Дорога между слов

               
   Дело было в Одессе. Город полнился героями и сюжетами, разговаривал ими со мной. Я только успевал записывать начала разговоров. Главные яркости сюжетных линий вплетались в моё студенческое  бытие. Море, молодость, творчество расстилались у моих ног, дарили манящими перспективами: слушай – пиши --лети!..
   
     Очередь в авиакассы на Екатерининской. Возник Персонаж и прямо мне в ухо размышляет:
-До Вильнюса 24 рубля, до Минска 22. Рвануть в Вильнюс?.. там по городу походить, по магазинам... и сыру купить домой привезти, - и уже в окошко кассы выдыхает:
-Вильнюс, завтра, чтоб их, бля-два рубля…

    В Художественном музее возле картины Костанди «Пастушок. Мальчик с гусями. 1918. дерево. масло». Стою и тщусь какую-нибудь мысль с картины в блокнот, но «утро-гуси-пастушок…» = мысль не идёт.
-Картины надо смотреть с расстояния двух её диагоналей, иначе не охватишь замысел художника, - звучит вдалеке голос Знатока. Я вскинул ручку, взвёл затвор – пошла мысль-пуля в патронник: записать - - - пригодится -блесну!.. И вдруг тихо, глубоко, откуда-то сверху:
- В искусстве надо не столько разбираться, сколько любить.

    Творчество – это допинг, а СО-творчество – вообще наркотик: две-три дозы и – полный улёт! Чувство общего потока, общей окрылённости  («со-опылённости»- говорил мой Учитель) и  Божьей милостью взмывания в пределы.
 
   Работаю в лагере пионервожатым (отдельный роман). Готовимся к конкурсу инсценированной песни. Ставим шоу на тему «заклеймить позором чилийскую хунту Пиночета». Режиссура- моя: пафосно и громко! Вроде, продукт готов, но терзают смутные сомнения, что слишком пафосно и громко, и всё по кругу - безфинально. Вдруг подходит Диброва (самая никакая девочка в отряде):
-Дмитрий Борисович, а давайте, когда все оторут свои речёвки, я в микрофон тихо скажу «Ин пуэбло унидо - кама селя венсидо» и все тихо-тихо  повторят: «Когда мы едины – мы непобедимы» - так и закончим. А?   
-Давай, Диброва…
    Так и делаем=получается убойно! «Зрители в восторге- они машут кулаками». Всё! - конец чилийской хунте!

   Ещё «встать на крыло» изоляция способствует: в армии кроме блокнотной прозы попёрли стихи=гремучая смесь японской пейзажной лирики и советской военной графомании:

С утра снова дождь,
И снова с утра круговерть.
Клёна мокрая ветка с оттяжкой бьёт по лицу,
И зима никак не начнётся, -
Словно жизнь не начнётся никак.

   Так и отстучал на секретной печатной машинке первого отдела сборник своих блокнотных романчиков «Дорога между слов».
    А на воле как отрезало. И много лет ни- че- го.

    А давеча защемило вдруг, замаячило, позвало…Как будто вошло в контакт...

   -Арсений, а мы ж с тобой катапульту не сделали…
   -Папа, это – давно забытая мечта (сыну  7 скоро), - а я уже в дверях, на работу опаздываю. Торможу: в воздухе повисает предчувствие важности момента, в это предчувствие  голосом  жены вплывает вопрос:
  - Дорогой, а у тебя случайно никакие мечты не похерены ?.. нельзя мечты предавать.

И Творчество моё ласково  толкает меня в спину: «Давай, дорогой, давай уже пиши. Пиши – разбегайся – взлетай!»    С Богом!