Предчувствие недоброго

  Бабушки дома не оказалось. Выпив чашечку холодного зеленого чая, Алима решила немного отдохнуть. Она долго разглядывала колечко, закрыв дверь изнутри, чтобы бабушка не увидела его и не стала задавать лишние вопросы. Конечно же, она покажет его потом и ей, и маме. Но пока…
   Алима быстро погрузилась в сон.               
     ***
- Ты – самая яркая звезда Вселенной. Обещаю ценить все, что делаешь.  Я стану тебе другом, братом, мужем. Небом и землей. Стеной и крышей.
- Кем же буду я для тебя?
- Воздухом, без которого не жить.
- А можно мне желать стать для тебя сестрой, подругой?
- Я не сомневаюсь, что так и будет...

...Алима проснулась и долго не могла понять: сон или явь.
      ***
 - Извини, голова разболелась, - оправдывалась внучка, когда бабушка заглянула к ней.
  Только сейчас Алима вспомнила, как еще в селе ее чуть не сбила машина. Но рассказывать об этом все же не решилась. Киса сделала легкий массаж, потянула за верхнюю челюсть, потерла внучке виски, напоила ее сладким чаем и отправила спать.
  Надо показать внучке подвенечное платье. Дождавшись, когда внучка уснет, Киса принесла платье на плечиках и повесила на стене прямо напротив спящей красавицы. Белоснежный, плетенный, словно из паутины, шарф, был осыпан мелкими искусственными жемчужинами. вернулась еще раз и положила на стол старинный серебряный пояс, украшенный бирюзой и позолотой.
- Утром подскажу внучке, как до блеска натереть зубным порошком пластинки пояса. Киса постояла немного. Любуясь спящей внучкой, поправила на ней легкую простыню и пошла к себе. Достала из пакета промокшие ткани, улыбнулась про себя, не поняв, почему внучка не сказала, что намочила ткань. Развесив отрезы ткани сохнуть, она стала рисовать модели платьев, которые предложит внучке. За этим нехитрым занятием и уснула.
     С первыми игривыми лучами солнца, которые самым бессовестным образом, заглядывали во все щели, проснулась и Алима. Слегка потянувшись, она направила свой взор на противоположную стену. Перед ней висело белоснежное платье - точно такое, какое она видела в фильме-сказке "Три орешка для Золушки№. Словно боясь спугнуть красоту и сказку, на цыпочках подошла к платью, накинула на голову шарф и приложила серебряный пояс.
- Нравится? - услышала девушка приятный мягкий голос бабушки. - Этот пояс мне достался от моей мамы, а ей - от ее мамы. Ты - восьмая. Надеюсь, ты - последняя, кто его наденет. Ты родишь мне правнука.
- Что ты, бабушка? - покраснела девушка и быстро сняла шарф и пояс.
- Давай, рассказывай, как там у вас дела? Как наш будущий зять? Говорят, он нашел неплохую работу, - не унималась Киса.
- Лучше подскажи, чем тебе помочь. Что мне сделать? - продолжала смущаться девушка.
- Ничего не надо, давай позавтракаем, а потом посмотришь модели, которые я собираюсь тебе пошить, - обняла бабушка внучку и повела с собой.
- Почему ты не ешь? Попробуй лепешку с сыром, - подвинула бабушка к Алиме кусок толстой свежей лепешки.
- Что-то не хочется.
     Выпив стакан свежего молока, прибрав за собой, девушка вышла во двор. На душе муторно.
- Странные какие-то ощущения.  Что со мной?
   Потом появилось чувство тревоги. Вдруг ей послышался голос матери. Она даже обернулась.
   Эти предчувствия недоброго не покидали девушку целый день. Перед сумерками на душе появилась какая-то пустота. Опять вспомнила слова бабушки: “Надеюсь, ты - последняя, кто его наденет".
   Алима взяла пояс и начала его разглядывать. В серебряных пластинах увидела отражение своего лица. Всмотрелась. Вдруг...увидела лицо Ибрагима, залитое кровью.
- Ва дела! (О!Бог!), - Алима отбросила пояс.
На крик вбежала бабушка.
- Что с тобой? Что случилось? Не молчи? Говори! - трясла Киса девушку.
- Баба, можно я сегодня поеду домой, а завтра утром вернусь? - спросила внучка.
- Конечно, можно. И платье с собой забери, покажешь маме. Примеришь его дома с серебряным поясом.
- Баба, я пояс этот не хочу. Он мне не нравится.
- А мы все выходили замуж в нем. Если не хочешь, то не бери. Может это и к лучшему. Может, ты и, вправду, родишь мне правнука. А лучше сразу двоих.
=================== Отрывок из рассказа "Злой рок.."