Ветер между строк...

Ольга Сергеевна Баранова, родилась 25 августа 1984 года в ст. Новопокровская. Российская писательница и поэтесса в жанре современной русской литературы. Автор стихов, прозы, песен, любовных романов, детективов, исторической литературы, фэнтези.














Пролог

Рукопись пришла в среду, в шестнадцать сорок семь.

Лида запомнила время, потому что ровно в шестнадцать сорок пять закончился кофе в офисной кофемашине, и ей пришлось пить чёрный чай без сахара, который она ненавидела. Она сидела с кружкой в руке, смотрела на серое московское небо за окном и думала о том, что ноябрь в этом году бесконечный.

Файл назывался «новый_текст_23.rtf».

Обычно Лида не брала анонимные рукописи. У неё было правило: сначала автор, потом текст. Она не любила привязываться к историям, которые могли оборваться на середине, если у книги не найдётся издателя. Она не любила вкладывать душу в то, что потом придётся отдать.

Но в тот день у неё болела голова, на улице моросило, и она просто открыла файл.

Через час она всё ещё сидела, не притронувшись к чаю.

Через два - в кабинете погас верхний свет, и она не заметила.

Через три - она прочитала последнюю фразу: «Она стояла на берегу и ждала. Ветер дул с моря, как дул всегда, и корабль не приходил»  и Лида поняла, что плачет.

Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони и посмотрела на шапку файла.

Автор: неизвестен.
Контакты: отсутствуют.
Обратный адрес: в графе стояло просто - «Грот, 15. Североморск. Приезжайте в ноябре, когда ветер переменится».

Лида закрыла ноутбук, подошла к окну и долго смотрела на огни вечернего города.

Она ещё не знала, что через три дня сядет в поезд и поедет на север, туда, где ноябрь - это не просто месяц, а состояние души.









Часть первая. Там, где начинается ветер

Глава 1. Дорога

Поезд «Москва- Мурманск» отходил в двадцать три десять.

Лида стояла на перроне с маленьким чемоданом цвета пыльной розы и чувствовала себя самозванкой. Она не ездила на поездах семь лет - только самолёты, только бизнес-класс, только командировки с заранее забронированными отелями. А сейчас она держала в руках распечатанный лист с адресом, купленный за три часа до отправления билет в плацкарт и огромный термос с кофе, потому что в поездах, как она смутно помнила, кофе был отвратительный.

 Девушка, вы чего стоите? - проводница выглянула из вагона, поправляя форменную шапку. - Замерзнете. Давайте заходите.

Лида зашла.

Вагон пах старыми простынями, углём и дорогой. Она нашла свою полку - верхнюю, у окна  и забралась туда, поджав ноги в тонких колготках. За окном мелькали огни вокзала, потом перрон кончился, и город поплыл назад, растворяясь в темноте.

Она не спала почти всю ночь.

Слушала, как переговариваются колёса, как храпит сосед снизу, как за окном сначала моросил дождь, потом пошёл снег, а потом ветер усилился настолько, что вагон начал покачиваться.

«Североморск», - мысленно повторяла она, как мантру. - «Грот, 15. В ноябре, когда ветер переменится».

Кто так пишет в деловой переписке?

Кто оставляет адрес без имени, без телефона, без единого намёка на то, что его вообще нужно искать?

Человек, который не верит, что его найдут - ответила она себе.

Или тот, кто не хочет, чтобы его находили.







Глава 2. Улица Грота

Североморск встретил её ветром.

Лида сошла с поезда и первое, что почувствовала - лёгкие обожгло холодом. Здесь был не московский сырой ноябрь, здесь была Арктика. Воздух стоял прозрачный, звонкий, солью и йодом, и небом такого низкого серого цвета, что, казалось, до него можно дотянуться рукой.

Она поймала такси - единственное, стоявшее у вокзала, дребезжащее, с водителем, который жевал пирожок и даже не обернулся.

 Вам куда?

 Улица Грота, пятнадцать.

Водитель хмыкнул и завёл мотор.

 К Матвею, значит.

Лида вздрогнула.

Вы его знаете?

 Кто ж его не знает. - Водитель ловко вырулил со стоянки. - Маяк наш, считай, на нём держится. Лет двадцать уже там, наверное. Прижился.

А до этого?

 До этого море ходил. Штурманом. Потом что-то случилось, вернулся и заперся. - Водитель пожал плечами. - Не любопытный я, девушка. Его дело, моё - дорогу знать.

Дорога вилась вдоль берега. С одной стороны - серые скалы, с другой - море. Бесконечное, тяжёлое, дышащее.

Лида смотрела в окно и пыталась представить человека, который написал ту рукопись.

Человека, который двадцать лет носил в себе историю о женщине, ждущей на берегу.

Человека, который написал фразу «она стояла и ждала» так, будто сам стоял рядом с ней все эти сорок лет.

 Приехали.

Машина остановилась у покосившегося деревянного забора. За ним возвышался дом - старый, двухэтажный, с облупившейся краской и высокими узкими окнами. Рядом - металлическая вышка метеостанции, уродливая и прекрасная одновременно, уходящая антеннами прямо в низкое небо.

А за домом, дальше, на самом краю скалы, стоял маяк.

Белый, стройный, с тёмной полосой посередине. Он не работал - Лида сразу поняла. Верхушка была тёмной, стекла разбиты, но он всё равно стоял, как старый солдат, который не ушёл в отставку, потому что не умеет по-другому.

 С вас четыреста пятьдесят.

Лида расплатилась, вышла из машины и осталась стоять на ветру, сжимая ручку чемодана.

Дверь дома открылась, прежде чем она успела постучать.






Глава 3. Матвей

Он был выше, чем она представляла.

И старше.

В рукописи не было портретов, не было описаний внешности, но Лида почему-то думала о нём как о молодом - тридцать, максимум тридцать пять. Человек, который пишет с такой силой, не может быть старым, думала она. Внутри него должно гореть столько огня, что он просто не успел остыть.

Но Матвею было, наверное, под пятьдесят.

Волосы с сильной проседью, небрежно зачёсанные назад. Глубокие морщины у глаз - не от возраста, от ветра. Широкие плечи, обтянутые старым шерстяным свитером цвета морской волны. Руки - большие, сбитые, в старых шрамах.

Он смотрел на неё и молчал.

И в этом молчании было столько всего, что Лида вдруг забыла заготовленную речь.

 Здравствуйте, - выдохнула она. - Я из издательства. Я по поводу рукописи.

Он не удивился.

Не спросил, как она нашла его, не спросил, зачем приехала.

Просто посторонился, пропуская внутрь, и сказал:

 Заходите. Чай будете?



Дом пах деревом, книгами и кофе.

Лида прошла за ним в кухню и села на табурет у окна. Окно выходило прямо на море - серое, бесконечное, с белыми барашками волн у горизонта.

Матвей поставил чайник на плиту и встал у окна, скрестив руки на груди. Он не смотрел на неё. Смотрел на море.

 Я не думал, что кто-то приедет, - сказал он наконец. - Написал это десять лет назад. Отправил наугад. Думал, удалят.

 Не удалили.

 Вижу.

Чайник закипел. Он заварил чай - крепкий, почти чёрный  и поставил перед ней кружку. Сам пить не стал.

 Зачем вы приехали?

Лида отхлебнула чай и обожгла язык.

 Издать книгу.

Он усмехнулся - коротко, безрадостно.

 Книгу. - Он повторил это слово так, будто пробовал на вкус. - Знаете, сколько раз я переписывал эту историю? Сорок два. Каждый год. Сначала от руки, потом на печатной машинке, потом на компьютере. Исправлял слова, менял порядок глав. Думал: если найду нужное предложение, правильное слово - она вернётся. - Он замолчал. - Глупо.

Лида молчала.

Не вернётся, - сказал он. - Я знаю. Я всегда знал. Но писать не переставал. Потому что если не писать - она исчезнет совсем.

 Кто она?

Он повернулся и впервые посмотрел ей прямо в глаза.

И у Лиды перехватило дыхание.

Потому что у него были глаза человека, который слишком долго смотрел на море. В них стояла такая глубина, что хотелось отвести взгляд  и нельзя было оторваться.

 Жена, - сказал он. - Её звали Катя.






Глава 4. История Кати

Он рассказывал нехотя, обрывочно.

Слова падали в тишину кухни, как камни в воду, и расходились кругами.

Они познакомились в Мурманске. Ему было двадцать пять, она приехала по распределению - молодой гидролог, вся в картах и графиках. Он был штурманом, возвращался из рейса. Она стояла на пирсе с планшетом в руках и что-то записывала. Ветер срывал с неё шапку, она ловила её на лету и смеялась.

 Я влюбился сразу, - сказал Матвей. - Как топором по голове. Думал: или она, или никто.

Она выбрала его.

Они поженились через три месяца. Жили в Североморске, в доме её отца - того самого, где сейчас сидела Лида. Маяк тогда ещё работал, Катя вела на нём наблюдения. Она говорила: «Море - это живой организм, его нужно слушать». Он смеялся: «Море - это работа, Катя».

 А потом?

 Потом она ушла в рейс. Научная экспедиция, две недели. Я остался здесь, ждал.

Он замолчал надолго.

Лида не торопила. За окном темнело, море сливалось с небом, и только белая полоса прибоя обозначала границу.

 Шторм начался внезапно, - сказал он. - Обычно предупреждают за сутки. А тут - за час. Судно не успело укрыться. Перевернуло, разбило о скалы. Выжили трое из сорока.

 Она…

 Её нашли через неделю. Вынесло на берег в десяти километрах отсюда. Я сам ездил опознавать.

Он помолчал.

 С тех пор я здесь. Жду.

 Чего?

Матвей посмотрел на неё, и в его взгляде не было безумия - только усталость.

 Не знаю. Может, конца. Может, перемены ветра. Я не умею по-другому, понимаете? Она ждала меня сорок лет в моей книге. А я жду её  здесь. Каждый день.







Часть вторая. Ноябрь

Глава 5. Ошибка в программе

Лида осталась.

Сначала она думала - на день, максимум на два. Подписать договор, забрать окончательный вариант рукописи, уехать. Но Матвей не торопился подписывать. Он вообще не говорил о книге. Он варил кофе, чинил метеостанцию, уходил на маяк и возвращался через час с мокрыми от снега волосами.

А Лида сидела в его доме, читала его старые черновики и не могла уехать.

На третий день она позвонила начальнику и сказала, что берёт неделю за свой счёт.

На пятый - перестала надевать белые блузки и ходить в туфлях. Соседка Матвея, пожилая женщина тётя Зина, принесла ей валенки и старый пуховый платок. Лида смотрела на себя в зеркало в ванной - растрёпанная, без макияжа, в чужом платке  и не узнавала.

 Вы на меня не похожи, - сказала она вечером Матвею.

Он взглянул мельком.

 Похожи.

 На кого?

 На человека.

Она почему-то покраснела.

Он учил её слушать ветер.

 Северный - сухой, злой, - говорил он, показывая на приборы. - Давление поднимает, небо чистит. Южный - мокрый, тёплый. Несёт туман и дождь. Западный - с моря - самый опасный. Штормовой.

 А восточный?

 Восточный - это с берега. Редко. - Он помолчал. - Это ветер перемен.

Она стояла рядом, смотрела, как его пальцы поправляют датчики, и думала: я ничего о нём не знаю. Я знаю только его книгу. Я знаю Катю лучше, чем знаю его. И это неправильно.

 О чём вы думаете? - спросил он, не оборачиваясь.

 О том, что вы никогда не спрашиваете меня.

 О чём?

 Обо мне. Откуда я, сколько мне лет, зачем я здесь. Почему я одна.

Он обернулся.

 Вы сами приехали. Сами остались. Зачем мне спрашивать?

 Чтобы узнать.

 Я и так знаю.

Она замерла.

 И что?

Он смотрел на неё долго, внимательно, как смотрят на карту перед выходом в открытое море.

 Вы ищете, - сказал он наконец. - Сами не знаете, что. Но ищете. Поэтому и приехали. И поэтому ещё здесь.

Лида отвернулась.

 Вы ничего не знаете.

 Знаю, - повторил он. - Вы из тех, кто привык исправлять чужие ошибки. В тексте, в жизни. А свои не замечаете.

 Какие ошибки?

 Например, что вы не на своём месте. - Он замолчал. - Но это не я должен говорить. Это вы должны решить.








Глава 6. Ночной маяк

В ту ночь Лида не спала.

Она лежала на узком диване в комнате, которая когда-то была кабинетом Кати, смотрела в потолок и слушала ветер.

В доме было тихо. Матвей ушёл на маяк - он часто уходил по ночам, когда не мог спать. Лида встала, накинула платок и вышла во двор.

Маяк светился.

Не огнём - он давно не работал. Светился изнутри, тёплым жёлтым светом лампы на первом ярусе. Она подошла ближе, открыла тяжёлую железную дверь и поднялась по винтовой лестнице.

Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, с книгой в руках.

Это была его рукопись. Распечатанная, потрёпанная, с пометками на полях.

 Не спится? - спросил он, не поднимая головы.

 Вам тоже.

 Я привык.

Лида села рядом, на холодный каменный пол. Маяк пах сыростью и старым деревом, и где-то высоко, в разбитых стёклах, свистел ветер.

 О чём вы думаете, когда перечитываете?

Он долго молчал.

 О том, что я всё испортил.

 Что?

 Финал. - Он закрыл книгу. - Она ждала сорок лет, и корабль не пришёл. Я не мог написать по-другому. Не имел права давать ей ложную надежду. Но теперь думаю: а вдруг она всё-таки дождалась? Вдруг где-то, в другой версии этой истории, корабль пришёл?

 Может быть.

 А может, - он повернулся к ней, - я просто боялся. Написать счастливый конец - значит отпустить. А я не умею.

Их разделяло полметра.

Лида слышала его дыхание, видела, как в свете лампы блестят седые нити в его волосах. Ей вдруг безумно захотелось коснуться его руки - просто коснуться, чтобы он перестал смотреть так, будто остался один во всём мире.

Она не коснулась.

Вы не боитесь, - сказала она. - Вы ждёте.

 Чего?

 Себя. Того, кем вы были до того, как она ушла.

Он посмотрел на неё долгим, странным взглядом.

 Вы опасная женщина, Лида.

 Почему?

 Потому что видите то, чего нет.

 Я вижу то, что есть.

Он не ответил.






Глава 7. Продолжение

Утром она проснулась от стука клавиш.

Лида села на диване, прислушалась. Звук шёл из кухни - неровный, быстрый, почти лихорадочный. Она встала, накинула халат и пошла на звук.

Матвей сидел за столом с ноутбуком. Перед ним стояла остывшая кружка кофе, пепельница полна окурков - она не знала, что он курит.

Он не заметил её.

Лида подошла ближе и замерла за его спиной.

На экране был текст.

«Она приехала с юга в ноябре, когда ветер переменился. Она не знала ничего о море - боялась волн, путала норд и зюйд, надевала тонкие туфли на мокрые камни. Она была ошибкой в программе. Она была невозможна. Она была…»

Лида прочитала до конца и перестала дышать.

Там было её имя.

Матвей почувствовал её присутствие. Его пальцы замерли над клавиатурой. Медленно, очень медленно он закрыл крышку ноутбука.

Это не для публикации, - сказал он глухо.

 А для чего?

Тишина.

Он сидел неподвижно, не поворачиваясь.

 Чтобы ветер не унёс, - сказал он. - Чтобы помнить.

 Меня? - Голос Лиды дрогнул. - Вы пишете обо мне?

Он встал.

Их разделял стол, остывший кофе, раскрытая пачка сигарет. И вся та пропасть, которую он выстроил за двадцать лет одиночества.

 Я не должен, - сказал он. - Я не имею права.

 Кто вам сказал?

 Я сам знаю.

 Почему?

Он не ответил.

Лида смотрела на него и вдруг увидела то, что было скрыто всё это время. Не смотрителя маяка. Не вдовца, оплакивающего жену. Не метеоролога, который разбирается в ветрах лучше, чем в людях.

Мальчишку, который боится, что если он кого-то полюбит - море снова отнимет.

 Матвей.

 Нет.

Я не она.

Я знаю.

Я не прошу вас забыть Катю. Я прошу… - Она запнулась. - Я сама не знаю, что прошу.

Он подошёл ближе.

И впервые за всё время коснулся её сам.

Провёл пальцем по её щеке, стирая слезу, которую она даже не заметила.

 Ты просишь остаться, - сказал он. - Я не могу. Потому что если ты останешься, а потом уедешь - я этого не выдержу. А если останешься навсегда - я не знаю, как это. Я двадцать лет только ждал. Я разучился жить.

А если я не уеду?

 Ты уедешь.

Он убрал руку.

 У тебя Москва. Работа. Жизнь. А здесь - только ветер и море. Это красиво в книге, но в реальности - просто холодно и одиноко.

У вас есть я.

Он покачал головой.

 У меня - Катя. Ты же сама сказала. Я не могу её отпустить. И не могу тебя удержать.







Глава 8. Контракт

Рукопись он подписал на восьмой день.

Синим карандашом, неровно, будто через силу. Лида сидела напротив и смотрела, как его рука выводит фамилию - Соболев М.А..

 Вам нужен псевдоним? - спросила она деловым тоном, пряча дрожь в голосе.

 Нет.

 Имя? Фамилия?

Оставьте как есть. Пусть знают, кто написал.

 Что написал?

Он поднял на неё глаза.

 Историю о том, что любовь не умирает. Даже когда человек ушёл.

Лида кивнула и убрала договор в папку.

Всё было кончено.

Она сделала свою работу, нашла автора, подписала контракт. Через месяц рукопись уйдёт в редактуру, через три - в печать, через полгода - ляжет на полки магазинов.

А она уедет завтра утром.


Вечером они сидели на кухне и пили чай.

Не разговаривали.

За окном выл ветер, море билось о скалы, и Лида впервые не чувствовала холода. Ей казалось, что она замерзла внутри - там, где должно быть тепло, теперь пустота.

 Я пришлю вам сигнальный экземпляр, - сказала она. - Когда книга выйдет.

 Не надо.

 Почему?

 Я и так знаю, что там написано.

Она смотрела в свою кружку. Чай остыл, на поверхности затянулась плёнка.

 Вы будете писать дальше?

Не знаю.

 Ту историю. Про девушку с юга.

Матвей долго молчал.

 Закончу, - сказал он наконец. - Когда-нибудь.

 Когда?

 Когда пойму, чем заканчивается.

Лида подняла на него глаза.

 А вы не знаете?

 Знаю. - Он смотрел на неё, и в его взгляде было что-то, от чего у неё перехватило дыхание. - Но не хочу, чтобы заканчивалось.








Часть третья. Перемена ветра

Глава 9. Посвящение

Она уехала в пять утра.

Матвей не провожал. Сказал, что ему нужно на метеостанцию, сменить показания. Лида кивнула, застегнула чемодан и вышла в серый, ещё сонный рассвет.

Тётя Зина поймала ей попутку до вокзала. Водитель молчал, Лида молчала, только ветер бился в стёкла и выл, как живой.

Она опоздала на поезд.

Не потому что пробки, не потому что задержалась. Просто стояла на перроне, смотрела, как состав набирает ход, и не сделала ни шагу.

Следующий поезд был через пять часов.

Она села на лавку в зале ожидания, достала телефон и открыла рукопись.

За ночь Матвей прислал финальную версию - вычитанную, выверенную, с правками на полях. Лида пролистывала страницы, и сердце билось где-то в горле.

Посвящения раньше не было.

Она дошла до конца и замерла.

«Той, кто услышала ветер между строк и не испугалась шума волн».

Без имени. Без подписи.

Но она знала.





Глава 10. Дождь в Москве

Самолёт приземлился в Шереметьево в одиннадцать вечера.

Лида ехала в такси через ночную Москву и не узнавала город. Всё казалось чужим - витрины, реклама, люди. Ей хотелось, чтобы за окном было море.

Дома её ждала пустота.

Она разобрала чемодан, приняла душ, легла в кровать. Лежала с открытыми глазами и слушала, как за стеной у соседей работает телевизор. Ровный, убаюкивающий гул.

Она не спала.

На следующий день она вышла на работу. Коллеги спрашивали о командировке, она отвечала односложно. Сидела над чужими текстами, исправляла ошибки, расставляла запятые. Всё было на своих местах.

Только она - нет.

Прошла неделя.

Она не звонила Матвею. Он не писал. Рукопись ушла в производство, контракт был закрыт, и ничто больше не связывало её с Североморском.

Ничто, кроме ветра.

Она просыпалась по ночам и смотрела в окно. Ей казалось, что если прислушаться - услышит шум волн. Но за окном шумели машины, и голос Матвея тонул в этом городском гуле.





Глава 11. Трансляция

В пятницу шёл дождь.

Лида сидела с ноутбуком на коленях, пила остывший чай и смотрела на пустой экран. Она хотела написать ему сто раз. И сто раз удаляла набранное.

Как книга?

Нет.

Я скучаю.

Нет.

Ты обещал закончить ту историю.

Нет.

В двадцать три семнадцать на экране всплыло уведомление.

«Пользователь Матвей С. начал трансляцию».

Она замерла.

Тема: «Как собрать метеостанцию. Ликбез для южных девушек, которые ничего не понимают в ветрах».

Лида открыла трансляцию дрожащими пальцами.

Камера дрожала. Он сидел на кухне, при свете настольной лампы, и перед ним на столе были разложены какие-то приборы, провода, платы. Он смотрел не в объектив - куда-то в сторону, на окно, за которым чернело море.

 Значит, так, - сказал он. Голос у него был хриплый, будто не пользовался им несколько дней. - Начинающие метеорологи часто путают направления. Север - это верх. Юг - низ. Всё просто.

Он взял в руки какой-то датчик, повертел.

 Я тут подумал. - Он замолчал, и пауза затянулась. - Если человек уезжает - это не значит, что ветер переменился. Может, он просто дует в другую сторону. А направление то же самое.

Лида смотрела на экран и не дышала.

 В общем. - Он отложил датчик. - Я закончил ту историю. Про девушку с юга.

Он посмотрел прямо в камеру.

 Она не уехала. Осталась. Я думал, что не умею по-другому, а оказалось - умею. Просто надо было перестать ждать и начать жить.

Он помолчал.

 Лида. Я тут это... Сменил название рукописи. Теперь будет «Тёплое течение».

Экран погас.

Лида сидела в темноте, сжимая телефон в руках. За окном шумел дождь, московский, холодный, совсем не похожий на море.

Но она закрыла глаза — и услышала волны.





Эпилог

Она приехала в марте.

В Североморске ещё лежал снег, но ветер уже переменился - стал мягче, пах талой водой и близкой весной.

Маяк горел.

Не огнём - его так и не починили. Горел изнутри, тёплым светом лампы на первом ярусе.

Она поднялась по лестнице.

Он стоял у окна и смотрел на море. Услышал шаги, обернулся.

 Я знал, что ты приедешь, - сказал он.

 Откуда?

 Ветер сказал.

Она подошла ближе.

 Я приехала не навсегда.

 Знаю.

 У меня контракт, квартира, работа. Я не могу всё бросить.

 Знаю.

 Но я вернусь. Через месяц. Или через два. Я не знаю, как это будет работать. Я не знаю, получится ли у нас.

Он смотрел на неё.

 Я тоже не знаю.

 И тебя это не пугает?

 Раньше пугало. - Он помолчал. - А теперь нет.

 Почему?

 Потому что ты здесь.

Она протянула руку и коснулась его пальцев.

Он переплёл их со своими.

За окном шумело море. Ветер дул с юга - тёплый, влажный, обещающий.

Ветер перемен.






P.S. Книга «Тёплое течение» вышла в издательстве «Северный ветер» в сентябре. На обложке - белый маяк на фоне серого неба и одна-единственная чайка, летящая против ветра.

В разделе «Благодарности» было написано:

«Моему редактору. Той, кто научила меня не бояться счастливых финалов».