Спасение Белого Орла Глава 8

(Предыдущая глава: http://proza.ru/2026/02/12/846)

Глава 8

На следующий день с утра всё было готово, чтобы начать подъём. Амортизаторы были восстановлены и проверены, планетарные двигатели промыты и продуты (два сопла из 24-х оказались повреждёнными, поэтому их двигатели пришлось демонтировать!), подъёмные лебёдки установлены и испытаны. Экипаж покинул звездолёт, на борту осталась только вахта наблюдателей.

Экипаж «Корсара» вместе с капитаном могли следить за процессом только по спутниковой связи, поскольку корабль находился на другой стороне планеты. Дело в том, что было решено начать подъём не раньше, чем после ухода «чужого» за горизонт. Поэтому «Корсар», летящий впереди, был уже давно вне пределов видимости.

Капитан Флинт немного нервничал. Он в который уже раз проверил всех операторов, расставленных на лебёдках и робототехников с их подопечными механизмами, лично убедился, что управление амортизаторами включено. Но всё никак не мог подать команду на подъём.

Ровно в назначенное время «Корсар» вышел на связь, и капитан Гленн пожелал удачи всему экипажу «Белого Орла». Капитан Флинт поблагодарил коллегу и скомандовал: «Подъём!»

Восемь автоматических лебёдок натянули тросы, накинутые на верхний ярус корабля. Операторы пристально смотрели на положение амортизаторов, часть которых ещё висела в воздухе. Нос звездолёта дрогнул, а до слуха собравшихся донесся треск оставшихся на площадке остеклованных плит. Лебёдки завыли более натужно, им вторил звон натянутых тросов.

Корпус «Белого Орла» оторвался от песчаной насыпи и медленно стал уменьшать угол наклона, стремясь к вертикали. Вой лебёдок стал тише.

Амортизаторы, висевшие в воздухе, коснулись земли и начали принимать на себя гигантский вес корабля. Отдельно стоящий в стороне инженер с теодолитом громко отсчитывал градусы отклонения звездолёта от вертикали.
 
Наконец, через сорок минут после начала операции в воздухе и в эфире прозвучало громкое «Ноль!» «Белый Орёл» стоял вертикально, направив нос в зенит!

Вокруг кольца амортизаторов суетились люди и роботы, выравнивая давление площадок на грунт. Группа инженеров осматривала испачканный засохшей грязью и песком борт корабля, которым он прижимался к грунту ещё час назад.

На связь вышел «Корсар». Капитан Гленн поздравил экипаж «Белого Орла» с тем, что они снова в строю. И сообщил, что начинает готовиться к посадке для передачи им топливных элементов.

Суета вокруг «Белого Орла» не прекращалась. Открылись обе нижних аппарели, грузовые трюмы стали принимать не нужные больше землеройные механизмы. Роботы-погрузчики разбирали жилые модули, а по гладким бокам корпуса ползали автоматы, очищающие поверхность от мельчайших частиц песка, и заодно проверяющие целостность швов.
 

Фокс получил команду проверить готовность выбранной площадки к посадке на неё «Корсара». Капитан Гленн сказал, что будет ждать его сообщения в течение часа, после чего примет решение, садиться на этом витке или на следующих.

Жёлтое солнце было в зените, когда «Циклоп» набрал высоту и начал облёт площадки, внимательно осматривая сушу и, в особенности, океан. Но всё было спокойно, обе поверхности были пусты до самого горизонта.

Фокс поднял суперкоптер на пять километров и стал описывать круги над площадкой. На этой высоте уже была заметна кривизна горизонта, но всё равно на поверхности океана и на берегу не было заметно ничего подозрительного. О чём Фокс и доложил Гленну, добавив, что он будет встречать в воздухе идущий на посадку «Корсар». После чего приземлился возле посадочной площадки и стал ждать сигнала.


На борту «Корсара» готовили к запуску суперкоптер «Антей». Боцман Пападакис показывал капитану портативный излучатель, установленный на крыше вместо зенитного автомата. Зарядов генератора антиматерии должно было хватить на два полновесных залпа. Кроме того, обе лазерные турели тоже были готовы к бою.
Рядом с боцманом давал пояснения второй пилот Дуглас, а двое остальных членов их команды находились внутри, регулируя прицелы и проверяя навигационные приборы. Загрузка суперкоптера была завершена, экипаж – готов к вылету.

Капитан Гленн в очередной раз обсудил с боцманом тактические манёвры и действия при проявлении «чужим» враждебных намерений.

Осмотрев «Антей», Гленн убедился, что для его выхода на орбиту всё готово. Суперкоптер с максимальной загрузкой имел автономность десять суток, а при чрезвычайных обстоятельствах – мог продержаться в космосе ещё пять дней в режиме жёсткой экономии. Запаса кислорода при четырёх членах экипажа хватало на две с половиной недели.

Гленн пожелал всем удачи и ещё раз повторил:
  -     Если что – немедленно вниз, под защиту обоих звездолётов!
  -     Всё будет в порядке, кэп! – бодро ответил Пападакис, – Мои ребята не подведут!
Он и второй пилот отдали честь и поднялись на борт «Антея».


Через десять минут магниты мягко вытолкнули суперкоптер из шлюза. Пападакис, маневрируя, отвёл «Антей» от корабля и слегка обогнал его, заняв место прямо перед носом «Корсара». После чего плавно развернулся кормой вперёд, так, чтобы прицел излучателя был направлен на то место, где должен был появиться «чужой».
«Корсар» мигнул огнями и тоже стал разворачиваться кормой вперёд. Через пятнадцать минут он должен был подойти к точке начала торможения.

Капитан Гленн, прижатый ремнями к креслу, сидел перед пультом, готовый дать первый тормозной импульс, чтобы сойти с орбиты. Доклад Фокса внушал уверенность, что всё должно пройти штатно.
 
Цифры на табло высветили цепочку нулей, пискнул сигнал готовности, и Гленн нажал клавишу автопилота, разрешая начать предпосадочный манёвр.

Пападакис наблюдал на своём экране весь процесс. «Корсар», плывущий в нескольких километрах вдруг выпустил струю газа из тормозного двигателя буквально ему в лицо. Пападакис даже вздрогнул, хотя был готов к этому. Облако холодного газа пролетело мимо «Антея», а звездолёт начал отставать и проваливаться, переходя на более низкую орбиту, вернее, спираль, ведущую к точке посадки.

Теперь перед  «Антеем» высветился «чужой», висящий над самым горизонтом, безжизненный и внешне нестрашный.

«Корсар» уходил всё ниже и отставал всё больше. Через какое-то время Пападакис увидел, как у звездолёта заработали планетарные двигатели. Их пламя, сначала не очень сильное, разгоралось всё ярче, превращаясь в кольцо длинных струй, гасящих инерцию корабля и его орбитальную скорость для безопасного входа в атмосферу.


Пападакис перевёл взгляд на «чужого», а потом машинально взглянул на тёмный экран индикатора излучений. И вдруг каким-то шестым чувством понял, что что-то не так. Словно почувствовав мысли боцмана, экран индикатора показал присутствие слабого радиоизлучения.

Пападакис внимательно присмотрелся к силуэту чужого звездолёта и понял, что он изменился. Теперь корабль летел немного боком, а его нос медленно опускался. Одновременно вокруг его корпуса стали заметны белые газовые струи – корабль явно маневрировал.

Пападакис долго не раздумывал. Он скомандовал обоим стрелкам приготовить оружие, включил двигатели и перевёл автопилот на сближение с «чужим». После чего передал управление Дугласу, а сам сел за пульт главного излучателя. «Антей» начал медленно разгоняться.

Пападакис навёл прицел на «чужого» и скомандовал:
  -     Разрядник, залп!

С крыши «Антея» вылетела гирлянда шаровых молний и, не встречая сопротивления воздуха, понеслась к «чужому». Часть ярких шаров разбилась о корпус вражеского звездолёта, а часть разорвалась над ним. Корпус корабля окутало голубое пламя электрических разрядов, он словно замер в одном положении, а потом стал медленно поднимать нос, нацеливая его на «Антея».

Пападакис снова скомандовал:
  -     Носовая! Лазером по центру! Беглый огонь!
Из носовой турели в направлении «чужого» вылетели цветные огоньки, показывая траекторию луча. «Антей» ощутимо встряхнуло несколько раз – это заработали мощные генераторы накачки носового лазера.
 
На изображении «чужого» появилось несколько ярких пятен – мест попаданий лазерных лучей. Позади его кормы появилось пламя, стало понятно, что корабль запустил основные двигатели. В результате этого он начал не только приближаться, но и переходить на более высокую орбиту, подставляя под прицелы «Антея» своё чёрное брюхо.
 
И тут от него в сторону «Антея» полетел серебристый огонёк, а за ним ещё один. Потом ещё и ещё. Пападакис только и успел скомандовать: «Перехват!». Но Дуглас уже сам перевёл огонь на приближающиеся шарики. Лазер бил с максимальной частотой, но время перезарядки у него было слишком большим, и Дуглас понял, что не успевает сбить все. «Эх, сейчас бы зенитным автоматом добавить!» – мелькнула короткая мысль, но он вспомнил, что автомат демонтирован и заменён излучателем антипротонов.

Продолжая бить из лазерной турели, Дуглас в отчаянии крикнул: «Кормовой! Помогай!» Но кормовая турель не могла помочь, её сектор обстрела не захватывал носовой конус.

Дуглас видел, что пара шаров, не попавших под лазерный луч, приближается с угрожающей быстротой. Он продолжал давить на гашетку лазерной пушки, дожидаясь выстрела, а ногой со всей силы двинул левую педаль, вводя «Антея» в крутой разворот.

Суперкоптер стремительно повалился в левый вираж, и тут же мимо кабины промелькнул первый пропущенный шар. Сзади сверкнуло, и все ощутили как корпус «Антея» содрогнулся. Одновременно с этим носовой лазер наконец-то набрал заряд и ударил лучом по второму шару, который был уже слишком близко. Теперь рвануло впереди, да так, что на мгновение все ослепли. Снизу послышался металлический звон – это несколько осколков попали чуть ниже кабины.

Рядом с «Антеем» начал разгораться настоящий фейерверк. Вспыхивали беззвучными взрывами серебристые шары, поражённые лазерным лучом носовой установки. С небольшими интервалами начали взрываться молнии, окутывая чужой корабль голубым огнём. Пламя разгоревшихся двигателей звездолёта перечёркивала всю эту адскую картину розово-голубыми клинками. И всё это великолепие с ускорением улетало от планеты в непроглядную черноту космоса.
 

К счастью, прицелы не сбились, автоматика уверенно вела уходящего вверх «чужого».
Стрелок кормовой турели, не дожидаясь отдельной команды, ударил лучом полной мощности по корпусу «чужого», рассчитывая пропороть его брюхо. А с крыши суперкоптера понеслась новая гирлянда шаровых молний, направляясь прямо на пересечение с его курсом. Но «чужой» словно не чувствовал ударов, и продолжал разгоняться. И всё-таки траекторию он изменил, нацелив нос на сверкающую среди соседних звёзд Вегу.

Пападакис понял, что им на суперкоптере не догнать разогнавшийся звездолёт. Но и отпускать его просто так он не рассчитывал. Поэтому, ещё раз проверив прицел, он откинул предохранительную скобу и нажал большую красную кнопку излучателя.
Конический раструб на крыше мгновенно раскалился докрасна, его магниты поглотили колоссальный ток генератора, формируя мощный пучок антипротонов.

На этот раз суперкоптер тряхнуло по-настоящему. По металлу корпуса распространился гулкий звук, огни на панели управления чуть пригасли, а на экранах появилось размытое изображение гигантского серебристого облака, с огромной скоростью устремившегося вдогонку за чужим кораблём. Где-то далеко начали беззвучно возникать и пропадать яркие вспышки аннигиляции, но какая материя сгорала в этих вспышках – космическая  пыль, метеориты или фрагменты «чужого» – было не понять.


Пападакис скомандовал «Отбой!» и выключил основные двигатели. После чего переключил автопилот на возвращение на прежнюю орбиту. Потом повернулся к экипажу и произнёс:
  -     Спасибо, ребята! Я думаю, мы справились! – голос его звучал хрипло и слегка дрожал.
  -     Как думаешь, дружище, – обратился он к Дугласу, – попал я в супостата или нет?
  -     Эфир чист, боцман! По всем диапазонам только шум. Если вы его и не сожгли, то задницу ему поджарили точно!
  -     А что по тем попаданиям? Мы получили и по хвосту, и по носу!
  -     Аварийных сигналов нет! – Дуглас обежал глазами панели, – Все зелёные!
  -     Ну, дай бог, чтобы так и было. После посадки «Корсара» проверим визуально. А сейчас пора докладывать.

Пападакис дал общий вызов и спокойным голосом объявил:
  -     Внимание! Здесь «Антей»! «Чужой» покинул орбиту! Опасность из космоса ликвидирована!
  -     Спасибо, «Антей»! – тут же прозвучал ответ с «Белого Орла», – Наблюдаем посадку «Корсара»! Всё штатно. До связи!
Пападакис улыбнулся и проговорил, обращаясь к экипажу:
  -     Всем отдыхать! Я – на вахте!
С этими словами он распустил ремни кресла и, глядя на экраны, достал плитку шоколада.

                (Продолжение следует)