вышел.
Выйдя на крыльцо, Пётр вдохнул свежего воздуха и счастливо улыбнулся. Последний раз такое чувство у него было, когда купил в цыганском таборе свою первую лошадь. Полюбовавшись немного звёздами на небе, Пётр вздохнул и присел на ступеньке. Из сельсовета, пошатываясь, вышел товарищ с красным бантом:
– Петя! Тебе завтра в город к товарищу Лепину на доклад. Вот я всё здесь о тебе написал! – товарищ сунул Петру скомканный комок бумаги и, опустившись на коленки, медленно уполз за дверь к остальным товарищам.
 Пётр постоял в раздумьях некоторое время, теребя в руке документ. Его мысли остановились на «всё здесь о тебе написал». Пётр решительно поднялся и отправился к ближайшим кустам сирени. После этого отправился домой. Он был спокоен и уверен в себе как никогда. Дома растопил печь и лёг на кровать. Только после этого он почувствовал, каким был бурным день и как сильно он устал. Несмотря на жару в доме он уснул крепким, здоровым сном.
Утром петухи наперебой стали будить Петра. Пересчитав всех и пожелав им поскорее попасть в суп, Пётр встал с кровати. Надо было собираться в дорогу. Одев выстиранный костюм камердинера, Пётр пошел седлать любимого коня. Во дворе его уже ожидали Ваня с Колей. Придерживая друг друга, они пытались улыбаться, но у них это плохо получалось. С собой они принесли две бутыли самогона.
 – Товарищ с красным бантом просил передать товарищу Лепину! – нестройным хором произнесли они, после чего рухнули в бурьян и захрапели.
Пётр постоял у тел уставших товарищей, надеясь, что они смогут передать ещё какие-нибудь указания от товарища с бантом. Но Николай с Иваном только громче стали храпеть, не реагируя даже на укусы комаров.
Оседлав коня и погрузив бутыли с самогоном, Пётр не спеша выехал со двора. Где-то в стороне сельсовета слышались нестройные голоса товарищей, затягивающих снова и снова революционные песни. Иногда раздавались выстрелы из револьвера и голоса затихали. Пётр посмотрел ещё раз на храпящих друзей и грустно вздохнул. Он понял, что никто не выйдет его провожать. Только мандат, который он спрятал за пазуху, радовал его в эту минуту.
Уже на околице хутора за Петром увязались собаки и стали облаивать его боевого коня. Петру вспомнились старые добрые времена, когда он со своими славными гусарами прогуливался по окрестностям и собаки так же радостно их провожали.
Петру немного взгрустнулось от этих воспоминаний, но он мужественно смахнул скупую слезу настоящего героя. Впереди Петра ждала новая жизнь, за которую он дрался на фронтах и получил мандат – пропуск к своему счастью. Он погладил по гриве любимого верного коня, и он неспешна повёз его вперёд. Пётр ещё раз оглянулся на родной хутор, и мысленно произнёс: Я скоро вернусь!