Сквозь призму воспоминаний

Время — причудливый художник. В детстве оно кажется бесконечным и текучим, а став взрослой, поражаешься его стремительности, его способности уносить за собой целые миры. Сегодня, сидя у окна, я поймала себя на мысли, как же горько осознавать: всю ту невыразимую прелесть детства мы начинаем ценить лишь тогда, когда оно безвозвратно ушло.
Всё тогда было иначе. Не просто моложе или проще, а фундаментально другим. Мы смотрели на мир незамутненным, чистым взглядом, и эта чистота преображала реальность.
Помню то солнце. Оно не просто светило, оно пылало над головой, заливая мир золотистым, почти осязаемым светом. Оно было ярче, чем сейчас, словно в детских глазах стояли особые, усиливающие цвет линзы.
А запахи! Летние поля, пропитанные полынью и разогретой на солнце землей, пахли не просто сильнее — они пахли тайной и свободой. Каждый вдох был насыщен ароматом приключения.
И звуки… Гром был не просто раскатом, а грохотом небесных битв, от которого вибрировала земля под ногами и замирало сердце. Дожди — не серые моросящие потоки, а настоящие тропические ливни, обильные, смывающие всё скучное и обыденное, оставляя после себя лужи-озера, полные отраженных облаков. И трава! Она была не по колено, а казалась выше нас, целым зеленым лесом, где можно заблудиться и открыть свою собственную неведомую страну.
Но самым удивительным было, наверное, наше собственное, детское сердце. Оно было шире, вмещая в себя не только бескрайнюю радость, но и горе, которое, хоть и было острым, как внезапный укол, так же быстро проходило, не оставляя рубцов. Каждая эмоция была в тысячу раз интенсивнее.
И, конечно, земля. Наша родная земля. Она была не просто местом жительства, а величайшей, необъятной загадкой. Каждый камень, каждое дерево, каждая тропинка — были началом волшебной истории. Это было самое великолепное, что нам было дано для жизни.
Сейчас, став взрослой, я вижу мир в его логичной, взвешенной и, чего уж там, более тусклой версии. И от этого осознания щемит сердце. Ведь там, в том ярком, высоком, громком детстве, остался ключ к настоящему, чистому счастью. И очень жаль, что его ценность я поняла, только когда оно стало лишь воспоминанием.