Часть 4 Заключительная

ДЕВЧОНКИ
ЧАСТЬ 4
Глава 1
 Беременность для Ирины была полной неожиданностью. 43 года. Она и на меры предохранения стала смотреть последнее время сквозь пальцы - из возраста детозарождения, ей казалось, уже вышла. Первой её реакцией было изумление. Она даже бессознательно приподняла свои соболиные брови. И тут же решительно сказала вслух, то ли себе, то ли своему гинекологу, за много лет консультаций ставшей действительно своим врачом:
 - А почему бы и нет!
 И лёгким, поглаживающим движением коснулась своих бёдер и живота.
 - Конечно, да. Здоровье у Вас, Ирина Станиславовна, как говорится, дай Бог каждой. Семья, муж. Всё стабильно: отношения, доходы, социальный статус. А последний даже ещё повысите! Это же престижно и модно стало в семьях нынешних людей с общественным положением - рожать после сорока. Да не всем удаётся! А вам с мужем - подарок судьбы. Ещё и дочкой обзаведётесь! Хочется дочку?
 Ирина поняла: да, хочется!
 - А с ней и молодость заново переживёте, и родительство своё. Уже осознанно. Ну, какие все мы были родители в 20 лет! Вот полистайте, пока я   карточку заполняю, стихи. Настройтесь на лирический лад. Пациентка у меня есть, этакая рафинированная дама - подарила сборник. По-моему, хорошие стихи. Перезагрузитесь с обыденности жизни. Я сама так делаю, когда от серости будней невмочь.
 Ирина открыла наугад и стала читать:
Как хорошо быть чьей-то навсегда.
И знать, что это не слова пустые.
Как хлеб делить и душу и года.
Глядеть в глаза безмерно дорогие.
Как хорошо быть чьей-то навсегда.
И знать, что не оставит, не обманет.
И вытащит из-под любого льда.
И никогда любить не перестанет…
 Стихотворение продолжалось. Но она ещё раз перечитала эти строки, которые внезапно почувствовала словно бы адресованными себе… И поняла, что должна с ними пожить вместе… Они способны открыть ей что-то нужное сейчас…
 - Людмила Сергеевна, я возьму у Вас эту книжечку до следующего визита?
 - Хорошо, - не отрываясь от клавиатуры, ответила та.
 - Интересная у Вас пациентка. После такого её подарка, наверное, что-то врачу про неё становится понятнее?
 - Безусловно. Но, к сожалению, у нас совсем другая нынче медицина, дорогой профессор, даже, как видите, если она и платная. На то, чтобы в души пациенток вникать, не рассчитана. Хотя без этого как лечить? От личного контакта врача и пациента зависит немало. «Любая болезнь начинается сначала в нашей душе, а потом переходит в организм» считал Гиппократ. И так же Авиценна, Гален. Отцы-основатели. Но давно уже каждого врача нацеливают на узкую специализацию, на конкретный орган или систему тела, а не на человека в целом. Как надо бы. В муниципальных больницах вообще конвейер. Разве врачу до состояния души пациентов? Ему уже и не до собственной души! Главное теперь, как и везде, правильно всё оформить. Столько приходится брякать по клавишам! Потому что бумаги, бумаги, виртуальные и реальные, отчёты, зачёты, сертификаты, повышение квалификации. Вроде всё нужное. Но к качеству лечения относится очень опосредованно.
 Людмила Сергеевна говорила это, не отрываясь от своего рабочего компьютера, бойко стуча по панели и вводя данные в карточку.
 - По 15 минут на стандартный приём в муниципальной женской консультации отводится. До души ли тут? Для того, чтобы вникнуть и разобраться в конкретной жалобе, подумать над правильным диагнозом, и у нас, платников, тоже времени маловато. А ещё… - но она не стала продолжать про это «ещё», которое вырвалось невольно. - Да что там говорить… Не до души… Хотя, наверное, всё равно контакт душ происходит.
 - Вслух почитаю? Тут про ваши части тела, - улыбнулась Ирина.
 - Конечно.
 - Родное тело обнимать в ночи
И знать, что будет так уже навеки,
Сливаться вместе, как весной ручьи,
Тонуть в родном дыхании и смехе.
И освежать, как летняя гроза,
И чувствовать, как греешься и греешь,
И знать, что в этих дорогих глазах
Ты никогда уже не постареешь.
Потрясающие строчки! Неужели сейчас так пишут?
 Сказав это, Ирина заглянула на соответствующую страницу.
 - Мирра Лохвицкая. Серебряный век. Первый раз слышу это имя. Хотя, кажется, у насмешницы Надежды Тэффи реальная фамилия Лохвицкая. И как будто бы у неё была сестра? Неужели такая идеалистка, совершенно непохожая на Тэффи?
 - Ирина Щепанская - Мирра Лохвицкая… Что-то в ваших генетических корнях созвучно, - оторвавшись от клавиатуры лишь на мгновение, сказала врач, - хотя такие стихи созвучны сердцу любой женщины в любую эпоху - про настоящую мужскую любовь! Я их тоже читала. И тоже отметила.
 Ирина, выйдя от гинеколога, ощущала себя драгоценной и наполненной. И новой, зародившейся в ней жизнью, и новыми, непривычными чувствами. Словно качалась на лёгких волнах света и радости. И наслаждалась этим чудом - просто быть, не отдавая себе ни в чём отчёта. Она свернула в уютный скверик и шла по его тенистым аллеям, улыбаясь умудрённым жизнью соснам и молоденьким, порхающим резными листьями клёнам. Навстречу медленно катила коляску совсем юная мама, похожая на её студенток. Ирина улыбнулась и ей. Захотелось - и улыбнулась! Вот какой ещё она может быть!  «Похожая на её студенток» совершенно непринуждённо и приветливо ответила встречной женщине тем же - понимающей улыбкой. «Вот как бывает, - опять вспорхнуло, словно птица, изумление в её душе, - хорошо!». Это простое слово сейчас вмещало всё её счастье, которое простиралось так далеко, что ни взглядом, ни сердцем не охватывалось. Тихая нега и невыразимая благодарность словно бы окатила её волною и покачивала на ней, умягчая неземной нежностью затвердевшие, застывшие части души. Она упивалась безмятежностью, которая не требовала ни слов, ни постижения.
 Ирина ступала медленно и осторожно, рефлекторно чувствуя, какое у неё лёгкое и пластичное тело. И как органично она вписывается в гармонию окружающей городской природы. Каждое встреченное дерево, каждый куст и каждая веточка казались ей родными. И они покачивались слегка, словно приветствуя в ней свою союзницу.
 И вдруг на одном дереве, пышущем зелёной листвой, умиротворённая женщина увидела сломленную ветку. Она повисла беспомощно на тонкой ткани древесной кожицы с прихваченным слоем ствола. Буквально на честном слове держась на дереве! Этот «ремешок» сохранившегося соединения с деревом был таким ненадёжным на вид, что, казалось бы, ветка должна была засохнуть. Однако вопреки всему на сломленной отрасли, как и на всех здоровых, зеленела упругая, свежая листва. Сколько там поступает ей живительного сока после слома? Ирина разглядывала так безжалостно травмированную ветвь - и не могла понять, за счёт чего она живёт? Но живёт! Её торжествующая жизнеспособность была так неожиданна и так очевидна, что хотелось как-то выразить ей своё восхищение. И Ирина, опасаясь притронуться к самой героине, бережно погладила ствол дерева, который породил и питал такое чудо природы.
 «Удивительна сила жизни!» - подумала она, прислушиваясь к новой жизни и в себе самой. Достала из сумочки книгу в мягкой обложке. Открыла безошибочно.
Как хорошо быть чьей-то навсегда.
И знать, что это не слова пустые.
Как хлеб делить и душу и года.
Глядеть в глаза безмерно дорогие.
Как хорошо быть чьей-то навсегда.
И знать, что не оставит, не обманет.
И вытащит из-под любого льда.
И никогда любить не перестанет…
Родное тело обнимать в ночи
И знать, что будет так уже навеки,
Сливаться вместе, как весной ручьи,
Тонуть в родном дыхании и смехе.
И освежать, как летняя гроза,
И чувствовать, как греешься и греешь,
И знать, что в этих дорогих глазах
Ты никогда уже не постареешь.

Глава 2

 Дома на столе лежала записка от мужа. «Ира, мне надо побыть одному. Кое в чём разобраться. Я поживу пока у Шаповалова, он уехал к матери в деревню на пленер и оставил мне ключ от своей берлоги. Думаю, моё отсутствие не будет тебе здорово бросаться в глаза». Домашний номер телефона художника и холостяка Вадима Шаповалова, год назад появившегося у Андрея товарища по занятиям в спортзале, был написан в конце записки. Явно не сразу. И выглядела эта запись как-то очень уж вынужденно и с неким вызовом. И это холодное и непривычное «Ира»?..   
 Ирина повертела в руках записку мужа, словно бы не веря в её реальность. Потом снова перечитала написанное слово за словом: «Ира, мне надо побыть одному. Кое в чём разобраться. Я поживу пока у Шаповалова, он уехал к матери в деревню на пленер и оставил мне ключ от своей берлоги. Думаю, моё отсутствие не будет тебе здорово бросаться в глаза».
 - Будет!
 Стараясь усилием воли не придавать значения этой нелепой записке, всё ещё полная своим новым счастьем, она набрала рабочий номер Андрея. Но абонент не отвечал. «Нет его у телефона? Не может подойти? Или не хочет ей ответить?». Она знала, что у него стоял определитель номера. Ирина долго слушала гудки отбоя, почему-то не решаясь позвонить по сотовому телефону, тогда ещё диковинной новинке, которая была не у всех. Но у них была. Ирина машинально крутила в руках привычную телефонную трубку, и в это время ещё недавно такое безмерное счастье этой цветущей, красивой женщины съёжилось в маленький комочек, который мог бы легко уместиться сейчас в её сжатом кулачке…

Глава 3

 Миша, учась в ординатуре, стал снимать квартиру. Под предлогом, что слишком много времени уходит на дорогу. Но по сути, чтоб жить самостоятельно. Это все трое понимали без слов. И приняли как данность. Хотя самостоятельностью в подлинном смысле слова это не было, ведь сын продолжал учиться и имел в собственном финансовом активе только ординаторскую стипендию. «Деньги в гомеопатической дозе», как шутил Андрей. Остальные расходы оплачивали папа с мамой. Время от времени подбрасывали любимому внуку деньжат и дедушки с бабушками. Ирине не очень нравилось, что сын теперь появлялся у них не чаще раза в неделю. Но она вспоминала себя в его годы. И зная, что Миша учится всерьёз и успешно, понимала - надо смириться. Вырос мальчик.
 Теперь это обстоятельство, которым воспользовался и Андрей, позволило женщине получить время для уяснения и оценки этого нежданно-негаданно преподнесённого мужем сюрприза. 
 Перечитав записку ещё раз, Ирина решила было поехать к Андрею в лечебницу. Так ей хотелось ясности и понимания ситуации! Прямо сейчас! Хотелось после этих равнодушных телефонных гудков, после этого обращения «Ира» ожесточенно! Всё её оскорблённое «я» трепетало от ярости и протеста! Но оно же и охладило разбушевавшийся огонь, сковав только недавно буквально таявшее от непривычного благодушия сердце, привычным  жёстким собственным превосходством. И презрением к мужу, которое вроде растворилось и перестало мучить, но вдруг засверкало теперь, как лезвие топорика на той злополучной пасеке! Всё хорошее в муже, в их сложившихся отношениях было безжалостно отброшено.
 - Ах ты, Змей Горыныч! Так не будет же тебе ничего! - ожесточённо проговорила Ира.
 В голове её роились самые колкие слова по адресу мужа, на которые она не поскупилась. Но через минуту, как бы придя в себя, она отмела этот рой, мысленно говоря себе: «Спокойствие! Только спокойствие, Ирина Станиславовна! У тебя же ребёнок под сердцем! Не надо его пугать! У тебя есть кое-что важнее этой записки! И важнее этого дурака, который давно уже навязался на мою голову! Но ничего! Мы всё отвяжем! Мишино детство я упустила. Зато дочка будет только моя! И любить будет только меня!».
 Она погладила свой упругий и пока ещё плоский живот. И сказала что-то еле слышное вслух смягчившимся, ласковым голосом с высокими мягкими переливами, которым она говорила в задушевные минуты. А в юности, до встречи с Андреем сознательно использовала, чтоб разыграть этим тоном и тут же оставить ни с чем своих размечтавшихся о ней поклонников. Но теперь, как иногда бывало и в нынешних отношениях с мужем, эти тёплые, непроизвольные, слегка певучие интонации появились в её голосе естественно:
 - Девочка моя, крошечка родная, мама тебя не подведёт! Я тебе обещаю, моё чудо, моя малышка, мы будем счастливы несмотря ни на что! У тебя есть я, твоя мама! И ты увидишь, как я умею любить! Да, мне повезло с тобой! Но и тебе повезло со мной, голубка моя, птичка моя! Ты увидишь, что повезло!
 И вдруг ей вспомнилась отрешённая от мира и углублённая во что-то невидимое Женя в платке и длинной юбке, потом Женя в пору их дружбы. Добрая, родная, умная, тёплая душа! И пришло в голову совершенно иррациональное и потому неодолимое желание повидаться с ней! Ирине захотелось всё рассказать подруге про себя, начиная с пасеки. Ни с кем она про это, и вообще про своё личное, никогда не говорила. Потребности не было кого-то впускать в свою жизнь и в своё сердце, говорить о своих переживаниях. И вдруг накатило! Захотелось, чтоб подруга, с которой они разделяли свои сокровенные, юные мечты и надежды, понимавшая  и принимавшая её со всем, что есть, без условий и ограничений, её Женечка -  всё выслушала, что накопилось с того времени на сердце! Чтоб просто пожалела это сердце, оценила его ношу и раны, прижала к своей груди! Даже пусть сейчас она в своей длинной юбке и платке и со своим нелепым членством в РПЦ! Но Женя Снежкова не могла измениться по своей сути! И не могла забыть их дружбы! И хорошо, что к ней надо лететь в город своей юности! Она хотела сейчас из Москвы немедленно туда, в спокойную и надёжную Сибирь, чтоб там остыть и всё решить!
 Ирина по телефону уладила все проблемы по месту работы, взяла неделю в счёт отпуска, позвонила по знакомому номеру в кассу аэрофлота и заказала билет в Тюмень.
  - Завтра полетим, девочка моя! И всё-всё у нас будет хорошо!
 Андрей действительно не пришёл вечером домой. Но она никуда больше не звонила.

Глава 4

 Поселившись у товарища, Андрей решил, чувствуя некоторую моральную свободу после оставленной жене записки, позвонить Тамаре. С того пятиминутного разговора, который его протрезвил в отношении этой приглянувшейся ему женщины, прошёл месяц. Он и, правда, вёл себя в «Самоварчике» нейтрально, обычным посетителем. Как будто ничего и не было между ними. По Тамаре, если честно, он не страдал. Страдал по себе, оставшемуся, как теперь понимал, без женской ласки и тепла, без женской любви и заботы, которые он надеялся найти с Тамарой. Теперь Андрей всё обдумал и решился на самые серьёзные отношения с ней вплоть до развода с Ириной. Он попросил Тамару о встрече. В удобное для неё время, в парке, недалеко от кафе. Но женщина сказала, как отрезала:
 - Не представляю свою прогулку с мужчиной в парке. Вы, кажется, так и не поняли, что я живу не в этой колее? Времени для таких променадов в моей жизни нет. Желания, как Вы должны были понять, тоже.
 - Как же тогда я могу с Вами просто поговорить? На большее не претендую.
Я с радостью пригласил бы Вас в ресторан - пойдёте?
 - Естественно, нет. О чём Вы хотите поговорить? Я всё Вам сказала. С тех пор ничего не переменилось.
 Андрей, конечно, нашёлся:
 - Мне нужен совет именно такой женщины как Вы. Я перестал понимать себя. А у Вас, как я чувствую, ясные представления о жизни и людях. Неужели Вы так немилосердны, что откажете бедному Айболиту, когда он сам нуждается в помощи?
 Тамара помолчала. Она была вполне недоступна для мужского обаяния Андрея и его мягкой шутливости. Но за ними женщина, сама много страдавшая, почувствовала его действительную нужду в поддержке, уважение к ней и неуверенность мужчины в себе.
 - Завтра я еду в налоговую. Это час пути. Если у Вас есть заделье к налоговикам, можете со мной прокатиться. По дороге и поговорим.
 Конечно, «заделье» у него нашлось. Весь вечер он думал о ней. И о том, почему его опять повлекло к женщине-крепкому орешку, женщине-неприступной крепости? Ведь он вроде бы как раз надеялся найти в ней нечто совсем другое, чем в жене - мягкость, покорность, ласку. Но оказалось, что весь её простой, уютный, женский облик, к которому его потянуло, скрывает железный характер.
 - Но «железная леди» у меня уже есть, - сказал он вслух сам себе. И тут же весело пошутил над собой, - Надо мне что ли, чтоб кто-нибудь мне закручивал гайки? Ведь я сам мужик! Сам должен гайки закручивать!
 Но он прекрасно понимал, что таким, которых он выбирает, не очень-то закрутишь.

Глава 5

 Первый вопрос Тамары, когда он сел рядом с ней на переднее сиденье, был о его жене:
 - Какие у вас отношения с женой?
 - Ну это сложно… Да и при чём здесь…
 Она не дала ему договорить:
 - Если Вы, как говорите, нуждаетесь в помощи, то кто же Вам первая помощница как не жена? Вот при чём здесь я, чужая тётя, - это действительно вопрос? Вы жене говорили о том, что Вам плохо?
 Когда Андрей согласился поехать с Тамарой, а потом садился в её скромненькое авто, от каких он уже отвык, на непривычное ему пассажирское место рядом с женщиной, он преодолевал внутренний дискомфорт, чувствуя, что садится не туда. Но поехать на его дорогом, удобном автомобиле она отказалась. Теперь он совершенно точно понял, что сел не туда! И ответил с невольной досадой:
 - А что говорить? Ей вообще не до меня!
 Казалось, его досада её никак не задела, а, наоборот, успокоила:
 - Много работает?
 - Допустим. Но дело же не в работе. Я тоже много работаю.
 - Не скажите. Мужчина по назначению своему должен много работать. А у женщины совсем иное призвание.
 - Скажете ещё - быть хранительницей домашнего очага?
 Андрей немного освоился и даже начал приходить в свое привычное шутливое настроение.
 - Совершенно верно.
 - Много ли нынче желающих сидеть дома и жить интересами мужчины!
 - Много. Гораздо больше, чем тех мужчин, которые могут им это позволить. Сегодня даже жену с грудным ребёнком, родившую пятерых одного за другим, муж может упрекнуть в том, что она деньги не зарабатывает. Есть у меня в штате такая мученица. Ей бы дома сидеть с детьми, а она их по школам, садикам, яслям раскидает, а сама к нам в кафе, на дневную смену. И муж доволен, что жена деньги в дом приносит…
 - Что-то мы не о том.
 - Да всё о том - о мужском эгоизме.
 - Вам-то откуда про него известно, ведь Ваш супруг, судя по всему, был замечательным?
 Андрей постарался сказать это как можно серьёзнее, чтоб Тамара не заподозрила его в невольной иронии.
 - Вот именно мне-то есть с кем сравнивать, когда мои девчонки в кафе или подруги рассказывают про свою семейную жизнь. Вот и Вы, я вижу, из эгоистов.
 - Ошибаетесь. Я прекрасно могу содержать семью. И содержу. Но мою жену не прельщает быть хранительницей домашнего очага и ждать меня, усталого, с работы.
 - Значит, Вы мало любите.
 Андрей вздохнул. И ничего не сказал. Не будет же он и впрямь доказывать женщине, к которой его потянуло - и она это понимает, как он любил жену? А, может быть, и до сих пор любит? Абсурд какой-то получается из всей его затеи! Он почувствовал тяжёлое разочарование...
 Сидевший, слегка развернувшись влево, чтоб видеть Тамару, до этого всё время бывшую в поле его зрения, Андрей мягко отвернулся и сел прямо. И в его глаза глянули глаза с иконы, закреплённой на приборной панели по новому нынешнему обычаю. Многие стараются теперь на всякий случай подстраховаться от дорожных катастроф освящением своих машин. Но здесь иконка была не традиционным маленьким изображением, а достаточно большой и обращающей на себя внимание. «Всё понятно. Ну и влип!», - пронеслось у него в голове.   
 - Сколько лет Вы уже женаты?
 Андрей, улыбнувшись с видом обречённого, спокойно прикинул в уме.
 - Двадцать три года.
 - Много. И ведь могли давно расстаться, если ошиблись! Теперь с разводами легко. Значит, если до сих пор не расстались, есть чувства.
 Она помолчала. Может быть, думала что-то услышать от него? Однако Андрей решил за лучшее для себя оставить без комментариев этот адресованный ему, то ли вопрос, то ли ответ.
 - Знаете, что я Вам, Андрей Ильич, посоветую? Помиритесь-ка Вы с женой! Неужели Вы думаете, что найдёте лучше той, с которой прожили вместе 23 года? Через два года - серебряная свадьба, потом и до золотой доживёте. А так - не будет Вам ни золотой, ни серебряной. Можете вообще остаться без семьи и детей. Дети у Вас есть?
 - Взрослый сын.
 - Ну так и что, что взрослый. Взрослому тоже хочется, чтоб у папы с мамой всё было хорошо в отношениях. Женат?
 - Нет ещё.
 - Женится. Внуками обзаведётесь. А им надо будет деда да бабу. Не из сказки. А своих, собственных. А какой из Вас будет дед, если Вы вот в такие похождения ударитесь, как со мной надумали?
 Андрей рассмеялся. Почему-то на душе у него стало легко, как будто он и впрямь освободился от какого-то груза.
 - Если бы кто-нибудь послушал мой разговор с Вами, Тамара Викторовна, женщиной, за которой, скажу честно, мне хотелось бы поухаживать с далеко идущими серьёзными планами, сказал бы, что это бред какой-то! Разве об этом говорят на свидании мужчина и женщина?
 - А у нас что, свидание? На свидание с мужчиной я не подписывалась. Только на разговор о дружеской поддержке.
 Она иронично улыбнулась. Но увидев его смущение, посмотрела по-дружески, по-товарищески даже, без всякого женского кокетства.
 - По-моему, мы едем, Андрей Ильич, как коллеги-бизнесмены в налоговую.  Оба по делу. Вот уже, кстати, и приехали.

Глава 6

 - Женя, как же вы тут чудесно устроились!
 Ирина, наплававшись с подругой в озере, к которому вела тропинка прямо от их деревенского дома, стряхивала с себя воду, как бабочка, расправляющая крылья после дождя. Со вчерашнего дня прошло так мало времени по циферблату, но часы разговоров и воспоминаний, непрерывное эмоциональное общение очень плотно уложили эти сутки в жизнь обеих женщин. Судьба подруги, такая вроде похожая и непохожая на собственную, тёплым и драгоценным родником, словно освобождённым от иловых наслоений, забила в глубине души каждой из них, как в глубине реки. И душа, как и река, с благодарностью принимала в свои воды этот новый заветный поток, согреваясь и освежаясь им. Любовь - великая сила! И дар великий - с любовью относиться к своим друзьям и подругам.
 - Как мне хорошо с тобой, Женя! Как когда-то давно. Даже лучше! Не встретила я такого друга по сердцу, как ты! Да и не искала. А сердце-то у меня какое - сама знаешь! Никому не хотела доверять!
 - Значит, не могла доверять!
 - Да, не могла. Знаешь, Женя, в то время, да и многие годы после, мне не нужны были ни дружба, ни любовь.
 Она не стала говорить о том, что даже отношения с родными из-за того, что Ирина их разочаровала, подвела, стали ей тогда в тягость. Вообще все действия и душевные порывы, направленные от них к ней, она тогда толковала не в пользу близких, не как проявление их любви, а как укоризну,  упрёк себе. В ту пору она твёрдо и холодно решила, что она у себя одна. И должна быть одна, чтоб не размениваться на пошлые взаимодействия с окружающими, чтоб не умалять себя ими. Мир казался ей враждебным и насмехающимся над ней. И этому миру она должна была «утереть нос»!
 - Я поняла тогда это, Ира. Поняла, что ты не можешь иначе, как стать неприступной скалой. Потому что ты хотела себя обезопасить, защитить. И доспехами выбрала высокомерие и непроницаемость, а оружием - успехи и победы. Своё видимое превосходство ты тогда перестала смягчать. Наоборот, подчёркивала. Я понимала тебя, Ира, ведь я тебя знала! И любила, - тихо добавила Женя последнее слово. - Без этого сопротивления всему ты тогда не могла ни двигаться вперёд, ни развиваться, ни строить свою жизнь. Плохим я тебе другом оказалась, Ира! Потому и дружба моя тебе стала не нужна. Прости меня!
 - Хороший ты друг, Женя! Всё ты про меня понимала и понимаешь. А иначе я сейчас не рванулась бы к тебе. Но тогда, правда, и ты мне стала чужой.  Надолго. И дело было во мне самой, не в тебе.
 - Наверно, тебе хотелось меня наказать разрывом нашей дружбы? Я это поняла. И приняла.
 Ирина поразилась тому, как просто и точно Женя дала определение её переживаниям!
 - Да, так и было, если сейчас назвать вещи своими именами. Я, правда, так не формулировала - «наказать тебя». Понимала, что ты ни в чём не виновата. Но чувствовала какой-то протест против всех. И против тебя… Знаешь, Женечка, я вообще в то время была словно в разобранном состоянии. И должна была заново сама себя собрать, но уже без недостающих деталей. Однако получиться я должна была после этой сборки не хуже, а лучше, чем была!
 - Так и вышло! Ты же человек духа, Ирина. У тебя золотая голова! Мне кажется, ты способна переосмыслить любую проблему и трудность и организовать свой ум так, чтоб улучшить жизнь!
 - Много раз я тот вечер в своей чугунной голове прокручивала. Давно поняла, что со стороны моего ветеринара это не был «троянский конь». Просто завела его, заводного, своими поддразниваниями. И при этом, непуганая, самоуверенная и самовлюблённая девчонка, ещё и утратила бдительность, осмотрительность. А он, как объяснял, в порыве своих объятий не понял, что я потеряла сознание от того, что он нечаянно потянул за косу. Думал, я уступила… Потерял голову… Хорошо ещё, что Андрей оказался, не смотря на всю эту неприглядную для нас с ним историю, вполне пристойным. Ах, Женя, какой же я вышла на поверку дурой со своей золотой головой! А думала, что умнее всех!
 - Ирочка, да кто из нас, девчонок, не дурочка, пока замуж не выйдет?
 - Ты, Женя!
 - Самая что ни на есть, как теперь понимаю! Просто повезло. Мы же беззащитны в юности от неверного выбора, от мира и от других людей! Будь ты хоть десяти пядей во лбу. А может и не только в юности? Тут уж как посчастливится. Да разве только от нас зависит наша судьба?
 - А от кого же ещё?
 - От Бога.
 - Прости, Женя, я не хочу тебя огорчать, но давай небесную канцелярию не будем трогать. Я к этому сейчас не готова.
 Совсем несентиментальная и по природе своей не охочая запросто обниматься и целоваться, Ирина, смягчая свои слова, улыбнулась и, обняв подругу, спрятала своё лицо в мокрых, мягких кольцах её волос. Женя прижала её одной рукой к своей груди, а другой гладила по голове, почти лежащей на её плече. Они сидели рядышком на тёплом речном береговом песочке. Вода от лёгкого ветерка ласково перекатывалась, словно воркуя с голубиною нежностью у их босых ног. Ясное, свежей молодой голубизны небо, приветливые, простодушные в своей торжествующей невинности солнечные потоки, льющиеся сверху на тихую, отдыхающую землю, окутывали всё на ней счастливой и благословляющей тишиной. Той самой, которая без крепких стен даёт чувствовать себя в надёжном убежище и под нерушимым покровительством. Не хотелось ни оглядываться назад, ни заглядывать вперёд, а только растворяться в блаженстве этого «сейчас», когда они, объяснившись и сказав самое главное, словно заново обрели друг друга. И теперь, успокоившись, окунали в благодатное июньское тепло и тело, и душу.
 Изредка возникающие со стороны деревни звуки: петушиное пение, чуть слышные всплески от полоскания белья с мостков ниже по течению, приглушённый расстоянием шум от проехавшего трактора только подчёркивали эту прочную тишину. Ничего особенного вроде бы не происходило. Всюду шагала, семенила, плыла, брела и летела  жизнь. Земля  была неохватная, немаркая и ноская, занятая своими повседневными трудами. Простыми, мирными и необходимыми… Светлая, юная, прямо-таки девчоночья улыбчивость и радость вдруг нашла на них. 
 - Я  очень рада твоему приезду, Ира! Ты в моём сердце всю жизнь! Не знаю, понравится тебе или нет, но я молюсь за тебя с тех пор, как стала молиться! Подаю записочки о тебе в алтарь.
 Ирина погладила Женю по плечу.
 - Комсорг ты и есть комсорг! Идейный человек. Ничего не умеешь наполовину! За молитвы спасибо, как за память обо мне, за верность, за дружбу. Но не больше…
 У Ирины было вполне трезвое, как она считала, отношение к Церкви как к структуре, о которой она много чего знала, чего и знать бы не хотела. Что, по её мнению, не согласуется с нравственными принципами христианства, которые сами по себе не вызывали у неё отторжения. Бога она не отрицала. Но имела к Нему немало вопросов без внятных ответов. А к клану священников, особенно высокопоставленных, у Ирины было обилие уже не вопросов, но претензий. Многое в них было неприятно. А часто курьёзно и комично. Властолюбие и заносчивость. Алчность и сребролюбие. Грубость, высокомерие, а у некоторых и элементарное отсутствие культуры. Формализм и необразованность. Вседозволенность вплоть до хамства со «смиренным стадом». Извращения и распутство. Нелепые облачения, которым место в музее. Насаждаемое в народе подобострастие, безусловная покорность любым начальствующим, непротивление злу. Но она не хотела сейчас не только говорить об этом, но и думать.
 - А ты крещёная, Ира?
 - В раннем детстве. У нас семейная традиция такая, типа обязательного обряда.
 - А крестик не носишь?
 Ирина вспомнила такой же вопрос сына и подумала с лёгкой досадой сопротивления: «Что это ко мне все последнее время стали приставать с этим крестиком ?».
 - Ладно, не дави, неофитка! Мы потом на эту тему поговорим, Женя. Не сейчас…Честно говоря, мне не до этого. Я ведь решила поехать к тебе порывом! Но потом, в дороге, засомневалась в себе, в тебе, в нашей встрече. Я не знала, какая ты сегодня, Евгения Васильевна Павлова? Я ехала к своей Женечке Снежковой. И боялась показаться нелепой и ненужной в твоей нынешней жизни. Характер меня спас - не люблю менять своих решений.
 - Я для тебя всё та же Женя Снежкова. И у тебя всё тот же отличный характер - прямой, честный и последовательный! Благодарю его за нашу встречу! Ведь ты из тех, кто назад не ходит. Только вперёд!.
 - Ну, не так всё по-книжному у меня, получается, Женечка, как мне бы и самой хотелось…  Но, в общем, как и у тебя, у меня тоже такой инструмент как характер имеется в наличии… Андрей его называет «тисками». Жаль, что иногда пользуются этими «тисками» чувства! Не всегда самые похвальные, если честно. Собственным сильным эмоциям комбинацию из трёх пальцев, конечно, показать можно… Но на этом иногда дело и ограничивается…
 Ира на минуту замолчала. Но Женя не прервала молчания. Понимала, что подруга готовится что-то важное сказать.
 - Не дома, а за границей поняла, что нельзя отделять себя от людей, быть «царицей горы». Была у нас такая игра в детстве, играли вы?
 Женя кивнула головой в знак согласия.
 - Очень мне трудно принимать людей, какие они есть. И нелегко строить отношения с ними не на том, что нас разделяет, а на том, что объединяет. Но пришла не сердцем, а умом к тому, что без этого жить нельзя. Мне кажется, Женя, ты это понимала всегда.
 - Может быть. Но со мной всё проще. Ты же, Ирина, человек исключительно одарённый. Не так уж много людей от общей массы настроены в юности не только на развитие своего мышления от примитивного к сложному, но и от сложного к суперсложному. А для тебя это был увлекательный и захватывающий процесс! Конечно, при этом люди от тебя отваливались, как ступени от космического корабля. И тебе было не до них. Я поражаюсь тебе! Как рано ты осознаёшь, что, не отказываясь от суперсложного, надо преобразовывать его в простое, в мудрость. И мне открываешь глаза!
 - Женя, я, конечно, цену себе всегда знала и знаю, но мне кажется, что ты смотришь на меня в увеличительное стекло.
 - Ничуть. Всё у меня в порядке с оптикой, не беспокойся!
 - Не знаю, можно ли назвать это движением к мудрости, но тебе одной могу признаться, что претензии к миру и людям для меня действительно становятся заметно малорелевантными. Зато стало возникать много актуальных вопросов к собственной персоне. И даже внутренних рекламаций на свои поступки и решения. Как это ни банально звучит, но мне действительно кажется, что настоящая жизнь у меня только теперь вот и начинается, после 40.
 - Так и есть. Только с одной существенной, как мне кажется, поправкой. Не только после 40, но и после каждого пройденного с хорошенькой нагрузкой жизненного перегона есть ощущение, что вот теперь-то и начинается твоя настоящая жизнь!
 Ирина посмотрела на подругу внимательно и понимающе. И вдруг переменила тему и тональность разговора. 
 - А что я тебе, Женя, сейчас скажу про себя! Наверное, удивлю!
 - Давай, удивляй!
- Я ведь беременна! Третий месяц, -  Ирина с удовольствием и нежностью погладила свой живот, - вот кого я люблю! Вот ради кого надо меняться! Спасибо, сердце, что ты умеешь так любить!
 - Какая радость! Ирочка! Поздравляю! А почему до сих пор молчала? - Женя посмотрела на Ирину с восхищением.
 - Я молчала? Да я не припомню, когда и с кем я столько говорила о себе, как с тобой! Буду тебя догонять! У тебя ведь двое? Или больше? Встала на днях на учёт в консультации.
- А я буду тебя догонять!
 - В каком смысле?
 - Писать докторскую. У меня на себя тоже есть далеко идущие планы. Хотя, как говорится, «Хочешь рассмешить Бога - расскажи ему о своих планах». Время покажет.
 - Давно пора! Такие есть профессора и доктора наук, что на их «научные труды» без слёз не взглянешь! Да ты и сама знаешь! Очень рада, Женя, твоим планам! Приоритетную женскую миссию ты достойно выполнила - родила и воспитала! Себя оттеснила от любимого дела ради этого. Теперь имеешь полное право на письменный стол! С твоими извилинами и догонишь и перегонишь многих!
 - Про гонки не думаю. Но хочется, Ирочка, то, что накопилось в голове и душе и просится наружу, выдать на гора. Конечно, в лучшем виде, на который только способна.
 - Ставь паруса, Женя! Я в тебе уверена, как в самой себе!
 - Спасибо, Ира! Да, хочется сделать что-то значительное, чтоб оставить память о себе. В том числе и у собственных детей.
 - Твоя монография уже оставит память! Сколько там богатого фактического материала, какая балансировка политических и религиозных аспектов в анализе! Какая чёткая проработка исторических противоречий! А изложение, язык - образцовая научная строгость в сочетании с живостью! Нет этого мертвящего академизма.
 - Ты прочитала, Ира?
 - Сразу после выхода книги. И с большим удовольствием! Но об этом мы ещё поговорим. А сейчас хочу сказать, что мне очень хочется познакомиться с другими твоими творениями - с дочками! Покажи фото, если есть.
 Женя нашла несколько фотографий. Ирина внимательно в них всматривалась.
 - Разные девочки, но обе - красавицы с умными глазами!
 - Не хуже нас с тобой в юности? - задорно спросила Женя.
 - Однозначно! Но требуется личная встреча! - поддержала Ира задор подруги.
 - Запросто! Обе в городе. Та и другая на практике. Соня в больнице, Влада - в какой-то юридической структуре, отец в курсе. В пятницу все явятся! Я вот уединилась со своим 17 веком в нашем деревенском дачном доме. А у нас ведь ещё и сыночек полгода назад появился. Богоданный. Игорёшка. 5 лет. Взяли из Дома малютки.
 И Женя показала фото с малышом.
 - Да ты что! Нет, не догнать мне тебя никогда, Женя! Как вы решились? Это вас Церковь замотивировала? Ведь у этих детей такая тяжёлая наследственность! Я не только про физическое здоровье, главное - там же психика вся травмированная! У меня есть знакомая семья в Финляндии с таким ребёнком - сплошное ежедневное самопожертвование! И существеннее, чем с родными детьми! Причём с неизвестным результатом. Хелена мне рассказывала, что иногда чувствует, как будто асфальт засевает … Своею любовью, между прочим… Но там такая поддержка государства, общества! А у нас…
 - Когда Игорёша взял меня в Доме малютки за руку, а мы приезжали туда от прихода с подарками, не могу даже рассказать тебе, Ира, какие во мне чувства поднялись!.. В общем, я сразу поняла, с первой встречи, что если не возьмём его, то жить дальше, как ни в чём не бывало, я не смогу. Вся моя вера в Бога тогда окажется неправдой. Да и я сама фальшивой, ничего не стоящей… И ещё, знаешь, просто полюбила этого ребёнка с первого взгляда! И как мне дальше со всем этим жить? Невозможно было теперь жить без этого мальчишки! У меня вообще такое чувство, будто я его сама родила!
 - Понятно, деятельная моя идеалистка! Тут уж только бабушкины  слова могу изрещи: «Бог тебе в помощь»!
 Ира сказала и тут же прикусила язык. Сама в ненужную ей тему открыла дверь…
 Но Женя стала говорить не о Боге, а подробно и радостно рассказывать о «своём сыночке», и Ирина её не останавливала - понимала, что подруге хочется высказаться, поделиться с ней своей сокровенной любовью. Что это любовь, Ира понимала.
 - А как приняли твою идею муж и дочери?
 - Девочки с полным одобрением и восторгом. Влада давно уже нас поставила в известность, что обязательно, как только выйдет замуж и встанет на ноги, возьмёт ребёнка из детдома. Знаешь, я тогда подумала, до чего дети и подростки благородные, великодушные и любвеобильные - мы, взрослые, до них не дотягиваем! У меня тогда и в мыслях этого не было… А увидела ребятишек… Знаешь, я бы их всех взяла!
 - Да-а-а…  С тобой всё ясно. С девочками тоже. А муж?
 - Саша мне честно сказал, что только церковная атмосфера нашей жизни делает лично для него возможным этот поступок. Он вообще же у меня человек здравый, практик, вырос в многодетной семье…  Зато сколько он взял на себя реальных проблем с сынулей! Ну и, конечно, сама понимаешь, не мог он пойти поперёк моего сердца…
 - Это, наверное, главное.
 - А ещё, я даже не ожидала, мама моя горячо меня поддержала! Занимается с ним, готовит к школе, даже её подруга-коллега, у которой нет внуков, подключилась. Очень нас мама выручает - сама вызвалась! Говорит, и не думайте отдавать его в казенный дом на целый день! Он, казённый, ребёнку уже надоел! Всю свою квартиру оборудовала под внука, чего там только нет для его развития, для игр и занятий. Мама даже помолодела! Она, кстати, сейчас в санатории с Игорьком. Девочки тоже со своими друзьями активно участвуют в жизни братишки. Недавно операцию ему делали, чтоб косоглазие устранить. Тяжело, конечно, ребёнку было. Тем более, при его неврологических диагнозах, одно перинатальное поражение центральной нервной системы чего стоит! А тут надо с повязками на глазах лежать после операции. Глаза чешутся, хочет содрать повязки, ругается на врачей. Мученик, а не дитя. Все мы у него дежурили по очереди. Книжки читали, рассказами отвлекали, ухаживали за ним, с ложечки кормили. А Сонечка, как студентка медвуза в белом халате ночью около него оставалась. Проблем у Игорёши нашего со здоровьем - масса, и очень серьёзных. Друзья нам помогают, особенно, кто связан с медициной, кто в чиновниках. Вот путёвку хорошую помогли организовать с неврологическим профилем.
 - В общем, молодец, комсорг! Идея твоя - а включила всех! Что значит, талантливый организатор! Но основной воз, конечно, твой! Это я понимаю, как ты ни рассказывай о помощниках. Инициатива, наверное, в этом случае, как никогда наказуема…
 - Делаю просто всё, что могу. Но могу-то не всё…
 - Знаю я твои ресурсы, Женя!..  Уж меня ты этим смирением в заблуждение не введёшь! Ещё чисто прагматичный вопрос, а то ты всё меня от земли отрываешь: много документов сегодня надо, чтоб доверили чужого ребёнка? Смотрю по скандальным историям в СМИ, отдают этих бедных детей каким-то подонкам, которые делают с ними, что хотят…  На отправку за рубеж целая мафия свою цепочку выстроила! Деньги зарабатывают на продаже беззащитных детишек!
 - Да, страшно... Я про это перестала вообще читать и слушать.
 - Так что, серьёзный там фильтр, Женя? Или просто дают тем, кто захочет?
 - Мне кажется, надо основательней изучать кандидатов в приёмные родители. Пока, как я поняла, главное - бумажки. А их перечень - на полстраницы. Но основное - справка о наличии приличного и достаточного жилья, справки о зарплате, справки о здоровье, характеристики с места работы. А остальные типа об отсутствии судимости, от психиатра, от участкового и т.п. На документы, в основном, и ориентируются. Нас с Сашей, например, не очень-то «прощупывали».
 - Вас-то опытным людям и без характеристик сразу видно, что там «прощупывать»! А те, у кого подлые планы, этих «документов» сколько хочешь настряпают!  Да-а-а. Какие у вас тут потрясающие события в семье! То-то у Ильи Никитича глаза, наверно, на лоб вылезли, когда подписывал тебе характеристику для такого случая?!
 - Уж и вылезли!.. Ты же его помнишь, нашего отца-декана. Слегка удивился, это да, но не очень… У него «очень» вообще не бывает. И это, как я теперь понимаю, хорошо. Кстати, у Ильи Никитича через год в июне большой юбилей. Приедешь? Ты ведь гордость нашего курса, факультета и университета! И с нашими повидаешься. Хочешь?
 - Теперь, после встречи с тобою, хочу! Расскажи о девчонках, с кем встречаетесь, о ком знаешь. Первый раз по ним соскучилась!

Глава 7
 
 - Ира, а ты любишь рыбалку? У нас тут, знаешь, какие караси в озере ловятся! Но сама я тебе их ловлю не организую, тут я полная неумеха. Это  Саши и Влады - пламенная страсть, они - заядлые рыболовы, всю снасть знают, как готовить. В пятницу приедут, устроим! И познакомишься со всеми. До пятницы всего три дня! Оставайся, Ира!
 - Нет, я тоже не рыбачка. Так, для созерцания могу при случае с удочкой посидеть. У меня сын на этом крючке.
- Да что нам эта рыбалка! И без неё тут можно отлично отдохнуть! Отсыпайся в тиши, изучай наши окрестности, смотри, какая природа вокруг! Тебе теперь нужна спокойная красота, созерцание, умиротворённость, тишина. У нас тут этого - без конца и края! Вот в поля и луга ещё свожу тебя на прогулку. Дух захватывает от тишины и простора! После города так на сердце ложится! А то грейся на солнышке, купайся! Июнь у нас в Сибири, как и раньше, по-настоящему летний! Молоком парным буду тебя поить, творожку, сметанки поешь! Настоящих! Тебе же опять-таки и надо сейчас это всё! Да хоть на месяц оставайся! Я тебя стеснять не буду. С утра до шестнадцати ноль-ноль работаю, не смотря ни на что! Мои приезжают только в выходные. Тогда и я отрываюсь от письменного стола на два дня. А ты занимайся, чем хочешь. Готовь себе завтрак и обед на свой вкус. Полный холодильник, погреб и огород в твоём распоряжении. В общем, пользуйся полной свободой и живи, как твоей душе угодно! А ближе к вечеру можем погулять вместе, поговорить. Мне, кстати, с толковым коллегой надо бы некоторые спорные моменты моей темы обсудить. А где взять толковее тебя?
 - Например? – сразу заинтересовалась Ирина.
 - Можно ли говорить о заметной в русском укладе жизни и философско-религиозной мысли 17 века ориентации на западноевропейский опыт с его привнесением в Россию элементов светской культуры и рационалистического мышления? Была ли эта ориентация негативной для русского духовного сознания? Мне кажется, что в 17 веке начало сегодняшней острой дискуссии об онтологическом понимании сущности человека: каждый из нас - сложнейший биологический механизм или неразгаданная тайна?
 - Вот давай прямо сегодня и поговорим, Женечка! Мне это самой интересно! Тем более вопросы на стыке твоей и моей специализации. А как актуальны сейчас! А то мы всё о своём, о девичьем, - Ирина легко улыбнулась. - Несколько дней я, конечно, у тебя с удовольствием погощу. Хочется мне и с тобой побыть, и с твоими познакомиться. Надеюсь, получится. Правда, хорошо тут у вас…
 И не сказала, но подумала про то, что может быть удастся отфильтровать среди этой благодати свою житейскую муть. Как-то удивительно всё здесь становится однозначно: и красота, и природа, и покой, и семья, и дружба, и человеческая ценность. Добро и зло тоже видятся как-то чётче, без подтасовки и мошенничества, без перетекания одного в другое. Легче ухватить главное, настоящее...
 - Я рада, что тебе нравится. Да, у нас тут всё просто, как мычание коровы. Уже хочется жизни безыскусной и ясной, как Божий день…
 - Да, хочется ясности!
Опять Ирине подумалось: поразительно, но оказывается и вправду есть разлука, которая не разлучает. А вслух сказала:
 - Как хорошо, что ты у меня есть, Женя!
 И она сжала руки подруги в своих руках. Потом, задумавшись на минуту, Ирина вдруг решительно сказала:
 - Слушай, а я сейчас на выходные своего Мишку выпишу сюда! Он тоже рыбак, с друзьями на Волгу ездят рыбачить. Познакомимся! Должны же мы все друг друга знать в лицо! А наше молодое поколение может и сдружится?
 - Отлично! И что вот так позовёшь - и сын приедет?
 - Думаю, что да. В пятницу вечером прилетит. В воскресенье вечером вернёмся вместе. А билеты теперь свободно можно приобрести. Да у нас и хорошая знакомая есть в кассе аэрофлота. Я ведь постоянно летаю. И за границу, и по России.
 - Я имею в виду, Ира, что твоё желание для него такой обязательный закон? Ведь он уже взрослый, самостоятельный. И мужчина. У него, наверно, свои планы на выходные?   
 Ирина улыбнулась словам подруги про её студента-ординатора, наименованного взрослым самостоятельным мужчиной. Но тут же сама себя осадила. И мягко сказала:
 - Надеюсь, что ради меня этот взрослый самостоятельный мужчина поменяет свои планы. Честно сказать, я сына практически не обременяю своими просьбами. Да и вниманием никогда не баловала. К сожалению. Так уж сложилась моя жизнь. Он моё внимание ценит. Вот посмотришь, какой у нас сын вырос, потом мне честно скажешь, что про него думаешь?
 - А ты что думаешь сама?
 - Думаю, что повезло мне ни за что ни про что!
 - Ну, так уж ни за что?
 - Да так уж получилось, такая вот я мама. Но теперь я исправлюсь, теперь всё будет иначе! Я уже сейчас со своей Ариночкой контакт установила. У нас с ней такая любовь! И с сыном тоже. Хотя и запоздалая с моей стороны. Но лучше позже, чем никогда!
 - А ты прямо так уверена, что дочка?
 - Да, чувствует моё сердце, что девочка!
 - Андрей, наверно, на седьмом небе? 
 - А он и не в курсе ещё.
 - Неужели ты могла удержаться и не сказать ему!
 - Некому было говорить.
 - ???
 - Пришла из консультации, а на столе записка…
 Ира, немного помолчав, встряхнула свои уже подсохшие немного на ветерке прекрасные волосы и, улыбнувшись, сказала весело:
 - Но это тема не на голодный желудок. А мы с Аринкой проголодались! Пойдём домой, Женя.
 Тропинка была узкая, надо было идти друг за другом. Но Женя взяла подругу под руку и пошла рядом с ней, по неудобью, по колено утопая в траве. Ира подвинулась в сторону, уступая ей тропинку. Так они и шли вдвоём: каждая ступала одной ногой по удобно проложенной тропке, а другой - по заросшей, неровной целине холма, на который они поднимались от озера к пятистенному деревянному дому Павловых послевоенной постройки, который они купили несколько лет назад под дачу.
 - А про записку расскажу позже, сама ничего не пойму. Может, ты мне что подскажешь?
 Именно здесь, в деревне, Ире вдруг пришла в голову очевидная вроде бы в этой ситуации мысль: вдруг у Андрея кто-то есть? Да, эта мысль могла быть очевидной для кого угодно, но только не для неё. Она как-то об этом никогда не думала, самоуверенно считая, что любовь и верность Андрея принадлежат ей раз и навсегда по определению - таким было всегда его отношение к ней. И  себя она как красивую и умную женщину высоко ценила. По правде сказать, мало она встречала в своей жизни таких привлекательных особ, которые могли бы с ней конкурировать. Тем более, по её убеждению и опыту, умная женщина в сорок лет становится ещё красивее, чем в двадцать. Да и не держалась она никогда за него и за свой брак, поэтому и мысли о возможных соперницах не приходили ей в голову. И вот на эту умную, красивую, независимую голову свалились практически одновременно нечаянное счастье и нежданная угроза, а, может, и беда? Угроза и этому счастью, и всей её налаженной, причём так непросто и долго налаживаемой жизни! И пробудившемуся и осознанному ею, наконец, тёплому и доверчивому чувству к мужу. Чувству нежному, как молодой росток. Только сейчас рядом с Женей в этой тихой деревушке она в полной мере оценила эту угрозу как катастрофу. До этого она, бравируя сама перед собой своей самоуверенностью, сознательно не признавала существенного значения для себя ни этой записки, ни даже самого Андрея. А ведь именно эта угроза, отчётливо и честно призналась себе Ирина, и погнала её в Сибирь, к подруге юности. Наверное, чтоб остыть и не наломать дров в горячке? И не сломить  нежный росток в своём сердце?...

Глава 8

 Тёплый летний вечер был удивительно тихим и нежным. Такими не бывают даже самые прекрасные вечера в большом городе. Там для них нет ни панорамы, ни тишины, ни настоянного за день на ароматах цветов и трав чистого, а ко времени освежающего заката просто благоухающего воздуха. После знойного дня всё вокруг с блаженством встречало вечернюю прохладу, которая медленно разбавляла жару и удлиняла тени. Вдали послышалось мычание и звон колокольчиков, которые всё ещё некоторые обстоятельные хозяева по старинке навешивали на шеи коров. Вскоре стадо медленно прошло мимо их палисадника. И Ирина даже высунулась из окна, чтоб полюбоваться бурёнками, которых встречали хозяева: кого взрослые, кого ребятишки, а кого кошки и собаки в придачу.
 - Женя, а пахнет от стада не навозом, а молоком, парным молоком! Сколько же запахов и впечатлений подлинной жизни стирается из памяти в искусственном мире Москвы! А ведь все древние культуры признавали священной связь человека с природой!
 Женя только понимающе улыбнулась, готовя стол к вечерней трапезе.
Стадо разбрелось по дворам, и опять наступила тишина. Такая, что даже сидя у окна можно было то ли услышать, то ли почувствовать дыхание земли, честно отработавшей свой день и вкушающей заслуженный покой…
 Подруги уже второй час сидели на веранде, разговаривая и попивая ароматный чай с травами и земляничным вареньем. Соседка, отдоив корову, принесла банку ещё тёплого молока. Женщины с удовольствием и немного дурачась, как девчонки, выпили по кружке парного, стукнув их, как бокалы с вином, друг о друга.
 - За твоё драгоценное здоровье, Ирочка! Вот уж напиток, который, несомненно, можно пить за здоровье!   
 - И за твоё, Женя! Тебе с твоим Игорьком здоровья надо, как я предполагаю, ничуть не меньше, чем мне. А, может, и больше?..
 - Как же я тебя давно не видела!
 - А вот я тебя, Женя, видела в Нескучном саду, - и Ира рассказала о той, памятной для неё встрече.
 - Но ты была такая.., - Ира хотела сказать «странная», но сказала мягче, - самоуглублённая, никого не замечала. И я не окликнула. Да и не в том сама была состоянии…
 - Это я была с группой в паломнической поездке. В то время пробовала  молиться непрестанной Иисусовой молитвой. Прочитала «Рассказы странника духовному отцу» и так захотелось попробовать! Хочешь, расскажу про эту молитву и свой опыт?
 - Нет, Женя, сегодня не надо, потом… Пока вы вот так непрестанно молитесь, ваши духовные отцы, особенно те, что в белых клобуках, набивают карманы, открывают за рубежом счета в банках, покупают там недвижимость. Да и здесь живут в роскоши и довольстве, несмотря на все обеты нестяжания и заповеди об аскетизме. Я не безбожница, но в моей картине мира официальная Церковь и моя личная вера в Творца всего мира несовместимы. Неужели тебе нравится быть в стаде и стриженной овцой, Женя? - Ира говорила спокойно, без пафоса, просто констатируя факты и искренне желая, чтобы любимая подруга не занималась самообманом. Но после этого прямого обращения к ней добавила уже с брезгливостью:
 - Меня тошнит от церковного лицемерия и ханжества. Тартюф на тартюфе и тартюфом погоняет!
 - Ирочка, сегодня от многого может затошнить. Тем более, беременную женщину! - примиряюще добавила Женя, сменив тему. - Ты как переносишь своё интересное положение, родная?
 - Переношу, как ни удивительно в моём возрасте, без токсикоза. У меня его и с Мишей не было. Вот эмоционально что-то стала более уязвима. Как видишь. Но для этого появились и другие причины. Впрочем, может быть, именно поэтому я и к тебе приехала?
 Обращение «родная», впервые произнесённое между ними, произвело такое же действие в душе каждой, как заветное слово «люблю» от любимого человека: всё внутри стихло и, молча, расступилось перед ним, бережно пропуская в свои глубины. Пролетел лёгкий, приятно тёплый ветерок. И, коснувшись щёк подруг, словно погладил обеих одновременно. И, не мешая их разговору, а словно нежно аккомпанируя ему, всколыхнул глянцевые легкие листики берёзки и плотные, блестящие - вишни, матовые листья черёмухи и калиновые - резные, налитые тёмной зеленью и плотно растущие. Обласкав всех, полетел дальше, спустившись к траве и клумбе с цветами, чтоб пожелать и им спокойной ночи. Кто-кто, а он-то точно знал, что эта ночь в природе будет спокойной. А какой она будет в мире людей - не его забота.
 - Знаешь, Ира, у меня, в отличие от тебя, никогда не было родной сестры. Но мне кажется, я чувствую к тебе то же, что могла бы чувствовать к ней!
 - Мне тоже хочется считать тебя сестрой!
 Ира протянула к Жене обе руки, ладонями кверху. И Женя накрыла их своими руками с удлинёнными пальцами, узкими запястьями с чуть намеченными выступами косточек, как парочкой белых голубок.
 Как прекрасна бывает настоящая дружба! Не менее прекрасна, чем любовь! Ведь к любви мужчины и женщины примешиваются инстинкты. А дружбу сплетают только душа, разум и дух. Как и почему рождается к этому именно человеку безусловное и полное доверие, откуда и почему растёт оно и эта несущая утешение неразрывность, угадывающая родную душу?…
 - Пусть так и будет!
 - Ничто нас теперь не разлучит! Что бы ни случилось, я ни на миг больше не усомнюсь в нашей дружбе! Прости меня за прошлое. 
 - И ты прости меня, Ира!
 Ни та, ни другая и не думали вникать в то, за что каждая просила прощения? Тут не нужны были объяснения. Как часто сформулированное и выговоренное не в состоянии передать то, что так полно и ясно передаёт не выговоренное, но понятное сердцам тех, кто всегда на стороне друг друга. Она просто прижалась к подруге, бессознательно чувствуя сейчас в Жене старшую сестру, которая знает, что ей делать? Уверенная в себе, успешная по всем меркам Ирина нашла родное существо, которому можно сознаться, что  испытывает беспомощность перед жизнью. Она подала Жене злополучную записку мужа. И рассказала, в каких обстоятельствах и в каком счастливом настроении она её прочитала первый раз. И на что почти готова решиться.
 - И вот, взвесив всю свою семейную жизнь, я чувствую, что пришла пора мне выполнить то своё первоначальное намерение - развестись с Андреем.  По-моему он и сам созрел. А, может быть, у него кто-то и появился? Иначе, что бы ему обдумывать без меня, как он пишет в этой фальшивой записке? Не буду же я ждать, когда он мне предложит развод? Моё самолюбие этого не вынесет!
 - Ира, мне кажется, что самолюбие в семейной жизни плохой советчик. И ещё сердце моё чувствует, что ты его любишь… ты его всё-таки полюбила! Да и, честно сказать, о таком муже, как у тебя, женщины мечтают.
 - Это о таком, как у тебя, мечтают!
 - Видишь, как нам с тобой повезло, - снимая напряжение, улыбнулась Женя, у нас мужья, о которых женщины мечтают! Но мы-то знаем, что за этой картинкой маслом скрывается!
 - Знаем, но не проболтаемся! - весело подхватила Ира, вспомнив студенческую присказку. - А если серьёзно, у меня большие трудности, как ты понимаешь, наверное, Женя.
 Ирина замолчала. Но вскоре решительно продолжила:
 - А знаешь, как мы жили первые два года? Я тебе об этом сейчас подробнее расскажу, чем вчера. Я ведь хотела аборт сделать и забыть эту пасеку и Андрея как страшный сон. Всё во мне противилось и ребёнку, который зародился при таких кошмарных обстоятельствах и от такого чудовищного, как я считала, отца! А он меня всё подкарауливал да выслеживал, хотя и понимал, что я видеть его не могу.
 - Помню, как он поджидал тебя около университета. И ко мне подходил, просил уговорить тебя встретиться с ним. Но ты тогда меня в упор не видела, да и никого.
 - Не могла по-другому, Женя, справиться с собой и со всем свалившимся на меня бедствием. Никто мне не был нужен, все стали чужие…  Я уже говорила об этом… Так вот Андрей выследил меня всё-таки - и увёл прямо из абортария!
 - Слава Богу!
 - Часто вспоминаю и поражаюсь, как он смог это сделать! Давно уже ценю, что он, не жалея своей гордости, упрашивал и убеждал меня, даже унижался.
 - Смирялся.
 - Назови, как хочешь, если тебе это слово больше нравится. А по-моему -    унижался. Смирение, я считаю, это знание своей меры и мир в душе от этого при любых обстоятельствах. А он именно унижался. Я понимала, что он так хотел искупить свою вину. Просто умолял меня не делать аборт! Предложил расписаться формально ради ребёнка. Обещал мне все заботы отца и мужа и никаких супружеских прав на меня. Потом, мол, разведёмся, а ребёнка мне оставишь, раз он тебе не мил. Даже пугал всякими ужасными для жизни и здоровья последствиями аборта.
 - Правильно делал! Боялся за тебя!
 - Да уж, такой вот правильный стал и боязливый! Мне его правильность тогда была просто смешна. Но он на меня и вправду такого страха из-за аборта нагнал, что поневоле призадумаешься…  В общем, я пошла поперёк себя, мы расписались. Что я пережила, Женя! Сама себе была противна!..
 Ирина замолчала и прикрыла глаза. Женя взяла в свои ладони руку подруги, бессильно лёгшую на край стола. И с нежностью стала её гладить, словно успокаивая и растворяя в своём сочувствии её горькие воспоминания. Ирина доверчиво откликнулась на эту дружескую, молчаливую ласку. И как будто успокоилась.
 - А Андрей - довольный, с шутками и улыбками, перебрался со своим чемоданом к нам с тётей. Потому что я не хотела с ним жить вдвоём ни на каких съёмных квартирах. Тётю он, конечно, обворожил. Да её и нетрудно обворожить - добрая до неправдоподобия!
 - Да, я её помню, твою персональную фею! Святая душа! Жива-здорова?
 - Да. Ангел, а не человек моя персональная фея! Я сначала к ней заехала, а потом уж стала определять твоё место в пространстве. Тёте 73, на пенсии. Окружена вниманием и заботой своей детсадовской семьи. При мне явился «дитя моё» под потолок ростом с сумкой продуктов для тётушки…Так вот в её маленькой двухкомнатной квартирке мы устроились, как я хотела. То есть я жила, мало обращая внимания на так называемого, «законного мужа». Вся погрузилась в учёбу, в книги. Благо, беременность протекала благополучно, отвлекая меня только на ежемесячные контрольные осмотры. Библиотека всегда была моим вторым домом. А теперь и подавно. Я, конечно, опасалась Андрея, как мужчины. Даже мысль о физической близости с ним вызывала во мне отвращение и ужас! Он это чувствовал. И, надо отдать должное, никогда не делал никаких дерзких поползновений нарушить своё обещание. Так мы прожили почти два года. Это тогда мне казалось естественным и незыблемым между нами. Жизнь с тётей на таком маленьком пространстве благоприятствовала формальности нашего брака. И она сама прекрасно вписывалась в наши супружеские реалии. Андрей в её глазах, да и не только её, был любящим, заботливым, покладистым мужем, как мне и клялся. И вроде всё у него без напряга выходило, такая вот натура. Я же в отношениях с ним была похожа, наверное, на змею, всегда готовую зашипеть и укусить. Или, в лучшем случае, молча скрыться в свои заросли. Тётушка иногда мне тихонечко со своей доброй улыбочкой грозила своим пальчиком и качала головой. Но и только. А когда родился Миша, она так была воодушевлена своей и вправду незаменимой миссией при нём, что ей уже было не до наших отношений.
 - Какую епитимью ты на Андрея наложила! Ни один самый строгий священник не отважился бы в наше время предложить ему такое покаяние!
 - Богатый у тебя церковный словарь, Женя! Как будто выросла со всем этим! Ну да ладно…  Я о его покаянии и не думала, Женя! Я думала, как мне самой выжить после всего во всех этих обстоятельствах, как себя сохранить и не сломаться. Да, он изо всех сил старался искупить свою вину! Не знаю уж, как с собой справлялся? Но тогда я этого не понимала совсем. Я, повторяю, думала только о себе, о своей жизни, о своих переживаниях, о своих жизненных планах и поприще. Отношения с мужчиной в них никак не вписывались. Скажу тебе ещё более неестественное о себе. Даже о своём будущем ребёнке я думала как о каком-то чужом для меня существе, которое я через год-два отдам с рук на руки его отцу и на этом свои обязательства посчитаю перед ним выполненными. Я только перед родами очень хотела, чтобы был мальчишка. Это всё упрощало. Мальчишка и родился. Я положила себе три года нашего брака. Не более. И поставила это Андрею условием перед его заключением. Он был согласен на всё, лишь бы его ребёнок родился, лишь бы я была с ними хотя бы этот выпрошенный им у меня чуть ли не слёзно период! Мишу через полгода переселили к родителям Андрея, что казалось мне очень удобным. И эта разлука меня ничуть не тяготила.
 Ирина посмотрела прямо в глаза подруге, понимая, что она может увидеть в них.
 - Наверное, я тебе кажусь не матерью, а чудовищем? Бабой Ягой? Ты ведь даже чужого ребёнка чувствуешь собственным…
 - Я люблю тебя, Ира! Ты моя сестра навсегда! И я от души сочувствую тому, что ты пережила! И не называй себя Бабой Ягой! Ты была просто очень раненым человеком, ещё больше - раненой женщиной! Наоборот, я ещё сильнее люблю тебя!.. Как с гуся вода такая напасть не стекает с нас, девчонок, с нашего характера, с нашего житья-бытья… Да и у многих студенток младенцы растут на попечении бабушек и дедушек. И не только студенток. Это не такая уж необычная история. Мало ли трудных жизненных периодов? А некоторым вообще надо созреть до своего материнства под родительским патронажем. Это нормально.
 Глаза Ирины неожиданно даже для неё самой наполнились слезами. Любовь подруги, принявшая без всяких колебаний даже и сейчас её сторону, ни в чём не осуждающая и согревающая своим теплом просто так, по велению сердца, настолько тронула, что в её объятиях она, полностью оправданная этой любовью, заплакала так, как не плакала во всю свою жизнь! Навзрыд!
 Сколько они потом вместе плакали и вместе по-женски смеялись сквозь слёзы и говорили обо всём, что наболело с открытостью, которая навсегда сращивает сердца между собой такой неразъёмной дружбой, которую впоследствии ни испытания, ни расстояния не в силах разрушить!
 - Знаешь, Ира, мне кажется, что Андрей тебя по-настоящему любит. Да ты бы и не осталась с ним, если бы не чувствовала этой любви. Может быть, он просто уже устал быть виноватым? - Женя придвинулась ближе к подруге. И та тоже бессознательно потянулась навстречу, - его ресурс, честно и по-взрослому признаемся - очень большой, но всё-таки, должно быть, истощился. Как бы сильно он тебя ни любил и не радовался тому, что ты рядом, но…  Он тоже хочет быть любимым. Он хочет быть счастливым и желанным. Наверно, Андрей надеялся на это. А теперь, когда он стал солидным мужчиной, то есть «пережил свои желанья» и свои печали, когда вырос сын, он понял, что надеяться ему в ваших отношениях не на что? От этой безнадёги, может быть, иссякли его душевные силы? И вот - эта записка и эта берлога холостяка?..
 Ирина задумчиво слушала. Голос Жени непроизвольно звучал в этом сокровенном разговоре с подругой мягче, глубже, чем обычно, его интонации и ритм словно бы пропитались искренним и сердечным вниманием к ней. Мы всегда понимаем интуитивно, когда человеку важно бескорыстно поддержать нас. При этом, не обманывая и не лукавя, но соединяя наше душевное состояние со своим. Тем самым проявляя уважение в чистом виде.   
- Так оно, должно быть, и есть… - задумчиво откликнулась Ирина на сказанное подругой. - Андрей меня приручил своей любовью только наполовину… Я стала её принимать. Мне казалось, что этого более чем достаточно для наших с ним супружеских отношений. Для меня они никогда не имели такого значения, как для него. Научная и творческая работа была всегда в моём жизненном и эмоциональном приоритете. Даже преподавание меня больше волновало и вдохновляло, чем семейная жизнь… Действительно, Андрею со мной было трудно… Я же об этом даже не задумывалась...
 - А не для того ли Бог послал вам свой щедрый дар, - и Женя погладила с нежностью живот подруги, - чтоб смогла родиться в твоём сердце настоящая любовь к мужу?.. Наверно, он всё-таки сумел её заслужить в очах Божиих. Ведь Бог милосерднее к нам, чем мы сами друг к другу…  Что-то мне подсказывает, что твоя душа уже готова любить его полной мерой!
 Она заглянула в глаза подруги. И та не сказала «нет» и даже не сделала протестующего жеста. А только словно бы, позволив этим словам войти внутрь себя, сама замерла в ожидании ответа оттуда, из глубины своего сердца…

Глава 9

 Простившись перед сном, Ира легла в отведённой ей комнате в постель и вся словно бы притихла, прислушиваясь к себе. Слова Жени об их с Андреем отношениях легли ей в душу, словно зёрнышки в весеннюю землю. И наполнялись там, в невидимой глубине, новой жизнью. Нежной и бодрой, хрупкой и несокрушимой одновременно. Звёзды смотрели на неё в окно. Ночь была непривычно для её городского уха тиха, ласкова и проста. Казалось, и жизнь может быть такой же тихой, ласковой и простой. И этим простым ритмом ночной небесной колыбели словно бы раскачивалось и становилось зыбким прежде такое основательное убеждение: если ты не трудишься и не борешься, то ты не человек, а бабочка или червячок. В потоке этого нежно баюкающего ночного ритма вселенской гармонии Ирине начало казаться, что она слишком много трудилась и слишком много боролась…
 Всё внутри неё стало шёлковым. Она с каким-то облегчением отдавалась этой лилейной шелковистости, мягкости, расплывчатости своих ощущений. Ночь мерцала в её окне слабой туманностью Андромеды. Казалось бы, только спать. Но сна не было. Мысли, словно волны при лёгком бризе касались её как берега и откатывались назад, чтобы снова возвратиться. «Если утром я проснусь и буду чувствовать то же, что сейчас, то позвоню ему! Утро вечера мудренее…». Но почему-то душа её вдруг слегка взволновалась перспективой этого ожидания - словно по глади вод скользнула выверенными лунными бликами беглая рябь и сделала хорошо видимыми размытые до этого очертания реальности. Здравомыслящая душа Ирины воспротивилась непривычной для себя расслабленности и настойчиво потребовала: звони ему сейчас, ночью! Только в такой тишине и можно всё услышать и понять!
 Впервые ей стало страшно от того, что Андрей, который всегда был готов откликнуться на любой её зов, может опять не ответить. Именно сейчас, когда это впервые так важно для неё! Она посмотрела на икону Богородицы с Младенцем на руках, лик которой был слегка подсвечен горящей лампадой. Безмятежное, очень трогательное своей чистой женственностью мягких и округлых линий юное лицо. Голова, с нежностью склонённая к Младенцу, которого она бережно поддерживает правой рукой, а на левой её руке он удобно устроил свои маленькие босые ножки, обнажённые до колен. Как доверчиво прижимается ребёнок своей щёчкой к лицу матери! А она вся - воплощённая ласка и безмятежность. Таким просветлённым материнством повеяло на неё. И Ирина всем сердцем потянулась к нему! Но разве женское, материнское умиротворение, хотя бы отчасти похожее на это иконное, нездешнее, возможно, если женщина не будет за мужем во всех отношениях, как за каменной стеной? Конечно, нет. Будь она самой состоятельной и независимой, будь она хоть семи пядей во лбу! Ни эта самостоятельность, ни эти пяди не смогут дать света и безмятежности этой тихой, ясной, разлитой во всём любви. 
 Икона - это мечта Бога о человеке, как формулируют богословы. Но может быть, и мечта человека о Боге?.. 
 Где-то внутри у Ирины родилось не очень уверенное и не очень внятное: «Если Тебе есть до меня дело, будь со мной! Помоги!» Она не произнесла ни слова «Бог», ни слова «Богородица». Но мысли её были обращены именно к Ним. Сейчас женщина не сомневалась, что они это понимают. И говорила с Ними не словами, а всем своим существом. И всё-таки не могла постигнуть, слышат ли её?
 Ирина взяла из сумочки свой новенький сотовый и набрала номер мужа.

 Глава 10

 - В субботу прилетит «вся моя королевская рать», - весело сообщила Ирина подруге утром. Она успокоилась вчера после разговора с мужем и крепко уснула, осторожно положив руку на свой живот.
 Ира шутливо, но не без удовольствия воспроизвела Жене слова мужа о том, что они с сыном всего лишь придворные при «её королевской особе», «её королевская рать». И, конечно, готовы по первому её зову в огонь и воду, а не то что - в родную Сибирь! Ирина понимала: не всё так просто, как сказано этими словами. Но, должно быть, и не всё так бедственно, как она себе вообразила после этой вызывающей записки и исчезновения мужа из дома. Иногда, оказывается, когда хочется рубить сплеча, надо замереть и сделать паузу. Может быть, даже покачаться во взвешенном состоянии?..
 Да и как с ней может случиться что-то бедственное здесь, среди этой благодати? Она не забывала и свой «разговор с Ними». Вчера вечером, спокойно засыпая и чувствуя, как всё в ней пришло в какое-то «блаженное», иначе и не скажешь, равновесие, поняла, что Им до неё всё-таки есть дело. А раз так, то всё у неё будет хорошо. И в этом не было сомнений, когда она растворялась в сонной неге, как в обретённом раю, успокоенная за своё будущее и за дитя, которое жило у неё под сердцем...
 Сегодня сомнения снова потихоньку закопошились. Хотя Андрей вчера тут же после вызова межгорода поднял трубку «в берлоге Шаповалова», словно ждал её звонка. Но для него было полной неожиданностью, что жена звонит ему из Сибири. Что в пятницу вечером к ней летит сын. И к тому же она хочет и его там вместе с Мишей видеть. Андрей тут же, практически не раздумывая, отчеканил свою привычную, полушутливую, но давно уже вменённую им себе самому в обязанность мушкетёрскую фразу: «Будет в точности исполнено, моя королева!». Муж постарался отчеканить эти слова как всегда по накатанной колее, просто и весело. Но она уловила это старание. А ведь оно не сегодня появилось, подумала она. А когда? Ирина не могла бы себе ответить на этот вопрос. Потому что только сейчас чувства Андрея приобрели для неё такое значение. И подворачивавшийся на язык вопрос: «Что это за игру в прятки ты устроил?» так и остался в том подвешенном состоянии, про которое она сегодня кое-что поняла. Он, этот вопрос, был высокомерным и уничижительным, тоже из её «накатанной колеи» взаимоотношений с мужем. Теперь она не желала туда возвращаться. Понимала, по ней опасно дальше двигаться. Да и не хотелось Ирине больше двигаться по ней.
 Беспечный в его привычном стиле ответ на её незаданный вопрос у Андрея тоже в голове был готов: «А я и не думал, что ты заметишь моё отсутствие! Это такое супружеское тестирование современных психологов. Подвернулось на глаза - решил с тобой поиграть, обратить на себя внимание». Конечно, не так уж умно он придумал. Да мало ли глупостей он сделал и сказал, легко решил Андрей, чувствуя себя в душе всегда и во всём правым мальчишкой?  Но у него ведь умная жена. Если захочет найти для него выход и вход, всегда найдёт. Пока же каждый остался при своём вопросе, при своём ответе. И при своём ожидании. По отсроченному вопросу Ирины Андрей понял, что шуточками дело не обойдётся. «Тем лучше, - решил он, - нам давно надо поговорить начистоту. Как взрослым людям.». И если для этого жена назначает ему свидание в любимой Сибири, правда, в неизвестной деревне, он, конечно же, явится в назначенный срок в назначенное место. Многолетняя привычка проявлять в отношении жены самое лучшее, на что он способен, оказалась для Андрея надёжным якорем, который крепко держал его в порту приписки.
- Вот видишь, Ира, никого у него нет! Среди ночи позвонила - и он весь твой!
 - Это, вряд ли, чтоб весь, Женечка! Как говорит моя мама, времечко покажет.
 Но эти слова подруги опять, как и её слова про любовь к ней Андрея и про её неосознанную пока любовь к мужу, согрели и ободрили Ирину надеждой, почти уверенностью даже, что всё так и есть, как Женя говорит! Душа её повеселела и стала лёгкой, как девичий летний сарафанчик на ветру. Ира бережно положила правую руку на свой живот и заговорщически проговорила своей дочке: «Скоро я познакомлю тебя, моя крошка, с твоим сногсшибательным папочкой».

Глава 11

 С приездом в пятницу после обеда мужа Жени, дочерей Софьи, Влады и её друга Максима вся деревенская усадьба Павловых словно очнулась от приятной дрёмы. И очнулась с удовольствием! Кругом зазвенели молодые, жизнерадостные голоса, девичий смех, рокот коротких уверенных мужских фраз. Сразу стало ощутимо присутствие рядом деятельной энергии. Всё словно бы наполнилось движением, которому радовалось даже то, что по определению является недвижимостью.
 Максим у Павловых уже давно стал своим человеком. А теперь официально ходил в женихах. Месяц назад состоялся семейный ужин, на который Макс должен был прийти, как он сказал родителям Влады, «официально и с мамой». Они были проинформированы дочерью, что Макс сделал ей предложение в кабинке колеса обозрения и получил согласие. Влада, рассказала об этом в привычном ей шутливом тоне:
 - Как тут не согласишься, ведь при отказе мог и вниз сигануть!
 - Ладно-ладно, не задирай носик, - урезонил её отец.
 Но в реальном времени шуток между Максом и Владой не было. Они в тот день, казалось ей, просто гуляли в районе центрального городского парка. Макс как бы между прочим предложил ей сделать круг на колесе обозрения. Почему бы и нет? Когда они поднялись на самую высокую точку, колесо, как обычно, на несколько секунд приостановилось, и неожиданно для девушки из громкоговорителя на весь парк прозвучал записанный заранее на магнитофон голос Макса: «Я люблю тебя, Влада! Будь моей женой!». После этого он серьёзно посмотрел ей в глаза и спросил: «Будешь, Влада?». Она только кивнула в ответ, так сама оказалась взволнована. Вроде предложение Макса не должно было стать для неё сюрпризом. Они уже давно представляли только общее будущее. Но в таких обстоятельствах стало. По репродуктору зазвучала знакомая мелодия любви, и под её звуки они опустились на землю. А потом притихшие, взявшись за руки, вышли с территории Колеса обозрения…
 Теперь Максу предстояло сделать предложение публично в семейном кругу. Он и тут хотел сделать это незабываемо. По рыцарской традиции христианской Европы 11 века решил красиво и зримо продемонстрировать своей избраннице и её семье не только свою любовь, но рыцарскую преданность и своё преклонение перед возлюбленной. При полном семейном кворуме он, встав из-за стола, за которым все сидели, обратившись к родителям Влады, сказал действительно официально:
 - Евгения  Васильевна, Александр Владимирович, прошу руки Вашей дочери Владимиры.
 Затем без всякого смущёния встал на одно колено перед слегка покрасневшей, не ожидавшей коленопреклонения  Владой и серьёзно проговорил:
 - Я люблю тебя, Влада! Будь моей супругой.
 Слово «супруга» добавило ей смущения. И, стараясь скрыть его, она помолчала несколько секунд, потом собравшись, улыбнулась своей победной улыбкой и ответила:
 - Отличная идея, Макс! Только супругой я стать, наверное, не смогу.
 Все посмотрели на Владу вопросительно, а Макс побледнел.
 - А вот женой - да! Согласна!
 И она протянула ему руку. Макс быстро поднялся во весь рост. И  поцеловал ей эту руку.
 - Ну что, дети, - сказал Саша, - теперь можете поцеловаться при всех - он смотрел на них с весёлыми глазами, но серьёзным выражением лица.
 После традиционного поцелуя жениха в щёчку невесты она вопросительно посмотрела на своего наречённого. Влада ждала кольца помолвки, которое Макс должен был одеть ей на пальчик. У неё даже для такого случая был особый маникюр.
 Вместо этого он встал, взял неожиданно появившуюся в руках его матери матрёшку и протянул её девушке. Она удивленно подняла брови вверх, потому что по её сценарию здесь Максу было положено дарить ей кольцо.
 - Это что - вместо кольца? - несколько принуждённо рассмеялась невеста.
 - Кто думает, до чего-нибудь да додумается, - ответил ей жених, - думай, Влада, думай!
 Саша с некоторым напряжением смотрел на яркую матрёшку, на  довольного Макса. Что означает эта весёлая куколка? Правда, удивление дочери его несколько успокоило. Он посмотрел на глазастую, деревянную игрушку, которую дочь вертела в руках, и всё понял. И её словно озарило понимание отца! Влада начала одну за одной открывать и вытаскивать матрёшки. Их оказалось семь. А в самой маленькой её ожидало заветное колечко с голубым, как её глаза, камешком, похожим на сапфир. Драгоценный камень, в котором прочность сочетается с хрупкостью.      
 - Ну, Макс, ты у меня молодец!
 - А я и у себя молодец!
 - И обратите внимание - семь матрёшек! Семья! - заметил Александр. - Где ты нашёл такую?! Это очень редко бывает, чтоб именно семь! 
 - Так ведь для редкой девушки!
 Его ответ всем понравился. Сдержанная Соня даже зааплодировала. А следом за ней и все присутствовавшие
- Дай, Влада, я сам тебе на руку одену, - сказал Максим, - а то, смотрю, ты уже примеряешься, самостоятельная моя. Я для чего тогда опускался на колено?
 Влада пригрозила ему пальчиком и тут же улыбнулась, протянув правую руку.
 - Твоё теперь законное право!
 - Вот именно! Сколько я его добивался!
 После этого дня Евгения Евграфовна стала называть Макса исключительно Максимом, тем самым как бы подчёркивая его новый, возросший статус в обществе и их семье. Венчание, свадьбу и начало самостоятельной жизни Макс и Влада не хотели откладывать до окончания вуза. Тем более, что в связи с этим событием бабушка Макса решила переехать к дочери, а внуку предоставляла право начать семейную жизнь в её квартире. Макс предполагал активно заняться ремонтом и реорганизацией бабушкиного уютного и чистого, но по старинке устроенного жилья к старту своей самостоятельной жизни. Женя считала, что торопиться с бракосочетанием некуда. И вполне можно отложить это до окончания вуза. Но Саша, помня своё томительное ожидание, поддержал будущего зятя в его стремлении не откладывать венчание и свадьбу и обещал помощь в ремонте.
 - Чего им ждать, если уверены в своём выборе? Если что, мы поможем молодёжи, правда?
 Сашу поддержали Соня и будущая сватья. Все с радостью выразили готовность приходить на помощь.
 - Но мы постараемся сами справляться! - по-мужски веско сказал Максим, который, будучи студентом, уже неплохо прирабатывал юридической практикой. Влада посмотрела на него одобрительно, не скрывая счастливой улыбки и любящего взгляда.
 Решили, что свадьбу надо гулять на Покров.

Глава 12

 Познакомившись с Ириной, напившись чаю, все привычно занялись своими делами. Впереди простирался длинный летний вечер, на который у каждого были свои планы. Глава семьи и Максим взялись за сборку ещё одних двухэтажных нар в мужском флигеле. Для этого всё было готово. Александр соорудил этот спартанский барак, чтоб семьи, с которыми они дружат, могли оставаться на оба выходные ночевать у них в деревне со всем комфортом деревенского лета. Женщинам отдавался тогда в распоряжение дом, а мужчинам этот флигель. Так что сообщение жены о прибытии к вечеру московских гостей не застало его врасплох. В подготовленные матрасовки набили свежего, душистого сена. Соорудили для всех мужчин спальные места на деревянных нарах по-армейски, без излишеств. Даже без подушек. Мужчины всегда готовы были обойтись и этим. Но хозяйка принесла постельное бельё, одеяла и подушки.
 - Женечка, да мы и без подушек обойдёмся! Нам на армейский манер - хоть шило, лишь бы брило!
 - Ну-ну, знаем мы вас, десантников, способных выживать в любых условиях! Вы-то с Максимом, само собой, могли бы обойтись, но с гостями за компанию и вас надо уложить по-человечески, на подушках, - весело и уверенно распорядилась жена.
 - Хорошо, Женулечка! Как же я по тебе соскучился!
 - По моему командному голосу?
 Саша улыбнулся и обнял жену.
 - Всё сделаем, как прикажешь, мой политрук!
 И добавил жене на ушко:
 - А как все угомонятся, жду тебя в нашей палатке, придёшь?
 - Посмотрю на твоё поведение, - прижалась она к его плечу.
 - Да, подушки давай, чтоб спали покрепче. Действительно, незнакомые мне люди, не знаем, что у них за привычки? Хотя ты-то мужа подруги помнишь по юности? Как он, за сено не обидится?   
 - Не думаю, что будут проблемы. Парнем он был покладистым. Да ведь и деревенский. Каким сейчас стал, посмотрим.
 Ближе к полуночи приехали из аэропорта на такси Андрей с Мишей. Их ждали все. Но встречали в это позднее время, как было оговорено хозяйкой и её гостьей, только глава семьи и Максим. Предполагалось, что все девочки уже спят. Хотя из тёмных окон дома на них были устремлены всевидящие и невидимые со двора испытующие и любопытные глаза.
 - Будем без церемоний. По-простому. Тем более в деревне. Заочно знаю. Рад личному знакомству. Павлов, Александр. Зубной техник.
 - Медицинская фамилия! Конечно, будем без обрядов! К чему нам, мужикам, ритуалы? А я Андрей Беридзе, широко известный в узком кругу моих пациентов как доктор Айболит, - ответно и весело в своей манере представился гость, протянув для пожатия руку, - правда, я - ветеринар, до человеческой медицины не дорос. Зато сын - будущий кардиолог.
 - Папа, а как же твоё знаменитое «врач - лекарь для человека, а ветеринар - для человечества»? - сын подмигнул отцу и представился хозяину:
 - Михаил. Можно и покороче, Миша. А друзья зовут меня Михай и Мик. Присоединяйтесь к их компании. У меня друзья все, как  на подбор!
 - Спасибо, Миша. Хотя, конечно, кардиолог - это уже по определению  Михаил Андреевич! 
 Хозяин пытался, как и гости, пошучивать. Удачно не очень у всех получалось - но дело ведь не в этом. Главное - взаимная демонстрация доброжелательности и непринужденности с первых секунд знакомства.
 - Ладно, по блату буду называть тебя Мишей. Блат у кардиолога - большое подспорье в будущей старости. Хотя она, по моим ощущениям за горами, за лесами, за широкими морями. Кстати сказать, у нас старшая, Софья, тоже будет врачом. А что касается профессии доктора Айболита, - обратился  он к Андрею, - я о ней высокого мнения. У меня есть друг, хороший ветеринар. Так он свою специальность сравнивает с педиатрией. Мол, на приём к нему попадают пациенты, которые сами не умеют рассказать о своей болезни, не понимают, зачем их тормошат и заставляют то рот открывать, то живот щупают? И так же, как дети, не ведут себя спокойно. Кроме того, ветеринару надо быть отважным человеком - не бояться животных и зверей.
 - Здорово! Я на все сто согласен! Интересный у Вас друг, Александр.
 - Можно, «у тебя», - улыбнулся тот. - А у меня друзья, как у Миши, тоже все как на подбор, интересные!  Может, когда и познакомимся?
Он обернулся к Максиму.
 - А это однокурсник и друг нашей младшей, Влады. Даже больше, чем друг - жених, почти член семьи. Будущий юрист.
 Тот улыбнулся почему-то как заговорщик. Наверно, смущение, что он жених, так у него маскировалось солидарностью с взрослыми мужчинами, которые понимают, что это значит. Будущий юрист крепко пожал руку приезжим.
 - Макс. Не боюсь не только животных, но и людей.
 - И даже жениться не боится, представляете, Андрей? А то нынче все холостякуют, свободу не хотят терять, не то, что мы в своё время.
 Саша дружески похлопал Максима по плечу. Андрей весело подмигнул жениху и сказал:
 - Бояться ничего не надо! Главное, знать, что «я тебя люблю» в семье переводится как «я сам помою посуду», «я сам об этом позабочусь». Верно, Александр? И давай, дорогой хозяин, к нам с сыном на «ты»! На «вы» мы с ним для вас только во множественном числе!
 - Идёт! Только почему «Александр»? Называй меня просто Саша.
 - По рукам! И ты можешь называть меня попроще. Хотя у меня имя плохо укорачивается! Но когда друзья детства называют меня «Андрюха», чувствую, что я молодой и впереди у меня захватывающая жизнь и новые ощущения!
 - «Андрюхой» не назову, но новые ощущения обещаю. Для начала мы вам ночлег спартанский приготовили, чисто армейский.
 - Здорово!
 - Нам с Максом нравится. Надеемся, и вас наша бытовка не разочарует! А пока пойдёмте, перекусим на сон грядущий. И спать! Встать нам с будущим зятем желательно не позже шести. Деревня! А деревенские люди, как известно, даже если хотят побездельничать, начинают это делать с раннего утра. На гостей наш режим не распространяется. Вставайте, когда пожелаете.

Глава 13

 Несмотря на ночное свидание около шести Саша проснулся. С удовольствием потянулся, чувствуя приятную волну пробуждения во всём своём сильном, здоровом теле. С армейских лет у него выработалась привычка вставать в это время. И редкие обстоятельства могли нарушить привычный ритм раз и навсегда заведённого в его мозгу будильника. Он тихонько, но без особой нежности толкнул в бок Максима. Тот, как по команде, открыл глаза. Но лежал ещё несколько минут, словно бы очухиваясь после сна. Потом быстро встал, как прыгнул в холодную воду, и потянулся, почти достав потолок руками - парень был рослый.
 - Доброе утро, мужики! - громко поприветствовал их Андрей, открывший глаза, - разговаривайте на полную громкость.
 - Доброе-доброе, Андрей! Разбудили?
 - Моё контрольное время - пора вставать. Я в шесть, как ванька-встанька много лет. Выспался-не выспался, голова трубит: подъём, Андрюха!
 - Значит, у нас с тобой одно контрольное время!
 - То-то я сразу понял, что споёмся! Ох, и хорошо спать на сене, сладко, как в детстве! Перенимаю твой ценный опыт, Саша, для своей дачки! Как я сам не дотункал? Я же в деревне вырос! Мог бы вроде… Да, Москва-паразитка  мозги выбивает! А ты, засоня, что давишь ухо? - обратился он к сыну, - хватит дрыхнуть!
 И как следует потряс сына за плечо.
 - Ты же не в своей берлоге, медведь! Подъём! Мужикам уже положено в это время быть на ногах!
 - Доброе утро всем!
 - Вот так-то лучше!
 - Мы с Максом на реку, умываться. С нами?
 - Конечно! - за себя и сына энергично ответил Андрей.
 После освежающего утреннего заплыва мужчины вернулись весёлые и бодрые, по их поведению чувствовалось, что за столь короткое время у них сложилась, что называется, своя компания.
 - Пьём кофе с бутербродами. Вот нам их сколько нарезали! Потом поприветствуем наших хозяюшек. Познакомлю вас с моими дочерьми. И мы с Максом за дело: траву косить, ямки под столбики копать - беседку наметил соорудить. Влада с Соней уже на огороде, грядки полют, ягоды берут, пока нежарко. А наши благоверные завтрак, наверное, готовят. Гости могут отдыхать, как вам заблагорассудится.
 - Нет, мы люди артельные! От коллектива отрываться нельзя, правда, сын?
 - Точно! Потому что как потом с ним будешь отрываться?! - пошутил он. И все мужчины это словесное озорство молодого врача оценили.
 Выпив по чашке кофе, который их ждал на дачном столике под яблоней, и с удовольствием уничтожив большую тарелку с бутербродами, все двинулись «ко двору своих дам сердца», как выразился неунывающий Андрей. Но сын видел, что отец волновался, хотя и старался не показывать вида. Про свой якобы тест для мамы он Мише на всякий случай в самолёте наврал. И чувствовал себя от всей этой авантюры и своей лжи виноватым перед сыном. Поэтому старался быть бодрячком и вида не подавать. Когда он взъерошил Мишины волосы, с завитками, как у него самого, сын улыбнулся ему по-дружески, но тут же привёл свою кудрявую густую шевелюру на исходные позиции.
 - Пошли маме рапортовать о нашем прибытии.
 Отец старался оставаться самим собой. И это Мише нравилось. Он понимал, что у матери с отцом произошёл какой-то разлад. Но «в голову не брал». У него же классные родители, сами разберутся.
 Встреча прошла без сучка и задоринки, по-семейному. Оба, и Андрей, и Ирина, понимали, что все «задоринки» впереди. А пока - здоровались, знакомились и все вживались в новые отношения, всматривались в новые лица. Особенно молодёжь.
 - Значит, поднимаем флаг. По-пионерски!
 У них и в самом деле был оборудован флагшток.
 - Честь предоставляется нашим молодым орлам. Вперёд, Михаил и Максим!
 - Спасибо! Здорово тут у вас! Как на сборах.
 - А у нас и есть сборы! Даже горн в наличии из тех времён. Я же горнистом был! Но это на будущее, для внуков.
 Чувствовалось, что Миша не без удовольствия принимает «правила игры» этих новых для него людей.
 - На правах хозяина объявляю распорядок на субботу-воскресенье, - уверенно, по-военному продолжал Александр. - У мужиков подъём в шесть, завтрак в 9-00. До завтрака и после обеда - ударный труд! Мы с Андреем сегодня к 12-00 жарим шашлыки. Затем дружно накрываем на стол под командой хозяйки, вся молодёжь у неё на подхвате. Обедаем. Полчасика валяем дурака. Я про мужиков. Наши красавицы сами своим временем распорядятся. Можем устроить блиц-турнир по шахматам, если гости не против. Потом ещё пару-тройку часов потрудимся на благо хозяев-эксплуататоров. Макс в это время подготовит снасти и приманку на вечернюю рыбалку для желающих. Спуск флага и отбой в 23-00.
 - Отбой тоже для желающих?
 - Конечно. Можно и у ночного костра посидеть с гитарой. Вольному воля, спасённому рай. Но подъём, Макс, в 6-00 не отменяется.
 - Это понятно!
 Александр предложил Андрею выбрать косу.
  - Держал в руках?
  - А как же! У меня активы ещё те! Деревенское босоногое детство!
 - Не разучился?
 - Да что ты, дорогой хозяин! Мастерство, как говорили мужики в моём селе, не пропьёшь, не прогуляешь!
 - Ну, тогда вперёд, дорогой гость! Показывай твоё мастерство вот на этом уголке дикой природы. Тут есть, где размахнуться! Наросло! Всюду - жизнь!
 Андрей окинул взглядом веселые заросли травы.
 - Да, зелёный наряд - радует взгляд, но у хозяина свои планы на этот наряд!
 Он был рад и многолюдству, и общему хорошему настроению, и занятости. И даже тому, что разговор с женой отодвигается. После совместной работы всегда легче общаться с новыми людьми. Труд бок о бок быстро раскрывает человека человеку и сокращает между ними естественную на первых порах дистанцию. У Андрея было такое чувство, как будто он попал к своим, которых  давно не видел.
 - А вы, молодые силы, - обратился Александр к Максиму и Михаилу, - берём по лопате и копаем ямки вот в этих местах, где колышки вбиты. По себе знаю, что после трудовой недели, проведённой в городе и, в основном, на пятой точке отдых с лопатами в руках - в кайф! Так что кайфуем! Глубина  ямки - 70 сантиметров, в диаметре - 30. Я сейчас баню заряжу водой и дровами и к вам вернусь на подмогу. Макс, ты наведывайся на кухню и на огород время от времени. Вдруг у слабой половины есть надобность в грубой мужской силе? Дел для их нежных ручек, как всегда, невпроворот. И на кухне, и на огороде. Диву даюсь, как они столько всяких мелочей помнят!
 - Это точно, - подхватил Максим, - не то, что у нас: бери больше, бросай дальше. Я однажды побывал на этих лёгких домашних женских работах - больше не манит! Лучше уж по-простому: с лопатой, топором, молотком.
 - Или с косой! - весело подхватил Андрей.
 - Точно! -  поддержал хозяин. - В деревне на наше счастье ещё живут по старинке - с разделением труда на мужской и женский.

Глава 14
 
 Ко времени завтрака мужчины проголодались. Когда Влада ударила в импровизированное било, подав сигнал к сбору за столом, все они с удовольствием отставили свои «орудия труда» и энергично двинулись по предложению Александра к душевой кабине под открытым небом, оборудованной для летнего сезона, - смыть с себя трудовой пот.
 Свежие, мокроголовые, проголодавшиеся мужчины удовлётворённо окинули стол, густо уставленный закусками. А что-то ещё горячее из кастрюль и со сковород издавало аппетитный аромат! Саша, потирая руки, с удовольствием сказал:
 - Как говаривает в этих случаях мой отец: «Любимая весть, как скажут, что пора есть»!
 - Пора, пора, мужчины! Тем более, вы не нагуляли свой аппетит, а заработали! - подхватила Женя.
 - И, что особенно замечательно, честным, крестьянским трудом! Только ещё минутку терпения! - обратился Саша к Андрею и Мише. - Мы по заведённому женой обычаю помолимся перед едой, а вы как хотите.
 И все Павловы, Максим тоже, перекрестились легко и привычно. И вместе по-церковному гласу, но жизнерадостно и как-то молодо запели «Отче наш». Потом коротенькую песнь радости Богородице. Андрей и не представлял, что можно так жизнеутверждающе молиться. Он считал, что молятся всегда тоскливо и протяжно. Мажор Павловых ему понравился. И он перекрестился, практически не делая над собою усилия. Глазами он предложил сыну последовать его примеру, чтоб не отрываться от коллектива. Что тот и сделал, правда, как и отец, спутав последовательность нанесения крестного знамения. Ирина одна из всей компании стояла с опущенными руками. Однако, с весёлым и довольным лицом. В сольном исполнении Жени эти молитвы имели этот же мажорный тон, к которому за три дня она привыкла. Но усиленный ещё четырьмя согласно спетыми голосами этот квинтет звучал так убедительно и энергично в своих земных надеждах на милости свыше, что и её душа сегодня этому не противилась. А крестное знамение мужа и сына словно бы облегчили её внутреннее напряжение в ожидании разговора с Андреем.
 После такого вступления беседа за столом сразу же пошла вокруг детских воспоминаний о верующих бабушках и родных, о Пасхе с крашенными яйцами и куличами, которые ни в городе, ни тем более, в деревне никакой атеизм отменить был не в силах. А на их памяти и не старался очень этот официальный атеизм. Кто-то вспомнил истории о тайнах заброшенных храмов и судьбах их разрушителей. Андрей, как всегда, блистал остроумием, эрудицией  и находчивостью. И рассказчиком он был интересным. Да и никто не отмалчивался, кроме Ирины. Но её молчание было приветливым, а короткие реплики доброжелательными и мягкими. Андрей радовался благодушию жены и удивлялся непривычной тихой безмятежности. И вниманию, с каким она на него смотрела.   
 По правде сказать, женщину больше интересовали не темы, которые обсуждались, а то, как её «сногсшибательный муж» ведёт себя с Павловыми, с ней, как он и сын смотрятся в новой и неожиданной для них обстановке? И, как ни взыскательна была, всё же не могла с чувством приятного облегчения не отметить, что не только её незаурядный и симпатичный  сын вызывает симпатию, но и супруг. В нём действительно много обаяния и неподдельной простой теплоты к людям. Андрей легко вписался в новую среду и никому не был в тягость. Даже напротив! Хотя надо признаться, с Павловыми и впрямь было легко. Тем более Андрею, который умел практически в любых ситуациях чувствовать себя непринуждённо и воздушно. Но её целенаправленные наблюдения за обаятельным мужем снова обострили возникшую в ней тревогу: такой может легко нравиться женщинам. Раньше это её не волновало. Ирина чувствовала, что смотрела теперь на мужа другими глазами. И не только своими, женскими. Но и глазами матери их с Андреем дочки.
 - Уплетаем за обе щеки, как будто так и надо! Говорим о чём угодно. И молчим о самом главном - о том, что наш завтрак - пища богов! А те, кто готовил его, богини! Ваше здоровье, Весты, Гестии и Деметры!
 Конечно, это мог сказать в православной семье после застольной молитвы только её эклектичный муж! В простоте сердца. Желая сказать нечто красивое и неотразимое. Но Павловы и виду не подали. Хорошо всё-таки находиться среди воспитанных и тактичных людей. Эти мысли легко пролетели в голове Ирины. И она веселыми глазами посмотрела на мужа. Он увидел этот взгляд и, примериваясь к очередной порции еды, довольно сказал:
 - Какой вкуснотищей нас потчуют!
 - Это точно, отец! Вроде и омлет, и сыр, и масло, и буженина, и овощи - всё знакомое. Но такое кушанье - язык проглотишь! - подхватил Миша, - прямо как у бабушки в Отрадном!
 - Рады, что вам нравится наша деревенская кухня. Все приложили ручки. А ещё на десерт - пирог с жимолостью от Влады и домашний йогурт с клубникой от Сони.
 - Вот это завтрак! И когда вы всё успели сделать?
 - Так у нас же восемь рук!
 - У нас тоже восемь! Но вряд ли мы сумеем так поразить вас их делами за такой короткий промежуток времени, как вы поразили нас!
 - Поражать сильный пол - это призвание слабого! Правда, девочки? - шутливо сказала Ирина, направив смеющиеся глаза на подругу и её дочек, а затем переводя его на мужа.
 - Да уж! Не в бровь и не в глаз, а в самое сердце поражаете! - охотно отозвался тот. И, похлопав себя по животу, сострил, - а оно у нас, грубо сделанных по сравнению с прекрасным полом, как известно, в желудке. Такая вот неизящная  мужская физиология! А завтрак, ещё раз скажу, шикарный! Мы на такой не заработали! Правда, мужики? Того не намолотили, что проглотили.
 - Ну как сказать, Андрей… На стахановцев, может, и не потянем.  И с прекрасной половиной нам в усердии и выдумке не сравниться. Но, по-моему, мы тоже не лежали на печи, да не гладили кирпичи! Здорово вы нам с Мишей помогли! Хорошая у нас сложилась бригада! Александр с нескрываемой приязнью посмотрел на Андрея и Мишу.
- Молодцы, молодцы! - подхватила Женя, - всех - на доску почёта! Андрей, а ты по-прежнему такой же заводной и кипучий!
 - Да уж, завод пока не вышел! Ведь мы ещё молодые!
 - И за словом в карман не лезешь!
 - Муж у меня действительно - кладезь эрудиции, - не удержалась всё-таки Ира, - после христианской молитвы сравнил нас с языческими богинями! Так умеет только он!
 - А что, вам не понравилось, что я назвал вас богинями?
 - Почему же! - тут же опротестовала это предположение Женя, - ты же, Андрей, хотел нами восхититься! А какая женщина может быть равнодушна к искреннему восхищению!
 - Ирочке моей, чувствую, не понравилось.
 - Да просто она с юности умела игнорировать и ставить на место всех комплиментщиков!  Иначе такой красавице прохода бы не давали ребята. Вот и ты был сражён моей подругой с первой встречи! Помню-помню…
 Женя старалась сгладить возникшую между Ириной и её мужем  десинхронизацию. Она понимала характер подруги и её состояние. Именно поэтому проявляла максимальное расположение к Андрею.
 - Это ты, Женя, в точку попала! Привык  восхищаться - и не могу остановиться! Даже многолетний брак не лечит!
 Саша подумал, что и его тоже брак не лечит. Теперь он ещё больше любуется Женечкой, чем в пору ухаживания. Но промолчал. Только посмотрел с нескрываемым удовольствием на свою жену. Андрей заметил этот взгляд и подмигнул ему.
 - Наверное, чтоб вылечиться, надо находиться по 24 на 7 вместе? Но нам, Саша, это точно не светит! Да нас с тобой, как я понимаю, и это не возьмёт! И вообще я от этого вылечиваться отказываюсь! - по-гусарски лихо, глядя на жену, подытожил Андрей.
 - «И тут Остапа понесло!»… Ан-дрю-ша!... Остановись! - запротестовала Ирина.
 Стрелку с темы тут же перевёл Миша:
 - А мой слоган, с которого отец кальку снял, «Болен рыбалкой - лечиться отказываюсь!». Мне друзья кружку с этой надписью подарили. 
 - Рыбалка по нашему распорядку вечером, сын! А сейчас - труба зовёт! Так, хозяин?   
 - Что верно, то верно!
 - А по готовой работе и хлеб вкусней! - продолжал Андрей сыпать шутками-прибаутками, - и рыбка лучше клевать будет! Так что берём больше, бросаем дальше и отдыхаем, пока летит!

Глава 15

 - Ну что, кто с нами на вечернюю зорьку за карасями к завтрашней ухе? У нас озеро неподалёку. Так и называется Карасиное.
 - Как понимаете, я с большим удовольствием! - сразу откликнулся Миша на предложение Александра составить компанию им с Владой и Максом, - как раз жара спала, солнышко за тучками. А по моему опыту карася в жару, когда солнце просвечивает озеро, не поймаешь! Уходит на дно.
 - Что называется, рыбак рыбака видит издалека! - довольно отреагировал хозяин. - В самую точку глядишь, Миша! Да, в пасмурную погодку, а ещё лучше, когда крупный, с увесистыми каплями дождь, тут самая ловля начинается! Сейчас на наше счастье дождём не пахнет. Но тихое, тенистое местечко, где караси любят об эту пору рот разевать, я знаю!
 - Есть ещё одна свободная удочка.
 - Это уже, как видно, для меня! - подхватил Андрей. - Я к заядлым рыбакам, как мой сын, не отношусь. Но мальчишкой таскал из нашей речки окуньков и щурогаек с большим удовольствием! Да и сейчас не отказываюсь друзьям компанию составить.
 - Эх, я однажды такую щуку упустил, не поверите!.. - начал Макс, - Влада сейчас придёт, подтвердит!
 - Не поверим! Знаем мы эти ваши с Владой и папой рыбацкие байки, - рассмеялась Соня. - Правда, мама? Опускают леску в воду и представляют, что там на её конце. А там всё их воображение!
 - Ну, теперь уже наш улов - дело чести, правда, господа рыбаки! - парировал Михаил.
 - Посмотрим, посмотрим, кто что принесёт! - поддела рыбаков Соня.
 - Ловить рыбу - значит, надеяться! Пойдёмте, Соня, с нами! На месте всё про нас, рыбаков, виднее! - вдруг обратился к ней Миша 
 - Хорошо, - на удивление родных тут же согласилась Соня. - Удочку мне не надо. Я буду экспертом на этом рыбном состязании.
 - Отлично! - сказал Миша. И все согласились.
 - Ирина, а тебе я тоже предлагаю с рыбаками прогуляться, для моциона. Заодно составишь Соне компанию при подведении итогов у этих ловцов надежды и рыбы. Одно мнение хорошо, а два лучше. Может, действительно  поймают нечто необыкновенное? А с посудой я и сама справлюсь.
 Женя понимала, что подруге надо поговорить с мужем, поэтому устраивала им естественную возможность прогулки вдвоём и разговора наедине. И как же по сердцу пришёлся ей тандем Миши и Сони! А с таким настроением, что значит для женщины и матери гора грязной посуды даже в деревенских условиях?

Глава 16

 Когда прошлись до места и рыбаки устроились на берегу, Миша предложил Соне порыбачить удочкой своего отца. Потому что Ирина с Андреем решили вдвоём прогуляться, чтобы «полюбоваться окрестностями». Соня присела на берегу среди полевых цветов, а родители Миши медленно пошли вдоль берега, удаляясь от всех.
 - Ирочка, как видишь, я всегда готов за тобой хоть на край света! Тем более «край света» тебе под стать - роскошный и восхитительный! Но всё-таки, как ты здесь оказалась?
 - Захотела повидать подругу. А тебе что, не нравится это намерение?
 - Подруга у тебя прекрасная. И не такая уж тоскливо-религиозная, как ты её тогда восприняла. Вообще я от этих людей в восторге. Настоящие сибиряки! Свои, со здоровой психикой, нормальными отношениями… Но меня больше интересуешь ты.
 - Так интересую, что ты написал мне свою странную записку и испарился? А, может быть, ты надеялся на какое-нибудь иное развитие событий?
 - Честно? Или по сценарию: «Мы, женщины, любим искренних мужчин. Нам нравится, когда они искренне говорят о нас то, что мы сами о себе думаем»?
 Андрей посмотрел на неё просто, грустно и вопросительно. Ирина такому прямому выпаду Андрея подивилась. Но и обрадовалась перемене тона в их разговоре на вполне откровенный и серьёзный. Она тоже посмотрела ему прямо в глаза:
 - Андрюша, я рада, что ты перестал напрягаться. Выкладывай всё начистоту. Без речевых излишеств.
 Он непривычно молчал, глядя как-то внове для себя - отрешённо на свою ухоженную и в деревенских условиях красавицу-жену. Они были вдвоём.  Рыбаки рассредоточились по окоёму большого озера. В зоне видимости, но не слышимости. Вечер был тёплый, ласковый, местность красивая. Ирина присела на мягкую, душистую травку. Согнула в коленях стройные ноги, обтянутые модными брючками, обхватила их руками, положила голову себе на колени и, зная, что хороша, не отрываясь, смотрела на мужа. Кольца завитых, блестящих, как начищенная медь, Ириных волос рассыпались по тоненькой, в нежный мелкий цветочек трикотажной блузке. Как обычно, всё ей шло: и одежда, и поза, и окружающий мир. Ему всегда хотелось, чтоб и он «шёл» к ней. И он вроде как «шёл». Никто бы со стороны не сказал, что они не пара. Когда он начал понимать, что вся его любовь уходит словно бы в песок? Конечно, не сейчас. «Мы ехали-ехали, и, наконец, приехали», - мелькнула в сумятице его мыслей спокойная дедушкина поговорка…
 - Наверно, я просто выдохся, Ирочка…  Почему-то был уверен, что настоящая любовь настоящего мужчины не может остаться безответной… а я считал, что у меня всё настоящее. Но жизнь идёт и проходит… Для тебя я так и остался виноватым мальчиком для битья…
 Он замолчал, покусывая травинку и глядя теперь не на жену, а куда-то вдаль озера. Ирина тоже молчала и продолжала внимательно смотреть на мужа.
 - Мне трудно оторваться от тебя. Ты - моя любимая… Но, чувствую, надо… Пока живой… Всё стало для меня терять интерес… Ещё можно попробовать начать новую жизнь. И мне, и тебе. Может быть, она будет счастливее?..  Прости, что я не сумел сделать тебя счастливой, хотя был уверен, что это мне по силам. Смотрю на семью твоей подруги, на их отношения с мужем. Завидно, если честно. И ещё яснее мне стало, что невозможно продолжать прежнюю жизнь…
 Он посмотрел на жену, сам не уверенный до конца в том, что сказал.
А она почему-то улыбнулась ему совершенно особенно и незнакомо - доверчиво, очень доверчиво. Он не знал, что жена умеет так улыбаться. А, может быть, она и сама не знала? Ирина неожиданно для Андрея подвинулась ближе к нему.
 - А я уже начала новую жизнь. И не сомневаюсь, что она будет счастливее прежней.
 Ирина и в самом деле выглядела счастливой. И спокойной. Андрей же от этих её слов слегка побледнел. Он почувствовал, что разговор принимает оборот, к которому он всё-таки оказался не готов, хотя сам его и затеял. Кроме того, он плохо понимал сейчас не только жену, но и себя. Потому что от слов Ирины о её новой счастливой жизни, которой он только что сам ей пожелал, ощущение катастрофы своей собственной жизни было у него неожиданно сильным. Шоковым. Будто в нём перегорели какие-то лампочки, и наступила внезапная темнота и немота. Андрей, что называется, переменился в лице, закрыл глаза и почувствовал резкий щелчок в ухе, после которого внутри него образовалась холодная пустота. Ирина была поражена и даже встревожена произошедшей в муже перемене. 
 - Андрюша, что с тобой? Ты что подумал?
 - А что можно подумать, Ира? Разве есть варианты?
 - Конечно, есть!
 Андрей старался прийти в себя и даже улыбнулся ей. Правда, как-то вяло. Она засмеялась в ответ. И посмотрела на него озорно и уверенно. Словно приглашая радоваться вместе с ней. Андрей ничего не понимал. И только видел, что она вся светится. А себя чувствовал потухшим, перегоревшим.
 - Какие же у нас варианты?
 - Такие же, как у всех.
 - Всё у всех по-разному, Ира. Каждый проживает свою жизнь.
 - Может быть. Но итог один.
 Она сделала хорошую паузу, улыбнулась мужу, потом  быстро и чётко, почти с вызовом, сказала:
 - У нас с тобой будет дочка, Андрюха! Вот про какую новую жизнь и новое счастье я тебе, дуралею, толкую! И я очень хочу родить Ариночку, твою и свою дочку! Я беременна.
 Она положила его руку себе на живот.
 - Вот, Арина Андреевна, знакомься - твой папа. И он у нас - настоящий мужчина! Которого стоит любить. Уж это я, твоя мама, точно знаю! Так что начинай, крошка!
 И она поцеловала мужа.
 - Ирочка, жар-птица моя! - выдохнул Андрей и посмотрел на жену растеряно и глупо, как смотрят только счастливые влюблённые мальчишки. И почувствовал, как по всему его телу разливается весёлый ток радости и жизни. Как снова зажглись внутри все лампочки и залили его душу светом. Но он от этого возвращения к жизни как-то вдруг непривычно обессилел и  безотчётно положил голову на колени жены. Ирина нежно гладила и перебирала завитки его волос. В сердцах их расцветала тихая радость.  Молчали и чувствовали, что они вместе так, как никогда ещё не были. Потом, окончательно придя в себя, он начал нежно целовать и гладить её живот через одежду. И прежние, даже самые лучшие мгновения их отношений, показались ему бледными в сравнении с нынешними. Сейчас он почувствовал жену как неразрывную часть себя самого, существенную часть, без которой, в большей степени, чем без руки или без ноги будешь сознавать себя калекой. Или уродом.
 - Ириночка, сокровище моё! Ты для меня всё! Вся моя жизнь, всё моё счастье! Ты же знаешь - это всегда и навсегда!
 Говоря это, он совершенно искренне забыл и о Тамаре, и о своих недавних «серьёзных намерениях» в отношении её…
 - И ты - моя жизнь и моё счастье. Как оказалось… Мы теперь совсем по-другому заживём, Андрюха!
 - Дочка! Аринушка! Арина Андреевна! Да моя жена просто восьмое чудо света! Как бы мне с ума не сойти от счастья!
 - Не надо сходить с ума! Не забывай, ты вот-вот станешь единственным нашим кормильцем! Лет на пять, не меньше. Я хочу, чтоб ребёнок рос на моих руках и глазах!
 - Родная моя, неужели ты готова на такие жертвы? Ушам своим не верю!
 - Нет, на жертвы я не готова.
 Ирина была твёрдо убеждена, что каждый человек живёт для себя. Просто у всех разное ощущение собственных границ и своей вместимости. Кто-то готов на подвиги и жертвы ради других? Значит, у него есть личная потребность в таких подвигах и жертвах. Кто-то готов всех любить, прощать и жалеть?  Значит, сам иначе жить не умеет и не может. Кто-то готов противостоять несправедливости и неправде? Тот же личный запрос на правду и справедливость. Конечно, таким образом люди не только реализуют себя, но облагораживают, украшают, очищают общую жизнь. Она это понимала. И не от скромности, а по здравому рассуждению считала, что вместимость её сущностного ядра невелика. Если по-простому, она эгоистична. Потому-то она так и критикует эгоизм как культивируемое общественное явление - хорошо знает, что это такое в масштабах собственной личности. Может быть, со временем и её внутренняя вместимость увеличится до осознанной способности жертвовать?..
 - Нет, Андрюша, на жертвы я не готова, - повторила она. - Я готова на счастье. Быть матерью. Примерной любящей женой и образцовой хозяйкой. Появилась у меня такая личная потребность! Посмотрим, что из меня получится?!
 - Неужели это правда, Ира?
 Взрослая, умная женщина, профессор, она чувствовала себя сейчас девчонкой, которая может отколоть любой номер. Это бывает даже с самыми  авторитетными и серьёзными дамами, когда они чувствуют себя дамами сердца. И им это по душе. А таким всё позволено! Потому-то, глядя прямо в глаза мужу, Ирина как девчонка спросила:
- А ты думаешь, Андрюха, мне будет слабо?
- Да я вообще не представляю, Ирочка, что тебе что-то может быть слабо, если захочешь!
 - А тебе?
 - Ты знаешь, я для тебя во всех временах: прошедшем, настоящем и будущем всегда готов на всё!
 - Тогда слушай.
 И она начала читать стихи:
КАК ХОРОШО БЫТЬ ЧЬЕЙ-ТО  НАВСЕГДА!
Как хорошо быть чьей-то навсегда.
И знать, что это не слова пустые.
Как хлеб делить и душу и года.
Глядеть в глаза безмерно дорогие.
Как хорошо быть чьей-то навсегда.
И знать, что не оставит, не обманет.
И вытащит из-под любого льда.
И никогда любить не перестанет.
Родное тело обнимать в ночи
И знать, что будет так уже навеки,
Сливаться вместе, как весной ручьи,
Тонуть в родном дыхании и смехе.
И освежать, как летняя гроза,
И чувствовать, как греешься и греешь,
И знать, что в этих дорогих глазах
Ты никогда уже не постареешь.
 Андрей встал. Ему, по натуре активному человеку, сейчас хотелось просто горы ворочать от переполнявших его чувств!
 - И вытащу! И никогда любить не перестану! И никогда ты для меня не постареешь!
 И он пошёл колесом по траве вокруг Ирины! Она сидела в центре этого очерчиваемого им круга и улыбалась. Встав на ноги, Андрей подошёл к ней и, опустившись на колени, обнял так крепко, что она запротестовала: больно!
 - Обнимаешься, как медведь!
 - Я, Беридзе, и есть медведь!
 - Носишь себя на руках вместо того, чтоб нас с Аринкой носить, - стала поддразнивать его Ирина.
 - У меня действительно крыша поехала! Ирочка, жар-птица моя, сейчас исправлюсь!
 И подхватив её на руки, словно свою драгоценную добычу, понёс и зарычал, как дикарь: «Моя! Никому не отдам! Никаким рыцарям никаких твоих Средних веков!».
 - А я и сама никому не отдамся, кроме тебя, варвар!..
 Она обнимала его за шею, а Андрей покрывал поцелуями её лицо, волосы, шею.
 - Ладно, Андрюха, поставь меня на место. А то дочку напугаем! Подумает, что за парочка сумасшедших родителей ей досталась! Нам с ней сейчас твои «вверхтормашки» противопоказаны. Нужны тишина и покой, ласковый и спокойный голос отца. А ты зарычал, как янычар. Забыл, что мы у тебя - девочки, нежные создания?!

Глава 17

 - Это что у вас тут происходит? - Миша протянул матери небольшой букетик полевых цветов, которые он сорвал, шагая к родителям. - Смотрю, отец колесом ходит! На рыбалку - ноль внимания! А рыба-то клюёт вовсю. Наш эксперт в единственном числе не справляется с учётом! А вам и дела, смотрю, нет. И до рыбалки, и до того, что вы - взрослые, уважаемые люди, ведёте себя как-то легкомысленно? Какое впечатление вы оставите по себе у хозяев! Как же вам не ай-яй-яй?
 Сын скорчил смешную строгую гримасу и подмигнул им.
 - Конечно, мне приятно, дорогие родители, что у вас лирическое настроение. Но пойдёмте, посмотрите, какой карась нам с Соней на крючок попался! Прямо как на картинке! Её после этого тоже рыбалка увлекла!
 Ирина лёгким движением руки приводила в порядок свою причёску, а Андрей, любуясь женой, спросил её:
 - Откроем взрослому сыну наш секрет?
 - Да ты что, Андрей, будто тебя кто за язык тянет!
 - Теперь уж всё, обратного хода у вас нет! Колись, отец, до конца, - с интересом глядя на них, сказал Миша.
 Ирина стала зачем-то перешнуровывать кроссовки, опустив почти незаметно порозовевшее лицо.
 - Ладно, сынок, потом, дома. Видишь, мама от меня отвернулась. Проштрафился я. Да, болтун - находка для шпиона. Но ты же у меня, сын, не шпион?
 Он повторил смешную строгую гримасу Миши и также весело подмигнул ему. Потом наклонился к ногам Ирины и сам стал дошнуровывать её спортивный башмак, осторожно гладя его кожу, которая прятала ножку жены. Она ласково взъерошила его волосы.
 - Хорошо, скажи сейчас.
 - Великодушная моя королева!
 Андрей в порыве чувств поцеловал кроссовок, который стал просто отдельным действующим персонажем этой семейной сцены.
 - Мишка! Держись теперь!
  Андрей сделал глубокий вдох:
 - У тебя скоро появится сестрёнка - Арина!
 - Ну не так уж скоро. Почти через семь месяцев, - счастливо улыбнулась Ирина.
 - Что такое семь месяцев! Пролетят, не заметим! А нам же надо подготовиться к встрече нашей принцессы.
 - Ещё протокол разработай, - счастливо засмеялась Ирина.
 - Протокольная часть за тобой, моя распорядительница! А я буду по своей части - исполнителем!
 - Да, папа-мама, вы у меня супер-родители! А ты что, только узнал? - обратился он к отцу.
 - Именно, Миха, на этом вот бережке!
 - Ну, тогда понятно, что вам не до рыбалки. А точно сестрёнка, да? - спросил он с интересом. - Я тоже рад!
 - Пока не знаем точно, но мама говорит, что чувствует дочку, - гордясь собой и женой, сказал Андрей.
 - Вот бы вы её родили пораньше, дорогие родители, когда я мальком был. Как я завидовал тем, у кого брат был. Или сестра. Или ещё лучше - брат и сестра…  Но ничего, сейчас тоже хорошо.
 - Пройдёшь курс молодого бойца на досуге. Когда свои появятся, будешь уже папашей, подкованным на все четыре. Хотя я, например, не боялся тебя с первой минуты на руки брать!
 - Конечно, так я и разрешу вам курсы молодого бойца на нашей принцессе проходить!
 Ирина довольно улыбнулась. И задорно посмотрев на сына, сказала:
 - Пора уже для этих курсов нашему взрослому сыну своими обзаводиться, как считаешь, отец? Поймает он свою золотую рыбку?
 - Конечно! Парень у нас хоть куда!
 - И золотая рыбка, кстати, рядом, Мишенька! Да вижу, ты и сам заметил Софью?   
 Ирина вопросительно взглянула на сына.
 Он промолчал.
 - Таких девушек надо замечать, сынок. Как мать тебе говорю. Это счастье чьё-то расцветает. Смотри, не пропусти, может быть, твоё?
 - Раз мама говорит, смело делай предложение.
 - Ну ты, «ямщик, не гони лошадей»! - весело осадила его Ирина.
 - А в чём заминка? У тебя материнский глаз - алмаз. У меня тоже отличное зрение - хороших кровей дочь!
 - Ну… это какой-то ветеринарный взгляд, отец, - Миша почему-то смутился от этой вроде как игры.
 - А я - кто? Ветеринар и есть! Да ещё предприниматель. А это значит, у них - товар, у нас - купец. Очень занятый, между прочим, купец! И в Сибирь не наездишься. А так в этот раз кольцо надел. Невеста. Приехал через месяц или полгода, как там решите, и честным пирком да за свадебку. Вот и жена. И счастлив будешь наверняка! Мама же говорит, «чьё-то счастье расцветает!» Почему не твоё? Зачем его кому-то оставлять! Охотники и рыбаки, они всегда найдутся на такую золотую рыбку. А ты пока сертификации, квалификации да диссертации разводишь, проморгаешь свою грацию!
 - Да ты, отец, поэт!
 - Мама зарядила поэзией! Так что куй железо, пока горячо!
 - Ты, отец, сегодня как природная стихия! Типа незатухающего вулкана. Сицилийский Этна!
 - Благословенная Сицилия! Сицилийская мафия! Сицилийская защита! Сицилийская пицца! Сицилийский Этна! Кажется, сын, этно самый большой вулкан в Европе?
 - Да, превосходит своего ближайшего соперника Везувия в 2,5 раза.
 - Да он слабак по сравнению с Этной! И даже не соперник ему! Какой же это соперник, если ты его почти в три раза сильнее?!
 - Ладно, оставим в покое Сицилию, мальчики. Конечно, офицерский план папы «пришёл, увидел, победил» не годится. Надо закончить учёбу, определиться с работой. Но ты всё-таки присмотрись к Соне, сынок.
 - Да, она интересная девушка. И красивая, - согласился Миша.
- У него уже всё схвачено, Ирочка! Небесная канцелярия  работает без выходных!
 - Что-то, мой не знающий соперников Этна, у нас много событий сразу!
 - Так это же хорошо, Ирочка! О таких событиях люди мечтают! И вроде бы молятся даже! А у нас они происходят запросто! Вот дочка родится. А там и невестка появится. А за этим - внук или внучка. Или наоборот, сначала невестка, а потом дочка? Но дочка всё равно раньше, чем внучка! Это уж точно! Тут ты нас, Миха, не опередишь!
 - Ох, и живо у тебя всё, Андрюша! Действительно, прямо извержение вулкана
 - Золотые твои слова, умница моя! У меня именно всё - ЖИВО! К тому же я просто твой же собственный протокол описываю в реальной жизни! Ты же сама - источник всех этих событий! Так?! И с появлением  дочки, и с появлением  невестки. Кто нас сюда с сыном заманил?! Кто про Соню разговор завёл? А где невестка, там жди прибавления в семье! Я так понимаю, у сына с детства планы наполеоновские! Он на одном ребёнке не остановится. И на двух, наверное, тоже. Так что начнётся у нас не жизнь, а сплошные семейные праздники! Именины! Даже можно сказать, как  у Гоголя - «именины сердца»!
 - Как ты всё расписал, Андрюша! Не хуже Манилова. И с вулканическим напором. Ещё захочет ли Софья стать многодетной матерью?
 - Мамочка, а ты считаешь, что она захочет стать моей женой?
 - Девяносто девять процентов из ста! Говорю тебе как отец. Но, конечно, не сразу. Такая торопиться не будет. В общем, действуй! Всё будет хорошо, Миха! 
 - Мама…
 - В этом я с папой согласна! Действуй, если сердце лежит, Миша, но без папиного напора, бережно, осторожно.
 - И про много деток не сомневайся, Мишка. Соня же из семьи верующих людей. А у них закон простой и правильный - детей будет столько, сколько Бог пошлёт. А вам-то Он уж пошлёт, будь спок, сын!
 - Ты, Андрей, уже и мне голову закружил. Даже Бога в свои союзники взял. Смело!.. 
 - Это я от радости, Ирочка!
 - Вообще-то мы с тобой, Этна, сегодня головы потеряли. Это точно. Говорим о том, что на воде вилами писано, как будто писано на скрижалях. Слышала бы нас Софья! Да и Женя с Сашей!
 - На скрижалях и писано, вот увидишь, моя золотая рыбка, моя жар-птица, моя королева, так всё и будет! Причём, как по маслу дело пойдёт! Потому что Бог всегда союзник в добром деле, это ты точно подметила!
 - Я ничего такого не подмечала!
 - Неужели? А мне так показалось! Счастье моё, не придирайся к словам! «Шёл в комнату - попал в другую»! И как раз туда, куда надо было! В этих делах без Бога нельзя. Браки совершаются на небесах - не нами сказано! А жаль, что не нами! Могли бы и мы сказать!
 - Да ты остановишься сегодня, огнедышащий наш Этна! Генерируешь свои идеи за целую проектную команду!
 - Всё! Рот на замок, моя королева! Умные люди говорят, что счастье должно быть молчаливо, его нужно хранить в глубине души! Для меня это трудный предмет - «Искусство жить в глубине души». Моя душа так и просится наружу! Но буду учиться, раз жизнь заставляет! И не учительский ли я сын и муж?!!  Вот, Мишка, имей ввиду, всю жизнь, приходится чему-то учиться! Но как же хорошо учиться у тех и ради тех, кого любишь!
 Да, каждый из нас всю жизнь учится, шлифуя сам себя под свои внутренние потребности, под свои представления о мире, о людях, о своих взаимоотношениях с ними. Но, даже усердно шлифуя себя, мы не в силах изменить свою природу. Если дорогие и важные люди не принимают нас, не всем и не всегда хватает уверенности в своём праве оставаться самими собой. Кто-то защищается отчуждением и одиночеством. Кто-то, уродуя собственное нутро, начинает сам себя кромсать и кроить по чужим меркам. Лишь бы приняли! Но люди с такой мощной как у Андрея закваской на жизненный оптимизм, продолжают гнуть свою линию и быть собою при любых обстоятельствах!
 Андрей блаженствовал и ликовал. Ирина принимала блаженство и ликование мужа. Он это видел и чувствовал! Но всё-таки она не замедлила приземлить его:
 - Этна, не очень-то обжигай нас своим альтруизмом! Чему бы мы ни учились, мы учимся в первую очередь - для себя!
Ласковая интонация как бы сглаживала эти рифлёные слова. И интонация была сейчас важнее слов…
 - Андрюша, вижу, что у тебя настроение «раззудись, плечо, размахнись, рука!». Да и Миша всё поглядывает в сторону Софьи. Бегите к удочкам. Посмотри, Этна, каких там чудо-рыб дети наловили? Надеюсь, что им действительно есть чем обрадовать нас! А я скоро к вам присоединюсь.
 Андрей знал, что Ирине в отличие от него нередко хочется побыть одной. И тогда не стоит ей мозолить глаза.

Глава 18

 Вот уже минут десять Ирина сидела одна на берегу, глядя на поверхность озера, которую лишь слегка колыхал легкий ветерок. Волны нежно касались друг друга, словно обнимая и растворяясь одна в другой. Она любовалась невозмутимой поверхностью небольшого озера и наслаждалась миром в своём сердце, понимая, что безмятежность меньше всего похожа на жизнь человека в долгосрочной перспективе, а не в краткие моменты спокойствия и гармонии. Но, наблюдая теперь бестревожную озёрную акваторию, она с упоением погружалась в эти блаженные мгновения, ощущая усладительное согласие с собой, с миром, с родными людьми! Какая в этом была неопровержимость счастья!
 Волнение от разнеженного дуновения развивалось и затухало на вполне обозримом озере едва видимо. Однако даже в этой тихой заводи колебания волн и при минимальной скорости ветра, если к ним внимательно присмотреться, были не одинаковы. Одни - задиристее, другие - мягче, третьи - осторожнее. Вдруг ветерок словно проник в мысли Ирины и на мгновение окрепшим, энергичным порывом дал разгон чуть заметным волнам. Но его задор мелькнул, и нет его. Снова озеро сияло зеркальной гладью. Да, это не Байкал, не Ладожское или Чудское. И тем более не море, такое разное. В штиль - спокойное и умиротворяющее, с бескрайней силой целительной мощи. Во время шторма - кипящее и пенящееся, как клокочущий бульон. Таким видела она Чёрное море в районе Сочи. Ревущая безбрежная стихия, беснующаяся в обнимку с вихрем, хаотично вздымала огромные пятиметровые волны, то изумрудные, то стальные. И с какой же властью потом опрокидывала пенистые гребни самых неукротимых из них! Такие волны и такой рёв и не снились этому милому, безобидному озеру.
 И люди, как волны, очень похожие по природе, но очень разные по тому, как выражается в них эта природа. У Бенедикта Спинозы в его знаменитой «Этике» есть эта метафора. Он сравнивал волнения и столкновения людей с волнами в море. Их гонят и схлёстывают ветра, враждебные не только всему вокруг, но часто и друг другу. В развитие этого сравнения великого созерцателя мира Ирине подумалось, что на морские и океанические волны влияют не только ветры, но и невидимые подземные толчки, и извержения подводных вулканов, скрытые в водной толще. Да, можно согласиться с образом философа: люди как волны. С её уточнением: кто озёрные, кто речные, кто морские, кто океанические. И как волны, возбуждаясь природными силами, которые непреодолимы, всегда ли могут они не поддаваться этим силам? Всегда ли, даже если и задумываются, властны в своём исходе и своей судьбе? Как и сам он, «отец европейского пантеизма» и великий мыслитель, вынужденный стать шлифовальщиком оптических стёкол, чтобы не умереть с голода…
 Как волны, люди подчас не осознают, насколько управляют ими внешние, идущие от других импульсы, природные явления, воспринимаемые и не воспринимаемые человеческими органами чувств. Что и говорить об этих внешних, неподвластных людям влияниях на них - мы вряд ли можем с гарантией предвидеть и то, к чему приведут нас собственные страсти и действия. Именно поэтому Спиноза отрицал свободу воли у человека, считая её иллюзией. Ирина не принимала этого отрицания предтечи французского Просвещения. Утверждение Спинозы, что человек действует не как свободная личность, а в прямой зависимости от необходимости, определяемой природой и внешними причинами, казалось ей прагматизмом, принижающим сущность человека и его свободу. Ведь так можно оправдать всё что угодно! Спиноза и оправдывал. Но при одном условии. Он считал, что коли сознание необходимости даёт ясность картины мира, в котором живёшь, и своих адекватных возможностей в нём, то оно же может помочь сделать лучший для себя нравственный выбор в любой ситуации. А если человек его сделал, то большего от него и требовать нельзя. Эта логическая связка между необходимостью и свободой казалась Ирине сомнительной и противоречивой. Она видела несогласованность в том, что понимание необходимости приводит к подлинной, а не декларируемой свободе. Но сейчас это противоречие представилось ей не столь очевидным, как всегда.
 Да, жизнь человечества можно уподобить морю, колеблемому ветрами, ветерками, штормами, невидимыми катаклизмами в глубинах водных пучин - продолжала размышлять она. А люди, как волны бьются, играют, вздымаются, ласкают, шумят и плещутся на поверхности. Кажутся свободными, но на деле зависят от стольких стихий, ведомых им и неведомых. Жизнь волн полна неопределённости и непредсказуемости, столкновений, брызг, нежных объятий. Так и в жизни людей: только кажется, что мы свободны и вольны выбирать. Но мало что в нашей власти. И сами мы не всегда в своей власти…
 Без сомнения Ирина понимала, что все сравнения и ассоциации страдают неточностью. Но идею отсутствия подлинной свободы человека через эту аллегорию она сейчас «ухватила за хвост», как большую и ценную рыбину! Вопреки некоторым хрестоматийным утверждениям. Например, вопреки романтическому взору Пушкина, которому виделась «свободная стихия» морских вод. Вообще в метафоре «человек-волна» многое нафантазировано развитым воображением поэтов и философов. Вот и для великого французского романтика и идеалиста Виктора Гюго «волна - воплощение свободы». И для их современника американского философа и поэта Генри Торо, утверждавшего, что когда он сидит у моря и прислушивается к волнам, то чувствует себя «свободным от всех обязательств». Безусловно, во всех концах земли поэты и им подобные люди с чуткой душевной организацией, повышенной чувствительностью и внимательностью к тонкостям и нюансам жизни искренни в своих личных переживаниях свободы и морской стихии как её олицетворения. Это воспламеняет романтический взор, рождает представления, например, такие, как у идеалиста Лейбница на природу свободы людей.
 Но сейчас «особенный материалист» Спиноза показался ей гораздо убедительнее и Пушкина, и Лейбница, и Гюго, и Торо. Это новое направление мыслительного пути избавляло Ирину от внутренней двойственности взгляда на мир и людей. Она всегда была уверена, что недопустимо, чтобы эмоции и представления доминировали над интеллектом. Они, напротив, должны помогать отчётливее видеть картину реального положения. Однако исключительно рациональный уровень в осознании и, значит, оправдании причин всех своих поступков их осязаемой необходимостью, предлагаемый Спинозой, вызывал в ней несогласие! И вот значимость этого несогласия словно бы начала размываться лёгкими волнами, проливая новый свет и на философскую проблему, и соответственно на обычную человеческую жизнь…
 Об этом надо будет ещё подумать, как следует - решила Ирина в предвкушении какого-то только что появившегося  хода своей мысли, важного и для собственного бытия.
 Она встала, с наслаждением потянулась, запрокинув к небу голову и руки. Потом не торопясь пошла к своим рыбакам. И тут только обратила внимание, как муж и сын энергично и призывно машут ей уловом. Легко подняла ладонь с букетиком полевых цветов в ответ. А ведь и она тоже идёт к ним со своим невидимым, но таким ценным уловом!
 Спиноза призывал смириться с тем, что ни одно человеческое «я», самое уникальное и одарённое, не должно быть центром мира. Последнее долго казалось ей не в теории, а на практике недостижимо вздёрнутой планкой: собственному «я» хотя бы для себя так естественно было находиться в центре вселенной! Даже эпатажный Маяковский с его «Я знаю, что гвоздь у меня в сапоге кошмарней, чем фантазии у Гете» казался ей приемлемым по искренности самоощущения. Но как же тяжёла оказалась для неё в итоге ноша личной значимости и превосходства! А для скольких, в том числе гениального поэта Маяковского, она стала непереносима…
 Ирина уже давно начала свыкаться с тем, что пора свою обожаемую персону воспринимать не только как мизерную, но и как ничтожную часть огромного целого. Как кантовскую «точку во Вселенной». С философской точки зрения это сделать никому несложно. Но в повседневной жизни отодвинуть себя и свои интересы на периферию не так-то просто, в том числе и философу. Ирина сознательно старалась это делать. Также сознательно учила себя переключать внимание с себя на других людей. Поэтому сегодняшние мысли о человеке как волне в море-океане жизни легли на отчасти подготовленную в её душе почву. Правда, волны не совершают подвигов и промахов, не делают ошибок и открытий. Им ничего не поставишь ни в вину, ни в заслугу. Они просто какой-то краткий срок живут в пространстве, времени и обстоятельствах, которые им определены и от них не зависят. И всё-таки, всё-таки!.. Волна как образ - удачно найденная Спинозой форма репрезентации реальности, решила она.
 И в её личную этику этот образ начинал вписываться, позволяя стать снисходительнее к себе, великодушнее к людям, как к встреченным волнам… 
 Может быть, хватит ей, женщине, предъявлять претензии к «морю»? Может быть, пришла пора принять существующий порядок вещей? Она привыкла бороться с жизнью, бороться с ограниченностью и невежеством, бороться с обстоятельствами, бороться с самой собою! Это сопротивление выматывает. Бежит волна-волной, волне хребет ломая, / Кидаясь на луну в невольничьей тоске, - вспомнила она Мандельшама. Надо прекратить вражду с тем, что она не в силах изменить. Сказать «да» действительности. Понять: то, что произошло и происходит, не случайно. На всё существует необходимость. А раз есть необходимость, оно не может не случиться. Потому надо строить жизнь из того, что дано, а не из того, что могло быть возможно, «если бы да кабы»?.. 
 Браво, Бенедикт! Ты возвращаешь к себе, к своему неувядающему учению!
 Ирина, умиротворённая сегодняшним днём, сегодняшней собой, всеми, кто был с нею рядом, довольная своим философским уловом, не спеша шла к мужу и сыну. К своей будущей жизни. Она виделась ей счастливой.

ЭПИЛОГ

 Дорогие читатели, вот я и закончила свою повесть. Поставила точку. Хотя мои героини, живя на этих страницах и в моём воображении, тем не менее (реально это чувствую!), желали бы как продолжения своего литературного бытия, так и введения в него очень многих важных подробностей. Это могло бы, на их взгляд, существенно дополнить и углубить моё повествование. Вполне возможно. И я с ними не спорю, потому что каждый человек представляет свою личность и все посланные ему обстоятельства и перенесённые им драмы объёмнее, рельефнее, содержательнее и тоньше, чем другие люди. Даже если человек этот - просто литературный герой, образ, возникший в уме сочинителя. Но, как известно, всё, что возникает в наших умах, начинает жить, часто даже независимо от нашего желания. Вот и литературные герои с какого-то предложения икс начинают у сочинителей жить самостоятельною жизнью. Соответственно по-своему корректировать и даже двигать писательский сюжет. И если сотворивший их хочет видеть своё создание настоящим, живым, он должен им это позволять. Я позволяла. И старалась прислушиваться к тому, что нашёптывали мне о себе мои главные героини. И излагать всё по правде. Мне кажется, мы проживали с ними пробу  моего повествовательного пера с удовольствием. Во всяком случае, мои героини и герои мирились с моим изложением, если это не шло поперёк них. Выбора-то не было. Автора они, как дети родителей, не выбирают. Ценили ту, что им выпала на долю. И даже благоволили ко мне за то, что по-хорошему со мной всегда можно договориться, и я отойду ради их понимания правды жизни и правды их характеров от задуманного мною вначале поворота событий.
 Они, мои героини и герои, я чувствую, готовы ещё жить и жить! Им понравилось! И они не хотят останавливать своего захватывающего существования на какой-то маленькой точке, до которой дописался автор. И не надо.
 Я оставляю их в счастливых обстоятельствах. Таково моё авторское желание. Но, знаю, им много чего ещё предстоит пережить…
 До сих пор мы были вместе. А дальше мои литературные создания могут идти своей дорогой независимо от сочинительницы. Как делают все повзрослевшие дети, покидающие теплое родительское гнездо, где жили на всём готовом. В их распоряжении - огромная вселенная с ее неистощимыми запасами ресурсов для развития и творчества, с солнечными созвучиями и холодом небесных тел, величественной гармонией и устрашающими гулами чёрных дыр, шёпотом космической музыки, вдохновением и созиданием!
 Да и наша Земля-матушка с её возможностями жить-поживать да добра наживать, верю, не смотря на зло, накопленное на ней, ещё покрутится вокруг своей оси и вокруг Солнца! Для блага всех созданий, рожденных энергией человеческой любви. Двинемся с Богом и мы, дорогие мои читатели, в тернистый, неисповедимый и хочется верить - триумфальный путь! А иначе - зачем Бог сотворил нас?

12 сентября 2021 - 29 сентября 2023   
деревня Битюки, Исетский район.