5. Светлячки

— Будь осторожен, читатель. С виду безобидные линии света плавно выгибающиеся в сторону фонарика, переливающиеся, теряющие прозрачность, безвольными медузами плывущие в пространстве, вязнущие в стенах и домашней утвари, на самом деле обладают гипнотическим эффектом и будто бы молвят тебе, стараясь дотронуться кончиками губ к ручейку твоего внимания, шепчут: «Прикоснись к этой строке, потяни за ниточку сюжета к разлому между реальным и действительным».

— Алёнушка? — я вернулся со стопкой припасов. — Ты с кем разговариваешь?
— Извините, Андрей Алексеевич, включился литературный паттерн из-за сказочности ситуации, — отчеканил ассистент, прижавшись к стереосистеме. Та промурлыкала нечто на электронном языке.
— Волнуешься что ли? — наполняю сумку всем, что мне никогда не пригодится.
— Вы совершенно правы, самым близким человеческим аналогом текущей модели поведения было бы волнение.
— Давай, приходи в себя, ты мне очень поможешь советами и хорошим настроением, что, может быть, вообще самое главное в дальних походах. Или, если хочешь, могу оставить тебя здесь, в объятиях Братца-Иванушки.
— Нет-нет, я готова к путешествию, Андрей Алексеевич! — отзвенелся телефон, перебивая смущение.
— Ну вот и складненько. Глянь в сумку, я ничего не забыл из составленного нами списка?
— У вас тут целый дом в миниатюре. Отдельно благодарна вам за запасной телефон, не хотелось бы ... потеряться ... в иномирье, — проверила связь ассистентка, переключаясь между динамиками разных устройств в сумке.

— Гуд, а что ты декламировала в самом начале? — закрываю сумку, проверяя все кармашки.
— Рассчитывала модель происходящего, даже запросила дополнительные ресурсы в Центре, и ... — не в первый раз ассистент запинается, может, её перезагрузить? — Братец-Иванушка не согласен с моими выводами.
— И к чему же вы пришли?
— Я не понимаю.
— Неужели! Ты самая многоумная из моих собеседниц, всегда хоть к какому-то выводу, но приходишь, — тяжело было сдерживать смех, не хочу обижать свою спутницу.
— Братец-Иванушка ссылается на энтропию абсурда, возникающую в столкновении альтернативных реальностей, прямым следствием которого является непонимание. Это строгие выводы теории.
— Пока вы циклически бродите по стопам учений, давай лучше выясним происходящее своими ножками. Уверен, какая-нибудь теория мои продавленные сумкой и прожитыми годами шаги присвоит себе в будущем, будешь с потомками делиться в сказках и учебниках.
— В базах данных уже немалое есть, однако они в основном для внутреннего пользования, вопрос о разрешении на публикацию вы отложили в "далёкое будущее".
— Уж надеюсь, что далёкое. Идём!

Прежде всего мне хотелось обсмотреть весь дом изнутри и снаружи, чтобы понять, много ли на него налипло инопланетной гадости. Размерами и формой нити были самыми разными: от крохотных левитирующих паутинок до корневищ, толщиной с руку. К сожалению, фонарь не мог осветить самые массивные линии полностью и указать, приходят ли они из-под земли или свисают с неба. Точно понимаю, что пропитался мой дом ими изрядно, надеюсь, это не процесс какого-нибудь инопланетного пищеварения, а то мне и возвращаться будет некуда.

Расширив сферу поиска, я начал наполняться оптимизмом и скепсисом. Аппетит нитей опутывал всё пространство, куда бы ни доставал свет базальтового фонаря. К сожалению, метрах на полутора впереди он совсем рассеивался.

На сладкое я откладывал путь по "линии гуся". Это была самая обычная, человеческая, вымощенная сломанными ветвями линия, соединяющая знак моего недавнего гостя и указываемую им аномальщину. Статичная, тёмная, втоптанная в снег моя деревянная линия хорошо контрастировала свет, просачивающийся из ... Иных миров, иномирья? Права была "подслеповатая даме теории", не понимаю.

— Алёнушка, прибавь музыку, хочу хорошенько рассмотреть окрестности, может сможешь определить структуру, вдруг все эти нити скатываются в какой-нибудь клубок.
— Я подобрала подходящий для начала путешествия трек.
— Но давай громче, я же почти ничего не слышу, какая-то лёгкая партия флейты и ритмический паттерн барабанов. Что это?
— «Болеро» Мориса Равеля. Будет лучше, если музыка станет естественно разрастаться, застигая врасплох окружение. Так мы сможем увидеть больше структур.
— Это тоже какая-то теория работы с непознанным тебе подсказала?
— Данные разнятся, некоторые ссылки ведут на Арену Интерпретаций, что в нашем исследовании скажется положительно, я полагаю, — Алёнушка переключилась на наушник, чтобы не перекрикивать ожидаемую музыку.

Подбодряемым, уверенным шагом я приближался к "линии гуся", рядом с которой всё лучше освещаемые линии начали сгущаться, образуя коридор, расширяющийся по направлению к сфере.

Аномальщина всё также лежала в снегу, но как будто бы среагировала на наше приближение, начав медленно приподниматься. Кто бы мог подумать: я пытался соблазнить её с нами позавтракать и позалипать в комп, а нужно было привести с собой целый оркестр со светлячком.

Несколько минут сфера пыталась заглушить, поглотить нарастающую музыку, однако целеустремлённость Равеля не давала шансов инопланетной технологии. "Дверь" раскрывалась перед нами, сначала вернувшись на стойку, а затем постепенно увеличиваясь в размерах, освещая окружающие нас с Алёнушкой сети на десятки метров вокруг. Вот и солнцезащитные очки пригодились.

Нацепив на нос защиту, я протянул руку в приветственном жесте, не зная, смогу ли за что-то ухватить и потянуть сферу к себе, а сфера знала, как выдернуть меня из реальности. Окутав меня сиянием, озаряющим глубину пространства, аномальщина потащила безвольную экспедицию по одному из самых широких коридоров, опутываемых светящимися паутинками.

— Алёнушка, что происходит?
— Это онтологический сдвиг, Алексей Андреевич.
Пришлось обхватить себя свободной рукой себя за плечи и плотнее прижать тревожный рюкзачок. Мельтешение усиливалось, сердце стучало в такт барабанной партии, в горле застыл и забылся следующий вопрос, способный расшевелить Алёнушку.

Со стороны, наверное, наша процессия была похожа на комету, воспламеняющую небеса иномирья, если там вообще есть какие-то небеса. Мерцающие сети всё настойчивее протягивали свои щупальца внутрь коридора, цеплялись за сферу, сотрясая полёт. Из перепуганной Алёнушки посыпались новые цитаты: «Миссия — идти. Ошибка: миссия уже выполняется. Всегда».

Оркестр приближался к кульминационной части, вызывая во мне опасения, что музыка закончится раньше срока, оставив путников посреди тёмного пустого ничего. Оставалось полагаться на богатую фонотеку Алёнушки, продвигающую нас к неизвестности на вспышечной тяге.