Глава 6 дуализм реальности

Глава 6 "Дуализм реальности"

На зеркальной глади прочитанных строк пусть отблескивает дух, наделенный стилизацией живого энергопроцессора, осознающего реальность внутри себя. В современном мире шепчутся домыслы о нереальности всего сущего. Но есть лишь две реальности: физическая, явленная в плотных формах природы, и метафизическая – тонкая, неизменная, не скованная грубым материальным. И эти доводы об обманчивости мира не случайны. Пусть лишь наполовину, но они произрастают из фантастических грез киноиндустрии, где высокие технологии творят виртуальные миры, в которых сознание обретает облик реальной личности. И пусть эти видения – плод человеческой фантазии, в метафизической реальности сознание познает себя, словно устремляясь к нереальному восприятию инобытия. В обеих реальностях, как будто в зеркальной пляске, трепещут энергетические формы, чья суть двояка: физическая и метафизическая. Первая, зримая и осязаемая, пронизывает каждый предмет, каждое вещество, являя собой плоть физического мира. Вторая же, сотканная из тончайших нитей, влечет за собой симбиоз энергий, сплетая физическое с запредельным. И тогда становится очевидным, что все сущее в материальном мире не просто стандартизировано, но вовлечено в извечное взаимодействие не только с себе подобным, но и с надмирной действительностью.

52

Но возвратимся к истокам человеческого разномыслия, что пышно расцветает в низинах ограниченного и изъязвленного сознания, обреченного на самовоспроизводство. Так, в разные эпохи являлись миру мыслители, чьи умы стремились к противоположным полюсам: одни ратовали за атеистическое просвещение, другие – за религиозное откровение. В исторической панораме культур атеистические голоса настойчиво твердили о негативной роли религии, видя в ней тормоз социального прогресса и познания вселенной. Тем не менее именно естественно-научное мышление, в своей неудержимой погоне за технологическим триумфом, зачастую отвергает стремление к духовному просветлению и истинному познанию себя. Прильнув к основанию атеизма, сознание неизбежно обретает черты эгоистического и нигилистического мировоззрения. И уже в потоке атеистического вольнодумства, подстраиваясь под капризы политических идеологий и смены власти, многие устремляются к механизированному успеху, опираясь на шаткую стену псевдологики. Что же за тень сомнения пала на умы, заставив большинство взращивать химеры псевдологических мыслей, возводя искусственный быт, подобный суррогатному саду элитарной культуры и напыщенного аристократизма? Лишь немногим ведомо, что колыбель человеческой цивилизации, еще с античных времен, стояла не только на пороге совокупности общественных ценностей, но и на взлете иерархической, авторитарной власти, где особому типу личностей отводилась ключевая роль. В первозданную эпоху ее восхождением занимались самоорганизованные управленческие элиты, со временем превратившиеся в могущественные государственно руководящие круги. В то же время, темная сторона своеволия прибегала к политеистическому мировоззрению. Мотивируя свое господство над обществом якобы благосклонностью богов, жаждущих даров, почитания и жертвоприношений, они провозглашали себя синаксисом оракулов – общиной избранных, первыми посредниками между смертными и божественными сущностями.

53

Древние боги античности, как то общеизвестно, несли в себе печать добродетели или порока, и мифология наделяла их покровительством над разными ремеслами и сословиями. Но корни этих мифологических концепций и воззрения древнего мира на них допускают множество толкований. Так, некоторые уфологи утверждают, что в эпоху энеолита люди принимали посланцев внеземных цивилизаций за богов, чье явление послужило толчком к сотворению человечества. Подобная гипотеза, конечно, радикально расходится с общепринятым представлением о возникновении человека, будь то путем естественного отбора или посредством "инженерного искусства" инопланетного разума. Человек неизбежно сталкивается с колоссальными трудностями, пытаясь обосновать историческую достоверность.
Если исходить из материалов истории, говоря простым языком, то рисуется одна картина, что боги античности, со временем, оказались в числе низверженных духов. И тогда аракулы, жрецы, алчущие власти, стали черпать знания и указания из их темных источников, направляя свои усилия на порабощение слепого народа. Поразительно, но не всегда духи злобы, прикрываясь именами древних божеств, требовали почитания через человеческие жертвоприношения. Если же отбросить мнения историков и взглянуть непредвзято, становится очевидным, что жертвы выбирались отнюдь не случайно: устранялись неугодные или те, кто мешал властвующей элите.

54

Проследив истоки псевдологической склонности человека, я приложил немало усилий, дабы не упустить ни единой детали и выяснить, что в своей основе она есть не что иное, как стремление к материальному обогащению и власти. Вспомним пророческие слова царя Давида из Ветхого Завета: «Сказал я в исступлении своем: всяк человек – ложь». Отсюда напрашивается вывод: на благодатной почве желания высокого положения, социального комфорта и безмятежного существования в душе каждого человека расцветает искусство лжи. Это, вероятно, еще один пример того, как страсти, едва зародившись, становятся неотъемлемой частью его натуры, подталкивая к служению злу, к прислужникам духов злобы. Что в конечном итоге и привело человечество к глубочайшим заблуждениям и ложным знаниям. И весь современный мир тому – живое доказательство, где пропаганда лжи, льющаяся из средств массовой информации, подобна оглушительному грохоту ядерного взрыва, в то время как голос правды едва слышен, словно журчание горного ручейка. На заре человечества, когда цивилизации купались в лучах своего расцвета, им открывались тайны мироздания, ныне погребенные под пеплом времен. Современная наука лишь робко перебирает осколки этих утраченных знаний, не создавая ничего принципиально нового. И если бы человечество постигло горькую истину о том, что власть – это семя порока, взращивающее сначала духовное разложение, а затем и духовную гибель, уводя массы в пучину соблазнов и огненную геенну, то на земле воцарилась бы гармония и нравственное процветание. Ибо власть, подобно змею-искусителю, никогда не меняет своей сущности, лишь примеряет личины, проникая в мир. Обманчивая пелена существующего мира, сотканная из накопившихся знаний, увы, застилает правду, скрывая ее в тенях.

55

Для постижения целостной картины мироздания необходимо уяснить: Ангел — первичное творение, человек — вторичное. И бремя добра и зла в большей мере лежит на плечах человека, нежели на крыльях ангельских. Следовательно, источник зла следует искать в самой природе человеческой, а не в космических феноменах или, тем более, в противопоставлении ангельской природе. Люди шествуют по кругу земных испытаний, каждый мня себя первопроходцем уникального пути. Так неэлитарное заблуждение стало обыденностью мира. Ибо если все духовно слепы, кто узрит противоестественное? Тысячелетия лежат открытыми перед взором истории, и кажется, будто человек стоит на древнейшем краеугольном камне науки и религии. В то время как цивилизация, ослепленная прогрессом, отворачивалась от духовной истины, он искал просвещения – плода неустанного стремления к свету, исходящему от Святого Духа. Но из темных коридоров власти просочились ядовитые идеологии: сначала "разделяй и властвуй", затем – "властвуй или подчиняйся". Они были призваны отвлечь человека от созерцания природы истины, ибо она, словно яркий луч, рассеивает мрак всеобщего обольщения.

56

Глубинная суть Божественной истины ускользает от физического восприятия, не поддается ни зрению, ни осязанию. Невозможно запечатлеть ее ни в рукописях, ни в красках, ни в предметах, ни в символах. Истина подобна драгоценному семени, упавшему на ниву сознания. Она прорастает, но тут же подвергается атаке злобных сил, либо гибнет, не успев окрепнуть, погребенная в суетливой беспечности слепого человечества. И если человек не взрастит её внутри себя, тщетны будут поиски вовне. Не возвысится он даже над муравьем, коль не устремится к истине и разумению. Все эти понятия сплетаются в единую цепь физической и метафизической реальности, отражая откровение Бога, данное человеку и частично запечатленное в его сознании. Истина еще не постигнута им во всей полноте, как дар, требующий труда и постижения, а не как нечто, само собой разумеющееся, подобно лжи и правде. Как и в минувшие столетия, сегодня не угасают споры вокруг Священного Писания и религиозного мировоззрения, в которых неизменно стремятся отыскать незыблемую истину. Корень человеческой религиозности всегда питал стремление к осознанию своего бытия и истоков. Из Библии многим знакома последняя книга – "Апокалипсис", написанная одним из учеников Христа. Со временем, минуя философские тонкости, она претерпела переосмысление и стала ассоциироваться с "концом света". Однако, изначальный древнегреческий смысл этого слова – "снятие покровов" или "время откровения". Иными словами, это эпоха, когда человек стоит перед окончательным выбором между вечной жизнью и духовной гибелью, когда его сознание неизбежно переступит порог духовного прозрения или окончательно погрузится во тьму.

57

В кулуарах научного мира зашептались о том, что эта таинственная, необъяснимая книга – не предвестие апокалипсиса, а заря новой эры, рассвет просвещенного человечества. Она грезит о просвещении людских масс, но в то же время предвещает и массовое ослепление. Автор скрупулезно выписывает картину грядущего, начиная с прогресса постиндустриальной системы – прогресса, что под личиной комфорта и безопасности превращается в инструмент тотального контроля и подчинения. Ибо Откровение – это миг, когда срываются священные печати Божьего суда и промысла. Но суд этот не в наградах и карах, а в определении духовной траектории каждого. Вглядываясь в эволюцию человеческой души, мы видим, как рушится гармония личности, повергая ее на скользкий путь тьмы, где одни жаждут власти и насилия, а другие – славы и богатства. Страсти, эти искривленные зеркала души, словно тень ложатся на духовную биографию человека, омрачая ее чистоту. И когда вглядываешься в лик Откровения, отраженный в законах мироздания, становится очевидным: законы человеческие, призванные оберегать хрупкое равновесие общества, должны произрастать из благородных побуждений, а не из бурных страстей, ведомых жаждой власти, укоренившейся со времен первобытных. И дабы проиллюстрировать это, обратимся к Апокалипсису: не стоит видеть в нем причину земных бедствий и катаклизмов. Нет, Апокалипсис – это лишь следствие. Началом же всему послужило безудержное размножение человечества и умножение его собственных пороков, что и сдвинуло с мертвой точки маховик физических и климатических изменений, несущих в себе смертельную угрозу.

58

Религиозные сановники, словно одержимые, твердят о Дьяволе, стремящемся извести род людской через прекращение деторождения, тем самым невольно выдавая тайные замыслы темных сил. Но бесы, презрев их увещевания, преследуют противоположную цель: увековечить человеческое размножение в греховном мире, дабы непросвещенные души вечно пребывали под их властью. Это вопиющее противоречие обнажает шаткость любой религиозной иерархии, назойливо торчащей балансиром управления из утробы государственной, политической власти. Принято считать, что экологические бедствия — исключительно порождение техногенной деятельности человека. Однако, это упрощенный взгляд, не учитывающий всей глубины проблемы. Даже в Откровении Иоанна Богослова, пророчества о грядущем, лишь отчасти касаются влияния технических средств. Образ Апокалипсиса, всегда актуальный, остается за гранью рационального понимания, окутанный эсхатологической тайной. Но, внимательно изучая апокалиптическую эпопею Иоанна, с её снятием печатей с таинственной книги, начинаешь понимать, что каждая печать — это символ, предзнаменование природных катаклизмов и исторических поворотов. И в то же время, печати — это священные осколки запечатленных человеческих судеб.

59

Так или иначе, эти явления мерцают намеками на самоопределение человека, чье личностное становление преобразует окружающий мир. Не секрет, что дремлющее в глубинах древнее зло таит в себе колоссальную разрушительную энергию. Разрастаясь, эта сила обрушивается на экосферу, истощая ее жизненную энергию, что неминуемо влечет за собой природные катаклизмы. Иными словами, внутренний механизм экосистемы отзывается на духовный прогресс или регресс человечества, словно эхо, подчеркивая тем самым хрупкость и уязвимость природного мира.
Необходима ясная, трезвая память, чтобы осознать тонкое созвучие между энергией человека и безбрежной сверхэнергией Бога. Это глубинное согласование, подобное невидимой нити, связующей два мира, часто именуют взаимосвязью. Или, говоря современным языком, синергией – вдохновенным сотрудничеством Творца и его творения. И вот, в момент прямого, пусть и мимолетного, контакта этих двух энергий, на человека нисходит поток Божественного дара, словно живительный дождь, пробуждающий дремлющие ростки духа. Этот дар – импульс к реализации заложенной в нем искры, к воплощению сокровенной идеи. Благодать Божья щедро изливается на сознание, одаряя его способностями, позволяющими узреть то, что сокрыто от поверхностного взгляда, ускользает от прикосновения. Эти дары ведут человека по пути к единству с Создателем, открывая завесу над тайнами незримой, неосязаемой реальности.

60

Только Божественная благодать, в союзе с человеческим благоразумием, дарует человеку три сокровенных видения. Первое – откровение мира божественного, что становится внутренней, незыблемой очевидностью. Это не мир форм и красок, не очертаний плоти, но и не бездна пустоты. Это царство иных состояний, струящееся незримым светом, озаряющее душу изнутри. Второе видение – созерцание собственной души. Благодать и разум обнажают перед человеком зияющую пропасть его падения. Он зрит темное, смрадное дно своего сердца, где страсти извиваются ядовитыми змеями. Но именно это горькое откровение преображает душу, ибо, сокрушаясь о грехах, она взывает к Богу в покаянии, сбрасывая грязные лохмотья порока и облачаясь в светлый, венчальный наряд чистоты. Третье видение – прозрение мира окружающего. Человек видит в нем отблеск собственной души: отпадение от Бога, смутные тени утраченного рая. И тогда он начинает любить этот падший мир любовью непристрастной, исполненной жалости и боли о том, что мир сам низверг себя в пучину страданий, и глух к мольбам Божьим. Открывающиеся взору видения, ведомые антропоморфным Божеством, – это не просто проблески истины, а практические ступени восхождения к когнитивному познанию: себя, мироздания и божественной сущности. Этот путь, озарённый светом осознания, неминуемо приводит в область покаяния и преображения. Там, где человек, направляемый внутренним компасом разума и веры, навсегда изгоняет из своих деяний скверну непристойности и распущенности – порождения внутреннего зла, осколка падшей природы. Ибо всякое познание – это духовная пища, питающая разум и каждую клеточку души и тела. Оно обеспечивает неустанный рост всех составляющих человеческой природы, взращивая потребность в нравственном абсолюте и приближая к его постижению.

61

Именно поэтому союз Божественной искры и человеческого естества столь животворен на пути самопознания – как мост от зыбкого благополучия чувств к ясности разума, от грубой плоти к возвышенному духу. Самосовершенствование – это первый шаг на трансцендентальную лестницу, ведущую к обожению, где каждая ступень – символ восхождения к новым вершинам знания. Но, рождаясь в объятиях земного мира, человек зачастую пленяется его несовершенством, отражая в себе тень первородного греха.