Часть вторая. О любви. Продолжение

 .О любви. Продолжение.

... И кто его знает...

В. Захаров, М. Исаковский. Название песни и строчка из песни. Вместо эпиграфа...

Как сложно бывает переживать укусы, удары и щипки, особенно, если они происходят не от судьбы, а по воле или от настроения того человека, который постоянно живёт рядом...

Ничего страшного. Конфликты в жизни случаются постоянно.

Даже кот, маленькое, пушистое и ласковое существо, самой судьбой и жизнью своею, предназначенное, чтобы лежать рядом и мурлыкать, даже самостоятельный пушистый кот, обижается, время от времени и с воплем ярости:

- Мам - ма мне мало мяса дала! - Кидается на туже самую руку, что как и всегда, его, пушистика, кормит.

И вот тогда выясняется, что у милого домашнего котика, существуют очень острые зубы и когти!

Не обижаешься, потому что понимаешь - в этой маленькой и плоской кошачьей головенке, мозгов помещается очень мало. А соображения еще меньше. И все инстинкты у милого домашнего кота - сплошные пищевые.

И очень просто не заметить возмущения постороннего человека, достаточно выдернуть и убрать подальше оттоптанные скандалистом собственные ноги.

А если получится еще и отойти подальше! Чем больше расстояния между собой, скандалом и скандалистом, тем легче переживается и сам конфликт...

Конфликты между людьми внутри города случайны, вспыхивают сами по себе, по поводу и без повода. Достаточно только лишь удерживать расстояние, не позволяя конфликту задевать, а себе самой не позволять вмешиваться в конфликт...

Но что же делать, если возмущения и конфликты, как укусы или щипки, поступают от того человека, который сам так решил, который захотел прожить свою жизнь рядом с твоей?...

И куда же тогда деваться?...

Если живешь рядом и вместе, то деваться то и некуда. И нет никакого другого выхода: Либо терпеть, либо уходить...

И умирает потихоньку от конфликтов и стычек, постоянных и малозаметных, как от постоянных щипков и укусов, та общность, та необходимость жить вместе, которая когда - то связывала вас.

И лезут в голову разные злые мысли:

- Зачем дальше этот беспредел терпеть, и на что еще надеяться?...

Не лучше ли прекратить взаимные мучения: Разъехаться или развестись...

Муж слег внезапно. Вроде бы не болел. Но утром не смог встать с постели.

Не слушались его руки, отказали, внезапно, ноги. И непохожа была его новая и странная болезнь на обычные болезни, которыми время от времени заболевал мужчина.

Врач - терапевт, вызванная по телефону вызовом на дом, псмотре;вши от порога, раз уж пришла по вызову, заявляет:

- Это грипп. Лечитесь...

Ещё сутки в ожиданиях проходят, когда же полегчает больному мужу после странного гриппа. Потом вызываешь "Скорую Помощь" снова. И вот уже на каталке, проваливаясь колёсами глубоко в землю, мужа вдоль по двору, без движения, к машине "Скорой помощи" везут.

На всякий случай прощаешься мысленно. Потому что из переговоров врачей с фельдшерами и по телефону, и между собой, вылавливаешь название заболевания, которое обсуждается предварительным диагнозом для будущей или возможной госпитализации:

Инсульт.

Пытаешься жить дальше. Но, кажется, что опустела без мужа не только комната мужа, не только вся квартира стала посередине лета, вдруг, холодной и пустой. Как будто бы из самого существования, оно же всегда мое существование только мое?...

И никак не может зависеть от наличия или отсутствия в моей жизни другого человека?...

Отчего - то жизнь не складывается...

И вся дальнейшая жизнь кажется пустой и бессмысленной.

Пытаешься уговаривать себя, объясняешь себе самой, что ничего же не случилось страшного. Не все же люди умирают сразу после инсульта, как после инфаркта мозга. Некоторым больным везет. Они поступают в отделение больницы, они там успешно лечатся.

Не все же повторяют печальную судьбу бабушки, сто после инсульта на левую сторону тела полежала месяц пластом, без движения. И тихо, и мирно умерла.

А организм не соглашается, своим пониманием живет. Не доверяет, не хочет он верить в то, что в больнице люди лечатся и вылечиваются.

И первым делом собственный организм отказывается от еды. Не нужна больше организму никакая пища.

Проходишь вдоль по магазину, большому универсаму и понимаешь, что не нравится никакая магазинная еда. Как будто бы муж, которого на носилках укатили в больницу, забрал вместе с собой все оттенки вкуса и запаха, которые и формировали привлекательность и прелесть фруктов, овощей, других продуктов.

Пытаешься уговорить свой организм, а он не слушается.

Но ради ребенка нужно хоть что - нибудь съестное в магазинах города покупать.

Стоишь посреди большого зала универсама и уговариваешь себя купить, хотя бы эту ма - маленькую булочку. Она такая крохотная, выглядит аппетитной.

И в это время звонит по мобильному телефону муж и слабеньким голосом и заплетающимся невнятным языком просит приехать и спасти его, потому что в той городской больнице, где он сейчас лежит, не дают ему воды, чтобы он мог напиться. А если и дают, то дают холодную и никогда не подогревают, как он дома пить привык.

А у него, у мужчины такое слабое горло!

И он уже, на пятый день лежания в больнице, простыл полностью, теперь кашляет.

И правда, даже по телефону бывает слышно, что кашель мужа не очень хороший, хриплый и бронхитный.

И булочка магазинная так и бывает в магазине забыта!

Что делать, куда бежать?

И даже если купить срочно пару бутылок минеральной воды и попробовать пробраться с ними в больницу...

То и в больницу могут не пропустить. Бутылки с водой, как передачу возьмут. Но ведь ни за что и никто не возьмет на себя хлопоты и не будет подогревать минеральную воду до теплосети внутри больницы для пациента, обычного больного человека...

И только по дороге к дому, когда закрывала за собой калитку, когда проходила узким коридором между заборами вдоль дома, когда оказывалась у садового диванчика, сделанного мужем. И им же сколоченного садового стола.

Протягивала мне навстречу ветви молодое дерево груши.

Готовилось ли обнять ласково, хотело ли утешить или уберечь от ударов и бед...

И были тем летом все ветви грушевого дерева усыпаны, в первый раз, так густо летними, уже поспевающими и спелыми фруктами.

Как вкус халвы, к султану из старого фильма почти забытого, возвращался ко мне вкус еды, потому что протягивало мне грушевое дерево навстречу ветки с некрупными, но сладкими летними грушами.

Не знаю, была ли полезна я, в то лето, для излечения мужа, своей бестолковой беготнёй в больницу, около больницы, домой обратно, была ли очень нужна и была ли необходима ребенку потому что разучилась сразу и вдруг покупать даже самую необходимую еду, хоть и старалась вспомнить нужные привычки хозяйственные.

Но груша, что была посажена мною несколько лет назад, двухлетним саженцем, в то лето меня спасла.

Она кормила меня единственным продуктом, на который у меня рот открывался, все время, пока муж лежал в больнице. Грушевое дерево не спрашивало меня ни о чем, протягивало на ветках груши и листвой шуршало, тихо и ласково.

Я груши грызла и думала о том, что мне, наверное, всего только и надо, чтобы муж вернулся из больницы, хотя бы и недовылеченный, но живой и тёплый. Тот, который может, хотя бы, самостоятельно дышать!

И это уже почти что счастье!