Выжить после тусы

 
Суббота.  19.00.

Третий курс. Организм ещё верит в свое бессмертие, а зачётка — в магию «халявы». Наш план  был надёжен, как швейцарские часы деда, заложенные коварной невесткой в ломбард: зайти в клуб на «одну кружечку», потискаться с парой дамочек, не замороченных моралью, и  вернуться в общагу к полуночи, как и подобает приличным студентам истфака, под грозным взглядом коменданта, с вечной спасительной отмазкой: «Мы не такие, мы просто гуляли в парке, готовились к зачету».

Воскресенье. 13:00.

Я открыл глаза и понял, что во рту поселился отряд скунсов, а в кармане джинсов вместо шелеста денежных купюр тишина. Уснул я, подложив под голову пустую коробку из- под  пиццы. Рядом, на соседней койке мучительно стонал Димон, пытаясь сфокусировать взгляд на пустом стакане, который маячил на расстоянии вытянутой руки.  Сильно мучала жажда.

— Слушай, — прохрипел Димон, — я помню, как мы ворвались в клуб. Помню, как ты орал диджею, что он не попадает в биоритмы Вселенной, и плей-лист абсолютная туфта. А потом… почему мы такие голодные и обезвоженные,  если вчера у каждого была стипендия?

Проснулся и Алекс, повертел головой, как сова, и для смеха заухал глухим голосом. Но нам  было не до смеха, лицо словно парализовало, мышцы одеревенели, как будто мы провели ночь в тесном саркофаге под землей.

Кряхтя, как трухлявые деды, мы сели на своих койках и начали восстанавливать цепочку событий. В комнату вплыл Саня в трусах в горошек, с нелепой эмблемой на гульфике. Его девушка, Надя с филфака, когда злилась на Саню, всегда креативно мстила  – то заменит  пуговицы на рубашке  блестящими стразами, и Саня день-два щеголял, сияя ими, словно новогодняя елка, то прорежет причудливые  дыры на его любимой футболке, то украсит его трусы вышивкой или  кокетливым карманчиком.
Саня выглядел свежее нас — этот придурок пострадал меньше всех, потому что умудрился  заснуть в кабинке туалета,  и валялся на кафеле, словно половая тряпка, но я уверен, ему снились задорные сны.

— Братаны, — Саня изрек  с видом человека, пережившего апокалипсис. — Вы не поверите, на что ушли ваши деньги. Да-да, ваши! Мои-то у меня! — Он достал откуда-то, уж не с тайного ли карманчика трусов? — несколько купюр, и как томная девица, веером помахал перед своим лицом.

— Аааааа! Сволочь! Купи нам пива! Воды! Пить! Срочно! — закричали мы. Саня и ухом не повёл. Скинув меня с койки, сел, и галантно закинул ногу на ногу. Только сигары не было закурить!

Выяснилось страшное. Около трех ночи, когда градус философского настроения в нашей  крови зашкалил,  когда алкоголь в венах  и мозгах стал творить дичь,  когда произошел несправедливый обмен тусы на деньги — я, только я,  внезапно осознал, что мир погряз в алчности. Остальным  и так было хорошо!

— Ты, короче,  забрался на барную стойку, — рассказывал Саня, — и как начал вещать, мол, любому человеку, даже самому отбитому, не хватает нежности и любви. А нежность — это как кокосовое молоко, таившееся под жесткой скорлупой ореха. А любовь  — это легкие деньги! И стал разбрасывать их, будто сеял семена капусты.
— Врешь! Я такого не мог сказать! – Я запротестовал.
— А смотри, слушай! — Саня достал телефон, включил видео, но ничего кроме пятен и бульканья не было видно и слышно.

С Саней я решил разобраться позже. Это же надо, вместе кутили в баре, вместе спустили все до копейки, и  пусть в невменяемом состоянии смогли, все-таки смогли! — вернуться в общагу, а он отлежался в туалете, при деньгах. Сволочь!
 
В общем, я убедил друзей, что тратить деньги на сомнительное пойло и тусы — это мещанство. Я это осознал тогда, когда понял, что тело стало чужим, а сам стал нищим, как церковная мышь, зимовавшая в подвале. Вчера только в кармане лежала стипендия, а сегодня там пустота. Мы должны нести свет! Мы будущие специалисты! Историческая наука ждет наших открытий!

— Заткнись! Я жрать хочу! — закричал Димон.

Воскресенье. 15:00.

Решили заскочить в мини-маркет. Затуманенный мозг не задавал вопросов, как же будем оплачивать покупки? Мозг благоразумно молчал, а наши туши плелись в маркет, благо,  недалеко.

Вид у нас был настолько диким, что кассирша замерла, вцепившись за край стойки. Димон что-то вякнул.

— Вам работа нужна, да? Грузчиком можете поработать? Только сегодня! — засуетилась кассирша. Затараторила, словно швейная машинка, забегала по залу. — Грузчик заболел, ящики таскать некому! Деньгами не заплачу, могу продуктами —колбасой, хлебом. Водки не дам!

Мы согласились. И быстро затаскали в подсобку ящики с молочкой, большие бутыли с водой, сетки с картошкой и луком. Димон закинул в карманы несколько йогуртов.
— Жаль, сумки или пакета нет, а то взяли бы картошечки, лучка… ммм… на три дня  бы хватило….

Кассирша сделала вид,  будто не замечает оттопыренные карманы Димона,  и выложила на стойку пол-палки колбасы, два пышных румяных батона, две банки сметаны. Мы схватили провизию и рванули  из маркета. По пути Димон прихватил большую упаковку шоколадных конфет. Кассирша завизжала вслед, словно увидела черта с кочергой.

— Зачем тебе конфеты? — спросил я.
— Ннада! — жеманно ответил Димон. Мы решили перекусить  сразу же, и отправились в парк. Солнце било в глаза, скамейки были заняты деловыми пенсионерами, которые громко спорили о политике, стучали в гневе палками, словно вбивали правду в асфальт. Мы разлеглись на влажной траве,  ее уже успели полить. Приятная прохлада проникала в тело,  вдыхала энергию и активизировала мозг. Ну кайф же —  батон с куском колбасы! Надо было воды взять, подумал я.

— Воды? Вот же она, течет, — махнул рукой  Саня. Я припал к струе с сухими губами, а дружки мои толкались и брызгались водой, не давая мне пить. Хохоча и брыкаясь, мы снова завалились на траву, растянулись во весь рост, хрустнули костями. Хорошо!

Воскресенье. 18:00.

Димон поднялся.
— Ты куда? — спросили мы. Он, игнорируя нас, отправился вглубь парка, где под раскидистым деревом сидело несколько бомжей. Перед ними на расстеленной газете лежали обьедки, видать, сегодня  мусорные контейнеры были щедры на находки.

— Мужички, вот вам конфеты! Шоколадные! – Димон высыпал на газету горсть конфет. Бомжи поморщились:
— Лучше бы сигареты дал, или чекушку!
— Алкоголь вредит чакрам, это я вчера понял! — изрек Димон и отошел, крикнув:  — Только не засоряйте экологию, будьте культурны!

Так и шел Димон по парку, раздавая шоколадные конфеты, не обращая внимания на озадаченные взгляды тех, кого он угощал, ему было все равно, что о нем думают,  главное – он сегодня жаждал творить добро! И будет творить, пока не закончатся конфеты!

Воскресенье. 20:00.

Вечер, а возможно, и ночь, обещали быть томными, как вкус просроченной сметаны, которую подсунула нам кассирша. Димон бы сказал, я словно слышал его голос: «Тот, кто ждет томного вечера в обители знаний, подобен глупцу, ждущему цветения сакуры в тундре». С такими друзьями я выживу, всегда, и везде. Даже без гроша в кармане.

И я понял, как сильно  их люблю.