Смотрины

               

                Смотрины 
         

Стучат роскошные колокола и напрягаются взведенные пружины
в часах какой-то неизведанной машины…
Суровый ветер лижет поцелуи Мессалины с притворством дуновенья ветерка 
трещит рисунок на поверхности стекла, от напряжений появления картины
И молчалив гостеприимный свет, когда устраивает Смерть смотрины…
А выбор прост, критерий есть - Любовь,
Кто ее любит – Она к тем равнодушна,
Бездушна, неулыбчива, проста, немного скучная и холодна, как мерзлота
Заброшенной пингвиньей Антарктиды…


В пылу безудержного гнева…, простушка поперхнулась ядом,
Забыв, что гнев – всегда ошибок путь…,
Была поражена смертельным взглядом, который не успеет и моргнуть,
как Смерть, услышав милый колокольчик простых проклятий, тут как тут…
Смотрины у нее, сверяет с книгой жизни, ведет учет, что ей пора давно
Покинуть все мирское казино, где Смерть бросает кубик на рулетку,
и выпадет там всегда Зеро…, где ноль – обозначение пустое…


У Смерти время – бесконечный друг в тревожном исполнении транзита
Выдергивает жизнь, как полевые колоски по повеленью судеб, без лимита,
Опровергая вечность бывших душ, косою машет на прощанье
и равнодушна к пониманью…,
Что мыслей шепот возникает сам, вдогонку покаяния слезами и сожаленью
По минувшему былому…, когда казалась Смерть антропоморфной сказкой
В туманном объяснении себя…


И ядовитый запах теплых скорпионов покажется блаженным наслажденьем,
Когда все письма молчаливых почтальонов подпишет Смерть своей рукою в утешенье
Под паутиной шелкового взгляда, под визг косы - древнейшего обряда,
Где приговор судьи, как писк летучей мыши…,
Исчезнет в мимолетности своей, а Смерть продолжит вечный разговор без эха
без улыбки, без надежды…
лишь тонкий саван в качестве одежды ее словами будет напряжен…


Ты в остальном пространстве будь голодным средь миллионов онемевших звезд
С пустым бокалом очень странный тост, что будущее приходило, отвернулось,
Вернулось в прошлое и не сбылось…
Где ноль по Кельвину – улыбка сироты, покинувшей упрямое сиротство
И протянуло руку в меркантильность бытия,
Чтоб дрейфовать с благо желанной Смертью, расспрашивая смыслы
сперматозоидов…, не спящих никогда и одинаково ведущих к смерти,
Своею жизнью заплатив сполна…


По скользким стенам тихо продвигаясь
И очень часто громко спотыкаясь…
О надписи в разорванных конвертах с печатью безысходности сирот,
Которые зовутся просто люди на фабрике консервов бывших шпрот…
«Бог изощрен» – есть надпись на воде для всех, кто не умел читать
И не умеет плавать…


А после ночи возникает утро, съедая все оттенки перламутра
И проверяя сотую пружину паук вернется снова в паутину,
Сверкнув зубами, смерти улыбаясь и дуновением пчелиных крыльев наслаждаясь,
Как ветерком, ниспосланным с утра…
Его струна споет точнее, чем певица, моргая каплями горячих слез
Под строгим наблюденьем вечной Смерти, которая у времени в друзьях
И на качелях поздних покаяний, переворачивая все песочные часы
Отмерит каждому то расстоянье, чтоб проползти, проспать или пройти…

 
Смерть ищет дружбы, чтобы долго жить, и никогда одной не умирать
Видать друзей у смерти много… и никому не убежать
От тех объятий в кругу друзей и бесконечности потоков
злых комплементов в ее честь…
и потому у Смерти есть благая весть:
Смерть - возвращение домой…, минуя вечную и бескорыстную любовь…