Сонет 130 своими словами

Она не была ни античной нимфой, ни порождением утреннего эфира — признаться, в её зрачках не горел тот нестерпимый блеск холодных светил, о котором так бездарно слагают вирши стихоплеты Стихаря. В её губах я не находил вульгарной алости коралловых рифов; скорее, то был сложный, едва уловимый оттенок запекшейся на старом бархате крови.
Если сравнить её кожу с белизной кашмирского снега — что ж, снег этот безнадежно померк бы, ибо её плечи хранили на себе смуглую тень земных страстей. Её волосы — не шелк и не золото, но терпкая, жесткая пряжа ночи, колючая проволока, опутывающая моё смятенное сердце.
Я видел дамасские розы, чей аромат лишает рассудка в садах Прозы ру, но на её щеках не цвело ничего, кроме бледного торжества плоти. И, Боже мой, как далеко было её дыхание от тех фимиамов, что курят в лавках восточных парфюмеров!
Да, в её походке не было той призрачной легкости, с которой ступают по облакам богини — она шла по грешной, тяжелой земле, и каждый её шаг отдавался во мне глухим эхом неизбежности. И всё же, клянусь всеми забытыми кумирами, моя любовь к этой земной женщине стократ выше и честнее той фальшивой колы, которой марают бумагу поэты, ослепленные собственными таракашками.