Данилина 11

Сергей улыбнулся и заключил её в объятия. Сердце Данилины затрепетало испуганной птицей в клетке груди.
- Лин, я люблю тебя! - прошептал он, обжигая кожу её уха горячим дыханием, и коснулся губами её виска.
По телу Данилины прокатилась дрожь, словно от удара невидимой волны. Почувствовав эту зыбь, Сергей снова накрыл её губы своими. В этом поцелуе пробуждалось что-то древнее, первобытное, клокочущее в самой глубине её существа. Непостижимая сила, дремлющая и всесокрушающая, заставила её невольно вздрогнуть, и она мягко отстранилась.
- Приходи завтра на озеро купаться, - выдохнул он, словно после долгой пробежки.
- Не обещаю, но если буду свободна… приду.
Они бродили вдвоём до самого рассвета, утопая в серебряных трелях соловьёв. Сергей не отпускал её из объятий, целовал так жадно, словно пытался восполнить время разлуки, вдохнуть в себя её запах, впитать в себя её тепло.
- Как же мне тебя не хватало… Ты приходила ко мне во снах, и с каждой ночью тоска лишь разгоралась. Бесила и обижала твоя гордость. Ты ведь никогда не сделаешь шаг навстречу первой.
- Вообще-то, первый шаг - дело парня, разве нет? Почему ты игнорировал меня? Почему ни разу не подошёл, не заговорил? Я даже не понимала, чем заслужила такое отношение.
- Я ревновал… Когда я узнал, что у тебя там, в городе, был кто-то, кто мог тебя обнимать и целовать... Меня охватила такая ярость, что я хотел тебя наказать.
Данилина вскинула брови и тихо рассмеялась.
- Серёжка, ну какой же ты глупый! Таким поведением ты только оттолкнёшь меня ещё дальше. Разве это любовь? Любовь - это не стремление раствориться в другом, не потерять себя. Любовь - это стремление к лучшему, это рост. Помнишь Омара Хайяма? "Не бойтесь потерять тех, кто не побоялся потерять вас. Чем ярче горят мосты за спиной, тем светлее дорога впереди". Я абсолютно с ним согласна.
Если я почувствую себя лишней, оборву нити, связывающие нас. Боль пронзит сердце, как осколок льда, но я выстою. Мужчина должен быть волком - гордым, независимым, выбирающим себе одну волчицу на всю жизнь. Метаться же между овцами - удел жалких баранов.
Сергей, словно зачарованный, смотрел на Данилину. В уголках губ заиграла робкая улыбка, и он, не в силах сдержаться, осыпал её лицо поцелуями.
- Лина, ты мудра, как древняя богиня, умна, как Сократ, и прекрасна, как утренняя заря. Я, наверное, и правда не достоин тебя. Твои слова врезались в память, как зарубки на сердце. Я постараюсь помнить их всегда.
Данилина уловила в его голосе дрожь сомнения, тень невысказанности. Что он скрывает? "Время - лучший судья", - подумала она, прикрывая пелену тревоги улыбкой.
- Серёжа, уже занимается заря. Пойдём домой, мне уже снится тишина.
Он молча кивнул, поднимаясь, и протянул ей руку, словно предлагая не просто помощь, а саму свою судьбу. Она приняла её, чувствуя, как жар его ладони обжигает её кожу. Сергей переплел их пальцы, и поцеловал её ладонь, словно давая негласную клятву верности самому себе. До самого дома они шли в тишине, нарушаемой лишь шёпотом ветра. Возле калитки, помедлив, он остановил её.
- Не забудь про озеро. Я буду ждать тебя там, - напомнил он и, коснувшись её губ прощальным поцелуем, быстро зашагал прочь, растворяясь в предрассветной дымке.




Новый день уже с самого рассвета дышал зноем. Данилина, предчувствуя неловкость, оставила купальник дома.
- Нет, я не буду с ним купаться. Посижу немного на солнцепёке и уйду, - обречённо подумала она.
Озеро бурлило молодостью. Раскалённый воздух дрожал от смеха купающихся, а на берегу, словно красочные лоскутки, пестрели расстеленные покрывала. Сергей, заметив Данилину, вынырнул из лазурной глубины.
- Почему ты не раздеваешься? - спросил он, стряхивая с волос капли, словно драгоценные камни.
- Я без купальника, - виновато прошептала девушка, опуская взгляд.
- Ну и что? Значит, будем купаться в платье. День испепеляющий, высохнет вмиг.
Лёгким движением он схватил её за руку и потянул к воде. Данилина отчаянно сопротивлялась, но Сергей, не обращая внимания на её протесты, обхватил её и, презрев все уговоры, нырнул вместе с ней в прохладную пучину. Вынырнув, она жадно ловила ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, а затем взорвалась возмущённым криком:
- Ты совсем спятил? Я чуть не захлебнулась!
В сердцах хлестнув ладонью по воде, она решительно направилась к берегу. Но Сергей, настигнув её, обхватил сзади и, резко развернув к себе, впился в губы обжигающим поцелуем. Не ожидая такого напора, Данилина едва не потеряла равновесие и снова окунулась в воду, но сильные руки Сергея крепко удерживали её. Целуя в ухо, он прошептал с искренним раскаянием:
- Прости… Пожалуйста, прости… Не могу передать, как я рад, что ты пришла…
- Отпусти… На нас все смотрят, - пролепетала она испуганно. - Перестань… Не целуй меня…
Девушка отчаянно пыталась вырваться из его объятий, но он не ослаблял хватку. Подхватив её на руки, он, смеясь, проговорил:
- Всё, успокойся, теперь я тебя точно не утоплю. Я больше не держу тебя.
Данилина попыталась встать, но он не позволял. Тогда в ней зародилась дерзкая хитрость. Обвив его шею руками, она жадно вдохнула влажный воздух и, оттолкнувшись от него со всей силы, нырнула, увлекая его за собой в прохладную глубь. Они вынырнули почти одновременно, но далеко друг от друга. Данилина оказалась ближе к спасительному берегу. И, оценив ситуацию, стремительно поплыла к нему, как испуганная лань. Сергей, словно дикий зверь, кинулся в погоню, пытаясь перехватить её. Ноги коснулись дна, и она, выскочив на берег, помчалась прочь. Ей удалось вырваться, но Сергей не отставал.
Смех звенел в воздухе, когда она неслась по извилистой тропинке, чувствуя его горячее дыхание у себя за спиной. Внезапно, развернувшись на бегу, она угодила прямо в его распростёртые объятия. Смеясь, он прижал её к себе и осыпал поцелуями шею, плечи, виски. Его губы нашли её губы, и поцелуй обрушился на неё, как волна, более страстный и глубокий, чем все, что она испытывала прежде. Данилина почувствовала, как её затягивает водоворот незнакомых, пугающих чувств. Оттолкнув его, она хрипло выдохнула:
- Не надо... Не надо так меня целовать…
Тяжело дыша, Сергей молча смотрел на неё, словно очнувшись от наваждения. Данилина, не зная, как сгладить неловкость, неловко отжала мокрое платье и, расправив его складки, огляделась вокруг. Заметив поросший травой холм, она взяла Сергея за руку и предложила:
- Серёж, давай поднимемся на этот холм. Я так давно там не была.
- Тогда подожди здесь, я быстро сбегаю за нашими вещами. Ты в чём пришла?
- В белых босоножках.
Она описала их и указала примерное место. Он кивнул и направился к озеру. Данилина наблюдала, как он одевается и шарит в траве в поисках её обуви. Вернувшись, он помог ей обуться. Взявшись за руки, они медленно пошли к холму, шаг за шагом покоряя его вершину. Достигнув самой высокой точки, они замерли, любуясь открывшимся видом.
- Когда-то, в беззаботном детстве, этот холм вздымался передо мной неприступной горой, вершиной мира. Теперь же, с высоты прожитых лет, я вижу, как обманчивы были детские впечатления, как наивна была вера в величие малого.
- Здесь нестерпимо жарко, - промолвил Сергей, обмахиваясь ладонью.
- Зато моё платье высохло, - с улыбкой сказала Данилина.
- Скорее вниз. Говорят, где-то у подножия бьёт родник, вода ледяная. Хочешь утолить жажду?
- Буду рада, - отозвалась девушка, чувствуя, как пересохло в горле.
Спустившись с холма, они припали к студёной воде, с благодарностью утоляя жажду. Заботливо очистив колодец от набившейся травы и сухих веток, они неспешно направились домой, унося с собой прохладу и умиротворение этого тихого места.




Два месяца пронеслись вихрем, оставив после себя лишь шлейф воспоминаний. На пороге стоял отъезд, билеты в новую жизнь. Накануне этого дня, сотканного из грусти и надежды, появился Сергей.
- Пойдём прогуляемся, - предложил он, словно боясь тишины, нависшей между ними.
- Почему ты пришёл сейчас, а не вечером? - в голосе Данилины звучало удивление, тронутое тревогой.
- Ближе к полуночи я уезжаю в Москву. Тётка приехала за мной на машине. Чтобы не застрять в объятиях пробок, решили выехать в ночь.
- Понятно, - пробормотала Данилина, и в её глазах мелькнула тень разочарования. - Подожди минутку.
Она предупредила мать и, словно вспорхнувшая с ветки птица, выскользнула из дома. Они пошли по узкой тропинке, змеящейся к реке, где шёпот течения уносил вдаль их слова.
- Лин, у меня в ноябре день рождения. Приедешь?
- Я не знаю, Серёж. Не уверена, что меня отпустят с учёбы.
- Это же праздничные дни… Пожалуйста, приезжай. Для меня это очень важно.
- Я не могу обещать, но постараюсь, - ответила она, чувствуя, как на сердце скребут кошки.
Он крепко обнял её, вдыхая аромат её волос, и поцеловал. В объятиях друг друга они тонули в коротких мгновениях счастья: шутили, играли, целовались, словно пытаясь напоследок запечатлеть друг друга в памяти. Расставаться не хотелось, время утекало сквозь пальцы, как речной песок.
- Лин, я люблю тебя! Помни об этом, - прошептал он, - и ни с кем не встречайся.
Данилина с улыбкой, скрывающей смятение, приблизилась к его лицу.
- Ты предупреждаешь меня, просишь ни с кем не встречаться, а сам? Ты обещаешь, что ни с кем не будешь встречаться? Москва - город искушений, город огней и возможностей. Вся молодёжь рвётся туда, как мотыльки на пламя. Вокруг тебя будет много девушек. Сможешь ли ты устоять перед их чарами?
Безмолвно, Сергей прильнул к её губам, словно жаждущий путник к источнику. "То-то же, - мелькнула ехидная мысль в голове Данилины. - В себе сомневаешься, а от меня требуешь клятвенной верности".
Прогулка их была недолгой, и вскоре Сергей провожал её до дома. Обняв Данилину, он закрыл глаза, стремясь навечно запечатлеть в памяти пьянящий аромат её кожи и волос. Не в силах противиться влечению, он осыпал поцелуями её шею, веки, губы…
- Ты такая… сладкая… не могу оторваться, - шептал он, прерывая поцелуи. Лина, утопая в неге момента, хранила молчание.
- Скажи что-нибудь, - взмолился он. - Ты всегда молчишь.
- Я боюсь…
- Чего ты боишься? Я же рядом.
- Боюсь, что расплачусь, - прошептала она еле слышно.
- Не надо слёз. Всего два месяца, и мы снова будем вместе. Я буду ждать.
В последний раз коснувшись её губ, он резко отвернулся и пошёл прочь, стараясь скрыть подступающую тоску. Данилина, с болью в сердце, смотрела ему вслед.
- Я буду скучать, - прошептала она в пустоту.




На шумном автовокзале Данилина отыскала взглядом Светлану.
- Светка, привет! - воскликнула она, и радость искрой сверкнула в её глазах. - Ты давно приехала?
- Только-только. Но успела выхватить нам билеты с местами да багаж оформить.
- Умница! Сейчас рассчитаюсь, - Данилина потянулась за кошельком.
- Лин, погоди, - Светлана перехватила её руку. - Не стоит здесь деньгами светить, если не хочешь, чтобы карманы обчистили. Отдашь, когда в общагу доберёмся.
- Ладно, - немного смущённо пробормотала Данилина. - Тогда присядем лучше где-нибудь в уголке, чтобы не привлекать внимания.
Вокзал жил своей жизнью: людской поток неустанно двигался, заслоняя горизонт, автобусы, словно железные киты, один за другим уносили пассажиров вдаль. Наконец, объявили и их рейс. Сдав чемоданы в багажное отделение, девушки, утомлённые ожиданием, уютно устроились в креслах и проспали всю дорогу, словно впали в безмятежную спячку.
В общежитии им выделили одну комнату на четверых. Данилину сразу очаровала новая студенческая жизнь и её обитатели. Общительная и открытая, она быстро нашла общий язык со многими. Вскоре, почувствовав в ней лидерские качества, к ней потянулись девушки. Особенно Данилине приглянулись Анюта и Маша. С Машей приятно было делиться сокровенными мыслями и переживаниями, а с Анютой душа рвалась к веселью и беззаботным шалостям.
Первые дни пролетели в вихре знакомств, обустройства и студенческой суеты. Данилина с головой окунулась в учёбу, с интересом посещая занятия и просиживая вечера в библиотеке. Своим усердием она зарекомендовала себя перед  преподавателями с хорошей стороны.
Золотая осень щедро разлила свои краски по полям, словно готовя природу к долгому зимнему сну. Для студентов это означало одно - пришла пора картофельной страды. Едва только брезжил рассвет, когда солнце лишь слегка касалось остывшей за ночь земли, вереницы автобусов уже везли студентов к бескрайним картофельным полям. Их расставляли по двое на грядку, туда и обратно, словно шахматные фигуры на гигантской доске. Данилина была в паре с Анютой. Если не считать бесконечной протяжённости грядок, работа была им привычна. Обе оказались расторопными и ловкими, словно белки, перебирающие орехи. Только начав, они уже вырвались вперёд всех, успевая наполнять корзины и опрокидывать картофель в сетки. Закончив свою часть грядки, Анюта предложила:
- Лин, может, отдохнём здесь, подождём остальных?
- А не лучше ли закончить всё, а потом уже насладиться отдыхом? - удивилась Данилина.
- Если мы закончим первыми, нас тут же отправят помогать отстающим. Я не подписывалась работать за лентяев, - возразила Анюта. - Не веришь? Понаблюдаем. А пока приляг, отдохни. Работа не убежит.
Данилина собрала сетки и расстелила их на земле, устроив себе подобие ложа. Оставшиеся бросила подруге:
- Подстели под спину. Земля ледяная, можно почки застудить.
Они успели задремать на добрых полчаса, когда к ним начали подтягиваться те, кто тоже справился со своей частью. Кто-то из девушек предложил:
- Может, поможем тем, кто плетётся в хвосте? Они только половину грядки осилили.
Услышав это, Анюта вспылила:
- Ну уж нет! Я свою грядку отпахала, и должна за других спину гнуть? Дудки! Пусть сами барахтаются, а мы как раз выспимся.
Остальные подхватили порыв.
Словно из ниоткуда возникли ящики, которыми ребята щедро поделились с девчонками, избавляя тех от соприкосновения с остывшей землёй. Вскоре их безмятежное сидение нарушил суровый голос старшего:
- Чего расселись? Там, в хвосте, люди надрываются, а вы тут господами отдыхаете. Помогать надо!
- Да мы подождём их лучше. Заслужили передышку, - возразил кто-то из толпы.
- Нам ещё картошку по пути обратно собирать, - вторил другой. - Дайте хоть немного передохнуть.
- Пусть шевелятся, чтоб за всеми успевать, - ропот недовольства поднялся со всех сторон.




Когда до финиша оставалось не больше двадцати шагов, Анюта решительно поднялась, увлекая за собой Данилину:
- Лин, пошли доделывать. Закончим, тогда ещё посидим.
И снова они оказались первыми. Вскоре к ним присоединились запыхавшиеся Маша со Светланой, а следом, словно измученные бурлаки, тяжело вздыхая, потянулись остальные.
В награду за труды каждому разрешили набрать по полведра картошки.
Октябрь разлил по полям охристые и золотые краски, словно щедрый живописец, раскинувший свои палитры. Ветер, набравший силу и прохладу, гнал пожухлую листву по бескрайним просторам, вздымая её в игривые вихри и танцующие смерчи. Земля дышала ароматом влажной листвы и увядающих трав.
Едва закончив работу, Данилина с Анютой спешили в ближний лес, стараясь не попадаться на глаза старшему. Данилина заворожённо вглядывалась в окружающее великолепие.
В лесу царила совсем иная, таинственная атмосфера. Кроны деревьев пылали всеми оттенками осенней палитры: багряным, алым, янтарным. Лучи солнца, пробиваясь сквозь листву, вышивали на земле затейливые узоры. Девушки с наслаждением ступали по опавшим листьям, устлавшим землю пёстрым ковром, внимая их тихому, умиротворяющему шуршанию - этой музыке осени. Зоркий взгляд художницы не упускал из виду ничего: грибы, словно самоцветы, прятались между сплетёнными корнями деревьев.
Воздух в октябрьском лесу был настоян на запахе грибов и влажной земли. Дышалось здесь легко и вольно. На опушках ещё алели последние цветы, отчаянно цепляющиеся за ускользающее тепло.
- Ань, гляди, сколько птиц! - воскликнула Данилина. - Они собираются в стаи, значит, готовятся к долгому перелёту. Ты только послушай, как они наполняют лес своими прощальными трелями. Я так люблю осень в октябре… Это пора тихой красоты и умиротворения, время для размышлений и подготовки к долгой зиме, время осознания цикличности жизни и неизбежности перемен.
- Ты так интересно рассказала об этом, - промолвила Анюта. - Словно кистью прошлась, и передо мной возникла картина. Ты - настоящий мастер слова.
- Я, скорее, художник, - со смехом возразила Данилина.
Работа в поле связала студенческую группу Данилины крепче, чем нити судьбы. И вот, словно наградой за труды, старший преподнёс им весть: в ноябре руководство техникума решило устроить осенний бал. Восторг вспыхнул в каждом сердце! Предвкушая праздник, все разъехались по домам.
В воздухе витало предчувствие дня рождения Сергея, и Данилина томилась в ожидании встречи. Они со Светланой приехали домой ближе к вечеру. Родительская радость не знала границ. Данилина, захлёбываясь от восторга, делилась впечатлениями обо всём, что увидела, узнала, услышала.






        Продолжение следует