4. Невеста

НЕВЕСТА

Рассказ

 В комнате было полутемно. У икон горела лампадка. Свет от её спокойно горящего огонька красивыми бликами преломлялся в стеклянных желтых гранях и золотистым светлым веером растушёвывал ранние декабрьские потёмки.  Алёна только что возвратилась с вечерней службы, на которую пошла сразу после работы. И теперь прилегла отдохнуть на полчасика перед тем, как приступить к обычным вечерним делам. У 23-летней девушки, которая жила одна и готовилась в скором времени вступить в брак, дел этих было не так много. Но, тем не менее, каждый вечер час-полтора она занималась своим небольшим хозяйством: то надо было постирать, это погладить, сделать смотр одежде и всему  необходимому к завтрашнему дню, навести порядок в каком-нибудь очередном шкафчике или на полочке. Пыль протереть, в том числе и в самых труднодоступных местах. Приготовить еду, помыть посуду. Ну и так далее и тому подобное. Как говорит её любимая бабуля: «Дом не велик, а спать не велит».  Алёна к тому же любила чистоту и порядок во всём. А ещё была большой охотницей до шитья  и вязания.
 Но сейчас после длинного, деятельного дня она, вытянув уставшие ноги, наслаждалась  покоем и чистотой своего жилья, покоем и чистотой  своей души, всей правильностью своей жизни, в которой всему было отведено должное место. Всё ещё в памяти её звучали вечерние богослужебные песнопения. От слегка подсвеченных ликов икон как бы струилась на лёгонькую фигурку девушки и всё пространство вокруг  таинственная святость. Недоступная, но во всё проникающая.
 Алёна прикрыла глаза, уставшие за день от компьютера, и всем своим существом почувствовала, какая она хорошая, чистая, правильная. И как отрадно быть такой! И не иметь тех проблем, которые угнетают  её подружек Таню или Юлю. Спокойная обстановка начала даже убаюкивать хозяйку в неурочный час…
  И вдруг она услышала вкрадчивый, приятный голос:
  - Какое удовольствие находиться рядом с такой чистой девушкой, как ты.  У тебя даже мысли чистые. Ты веришь в Бога. И я в Него верю.
 Алёна быстро открыла глаза, села, машинально поправив юбку. Подступившей было дремоты, как не бывало! В комнате как будто бы всё было по-прежнему. Только огонёк лампадки затрепетал. Да в дальнем  углу  слегка колебалась тень неясных очертаний. Алёна не могла  отвести взгляда от этой тени и всё прислушивалась к опять восстановившейся тишине, надеясь, что ей просто  начали сниться её мысли.  А незамеченную ранее тень даёт какой-нибудь предмет, и колеблется она от огонька лампадки. Но тишина вернулась ненадолго.
 - Ты постишься. И я пощусь. - Короткая пауза, как в театре. И снова тот же голос, - ты любишь чистоту. И меня к ней влечёт.
 Теперь Алёна ясно поняла, что голос раздавался из того угла, где тень словно бы дышала и жила. Волю её парализовало. Она онемела от страха.
  - Ты молишься. И я молюсь. Послушай, как я пою «Отче наш». Лучше, чем твой жених-семинарист.
  И он спел всю молитву, как её поют в храме на литургии. Красивым, низким голосом, похожим на слегка охрипшие голоса бардов.
 Последнюю фразу про избавление от лукавого он пропел особенно проникновенно. И Алёна, сознание которой было словно заморожено ужасом всего происходящего, глядя застывшими глазами на поющую тень,  к концу  этого невероятного вокала  машинально, по многолетней привычке перекрестилась. Опять же автоматически, по той же привычке не торопясь и чётко.
  - А вот это уже лишнее.
 Голос, утративший изрядную долю своего обаяния и силы, был явно недоволен. Зато Алёна словно бы оттаяла, пришла в себя. Ещё несколько раз она перекрестилась, повернувшись лицом к иконам и спиной к страшной тени. Потом также, не поворачиваясь, взяла с полочки бутылочку с крещенской водой, сделала несколько глотков, брызнула на лицо и грудь, включила пятиламповую люстру и решительно обернулась в угол:
 - Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его!
 Никаких теней, никаких голосов не было и в помине. Продолжая громко и по временам сбиваясь с дыхания от волнения и душевного подъёма читать молитву животворящему Кресту, Алёна трижды покропила святой водой всё ещё жуткий для неё угол, всю комнату и свою небольшую  квартирку. 
 Родители Алёны жили в деревне за 90 километров от города, и любящая дочка всё-таки не решилась беспокоить их, хотя, конечно, сейчас больше всего желала бы оказаться в объятиях папы с мамой и бабуленьки. Или, по крайней мере, услышать их голоса!  Но что вразумительного она может сказать им по телефону? Только напугать их? В этой ситуации вернее могли помочь родители Николая, её жениха, отец Андрей и матушка Серафима. Сам Коля учился на последнем курсе семинарии и находился в настоящий момент за 300 километров.
 Алёна позвонила будущей свекрови и в ожидании их стала читать по совету батюшки четвёртую кафизму Псалтири. Всё своё внимание она сосредоточила на словах  древних молитв и больше ни о чём не думала, запретила себе думать! Никогда ещё до сих пор не давалось ей такое неотрывное внимание к словам произносимых молитв! Она ухватывалась за них, как за камни, из которых строила вокруг себя неприступную ограду: «Господь просвещение мое и Спаситель мой, кого убоюся? Господь Защититель живота моего, от кого устрашуся? Внегда приближатися на мя злобующым, еже снести плоти моя, оскорбляющии мя, и врази мои, тии изнемогоша и падоша. Аще ополчится на мя полк, не убоится сердце мое, аще востанет на мя брань, на Него аз уповаю…»
                2.
 Отец Андрей и его матушка, благословив Алёну, прочитали все вместе молитву Кресту и приготовились внимательно выслушать будущую сноху. Настраивались они после несколько сбивчивых слов по телефону о невероятном событии, что увидят её в неестественном возбуждении. Но удержавшаяся до их прихода с помощью молитвы от болезненного надрыва чувств, и в любвеобильных объятиях матушки Алёна не расплакалась. Неведомой силой во время чтения Псалтири всё внутри неё как-то оправилось, подобралось. Она вдруг почувствовала себя намного старше, чем час назад. Это было связано с изменением восприятия окружающего мира и себя в этом мире. Как будто он несколько отстранился от неё, и от этой  дистанции многое потеряло в её глазах прежнее значение, словно бы освободив её от привязанности к себе. Она в это короткое время как-то по-новому окрепла и возмужала. Всегда ровная в своём настроении, на сей раз девушка всё-таки удивила свою будущую родню присутствием духа.
 - Ну, дитя моё, расскажи, что случилось, - старался рокотать своим сильным басом, сколько можно нежнее, отец Андрей.
 Алёна рассказала с полным доверием и подробностями. И только несколько раз голос её слегка дрогнул. Но не более этого. 
 - Ты же знаешь, враг ведь лжец, - отец Андрей высоко оценил крепкие нервы  будущей невестки и в очередной раз порадовался выбору своего сына. Но всё-таки счёл нужным утешить её и рассеять, может быть, не столь демонстрируемые Алёной страхи. А страхов этих, он знал, не могло не быть даже у этой неробкого десятка юницы.   
 - У лукавого правды, что в решете воды. Что он в Бога верит, так разве о вере тут речь? Он не верит, он точно знает, что Бог есть. Он же Его противник на веки вечные! Что он постится? Это же на смех над нами говорит хитромудрый обманщик. Какой ему пост? Он - дух бестелесный и человеконенавистник по природе своей. И чистоты он не любит, он любит губить чистоту. Неслучайно же в народе зовётся  нечистью.  А в Слове Божием именуется духом нечистым.
 - Но ведь я вслух себя не хвалила. Я про себя была довольна собой. И в самом деле, в тот момент наслаждалась состоянием чистоты и порядка. А он, скверный, как будто прочитал мои мысли. И отозвался на них.
 - Ты совсем ещё девочка, маленькая, наивная девочка, - матушка Серафима ласково погладила её по гладко причёсанным и собранным в тугой узел волосам. -  Ведь и просто опытный в жизни и внимательный к поведению людей человек многое может увидеть в окружающих без всяких их слов и признаний. Как в народе  говорят? Не было бы снегу, так не было бы следу, а как есть снег, так и вот он - след. А враг-то не человек, он на нас всегда смотрит не без цели, а с умыслом: за что тут можно душу подцепить?
 -  Но никакого хода лукавому в наш внутренний мир нет! Не сомневайся, дочка! Только Бог знает наши мысли - решительно продолжил отец Андрей. - Однако врагу с его многотысячелетним опытом  обольщения людей, с его волевым и интеллектуальным потенциалом, матушка верно говорит, невелика хитрость -  понять обычного человека, его мысли и желания, его внутреннее состояние  по жестам, по движениям, по выражению лица, по интонации, по взгляду.
 - А ты же у нас умная умница, светлая пуговица. И в дому, как оладышек в меду, - по-женски отозвалась на речь мужа матушка. Вроде бы и похваляя Алёну за добрые её качества, но как-то с предупреждением, чтоб не теряла при этом способности посмеиваться над собой.
 - Но почему он пел «Отче наш», молитву Господню? Причём, как в храме, на службе, таким же распевом?! И голосом…  Приятным голосом…  Почему? Когда общеизвестно, что молитвы он страшится. А тут сам распелся.
 Отец Андрей ненадолго задумался, потом внимательнее, чем обычно, перекрестился.
 - А почему ты, дочка, называешь его исполнение молитвой? Потому что лукавый так сказал? Так он ещё и не то может сказать. Ему врать не устать, было б кому слушать. Молитва - это не слова только, это, прежде всего -обращение души к Богу, разговор с Богом как с Отцом. В духе смирения, любви и послушания. А одно произнесение слов, да ещё когда душа полна ненависти и вражды, как это есть у лукавого, это не молитва. От таких «молитв» ещё святой наш батюшка Иоанн Кронштадтский предостерегал, говоря,  что, молясь с немирным сердцем, бесов привлекаем к себе. Они такой «молитве» рады, потому как она то же, что и искажённое крестное знамение, что вера только по форме, но без горения сердца. И означает такая молитва не победу Христову над дьяволом, а его посмеяние над нами.
 Отец Андрей помолчал в раздумье и продолжил:
 - Да, совершенствуется человеконенавистник! Выходит на новые рубежи!  Вот уже молитву может отбарабанить не хуже нас… Предупреждает нас Священное Писание о последних временах, что зло и обман будут преуспевать, вводя в заблуждение и заблуждаясь. Вот и наглядный пример такого преуспеяния. Только почему тебе-то именно это, голубка, Бог попустил, а не монаху-подвижнику?..
 Отец Андрей вздохнул и сочувствующе прикоснулся взглядом к Алёне, так ни разу и не потерявшей власти над своими эмоциями, не смотря на остроту и напряжённость темы разговора.
 - Неисповедимы пути Господни! - прибавил он умирённым голосом.
  - А ты, Алёнушка, невзначай, не проявляла ли интереса к НЛО, к полтергейсту или к астрологии?               
  - Ну что ты, матушка,- остановил её отец Андрей.
 - Так я не в смысле положительного интереса, а в смысле духовного любопытства. Много сейчас и в церковных лавках книжек на эту тему с объяснениями образов искушения современного человека падшими духами. Такими книжками очень даже люди любят расширять свой духовный кругозор, раскупают их. И в храмовой библиотеке они пользуются спросом.
  - Нет. Я вообще не люблю эту тему. Есть они и есть. Мне больше нравится  думать о Боге, о святых, о Царствии Небесном.
 - Вот это правильно. Не трогай лиха, пока оно тихо, - одобрила матушка.
 - Вроде и не трогала.
 - Ну-ка, голубка моя, давай-ка мы ещё раз посмотрим список приглашённых, - решила переменить тему разговора матушка Серафима. -Да ведь мы привезли тебе подарок, колье к свадебному платью, хорошо бы примерить. В нескольких ювелирных магазинах побывали, хотелось, чтобы тебе понравилось.
 Они ушли в прихожую, где висело большое зеркало - примерять. А отец Андрей сел за стол на кухне со списками. До венчания и свадьбы оставался месяц.
 Но священник не смотрел в списки. Он беззвучно молился и размышлял о произошедшем: «Господи, Иисусе Христе, Человеколюбец, помилуй нас! Дай нам понять и исполнить волю Божию в жизни своей. Алёнушку нашу, чадо Божие Елену, покрой Твоею благодатию! Отжени от неё всякого врага и супостата. Знаю, что всем даёшь Ты крест по силам. Но страшусь по немощам нашим такого креста у дитя этого. Подай всем нам мужество, разумение и любовь. Укрепи нашу веру. Детей моих, матушку мою милую Сам приголубь и направь так, как мне не направить и не приголубить. Сотворивый  небо и землю и Давший нам живот вечный, избави нас от лукавого…».
 Вспомнил матушкины слова о любопытстве людей к невидимому миру  демонов. И не мог не согласиться с ней. Да, есть такое увлечение. У некоторых явно нездоровое. Словно бы хотят люди себе нервы пощекотать, заигрывая с бесовской силой проявлением повышенного внимания к её существованию. Необходимо об этом на проповеди сказать, решил отец Андрей. И стал думать о том, как сделать это для всех понятным?
 Надо провести аналогию с семьёй. Семья ведь и есть малая Церковь. Нужно чётко выделить мысль, что чрезмерное внимание к этой теме обнаруживает нашу склонность к неверности Богу. Это как в семье: если жена или муж, даже как будто бы и не думая ни о чём дурном, любят пококетничать с кем-либо, желая просто привлечь к себе внимание и симпатию чужого человека, они уже изменяют супругу в душе своей. И вряд ли это может понравиться их второй половине, если б она стала свидетельницей такого невинного, по мнению легкомысленного супруга, заигрывания. Ну а если вдруг, ведя себя подобным  образом, нарвутся на прожжённого греховодника или греховодницу?  Вряд ли их можно будет подразнивать своим нескромным поведением безнаказанно. И, если Бог не упасёт, такое развлечение своих чувств закончится падением. А по сравнению с врагом рода человеческого все мы молодые и наивные, даже если по паспорту имеем солидный возраст - далее развивал в воображении тему будущей проповеди отец Андрей. Поэтому проявлять излишнее внимание к нечистой силе, относиться с неоправданным любопытством к её  проявлениям в мире, читать взахлёб истории об этом, развлекая свою душу нечистью, небезопасно. Враг, как опытнейший развратитель, занимающийся этим столько тысячелетий, обязательно поймает охотника до острых ощущений в свои сети. Только прояви интерес к нему! Как говорится, радостен бес, что отпущен инок в лес. «Подумайте сами, не интереснее ли вам  с богоненавистниками, чем с Богом, с Богородицей, с ангелами и святыми? - уже обращался  мысленно к своей пастве священник. - Как в аналогичной ситуации вы изменяете своей семье, своему супругу, так же точно вы изменяете Богу, если только формально  отдаёте Ему должное. А по факту вам интереснее свободное время проводить  не с  Богом - Источником всех своих благ и самой жизни, а с Его противником».  Думая о проповеди в храме, отец Андрей на время забыл, где он и по какому случаю. Но матушка прервала его мысли:
 - Андрюшенька, - назвала она мужа по-семейному, - Алёночке  колье пришлось по вкусу. Но ты увидишь его на ней только в день свадьбы! Так решено на нашем женском совете.
 - Спасибо вам, батюшка и матушка, за такой дорогой и красивый подарок, - в голосе Алёны была только благодарность, без обычной в таких случаях со стороны молоденьких девушек радости и удовольствия.
 - Это ты у нас дорогая и красивая, - решилась матушка неожиданно даже для самой себя подбодрить её комплиментом, несвойственным приёмом в её обращениях с людьми. Правда, в её интонации слова звучали не как комплимент, а как признание в любви к избраннице старшего сына - просто и душевно.
                3.
 - Не помню, чтоб я кому-то благословляла языки чесать, - семидесятилетняя  игумения  Анастасия появилась на кухне неожиданно для двух молоденьких послушниц, тут же примолкших и вскочивших на ноги. Виновато опустив голову, они встали под благословение известной своей строгостью настоятельницы.
 - Вера, - обратилась она к двадцатилетней, глазастой и веселого нрава цыганочке, - какое вам мать Саломия дала послушание?
 - Чистить морковку и петь Пресвятой Богородице.
 - Вижу, что морковь вы скребёте, а не чистите. В слове «чистить» какой корень, Наталья?
   «Чист».
  - А у вас почему корень не чист?
 Молчание и виновато опущенные  головы были ответом главной хозяйке монастыря.
 - Когда почистите все корнеплоды, пригласите меня полюбоваться на них.
 - Хорошо, матушка, - с готовностью сверкнула чёрными глазами Вера. И тут же опустила ресницы и голову.
 - А почему не поёте Богородицу?
 - Мы пели, да устали, - опять подала голос Вера.
 - А болтать не устаёте? Подумайте сами, почему это с Божией Матерью вам тяжело стало? Когда морковку приду смотреть, скажете, что надумали. А пока пойте молитву Пречистой. Одна поёт, другая думает, и так, пока чистите, меняйтесь. А пустословить – не благословляю!
 Мать Саломию игумения думала найти на кухне с послушницей Еленой. Они должны были готовить  обеденную трапезу. Когда она подходила к дверям монастырской поварни, то услышала за ними негромкий напев Иисусовой  молитвы: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий помилуй мя, грешную». Рядом со слабым, но благоговейным голоском матери Саломии слышалось  спокойное ненатужное молитвенное пение Елены. «Слава Тебе, Господи!», - перекрестилась широким жестом настоятельница и прошла, вопреки своим недавним намерениям, мимо, в монастырскую библиотеку.
 Елена уже год жила послушницей в монастыре. Привёз её отец Андрей. В личном разговоре с настоятельницей тогда сказал: «Невеста старшего, Николая. Да теперь уж и не знаю, невеста ли?..  Говорит, что хочет служить Богу безраздельно. Что жизнь в миру кажется ей скучной. Девушка чистая, организованная, из доброй семьи. По образованию ландшафтный дизайнер, - отец Андрей помолчал, явно опечаленный сложившейся в его семье ситуацией. - Пусть поживёт, матушка Анастасия, в послушницах, отведает хлеба иноческого. Может и назад повернёт? Подождём. Николай её любит, и нам с матушкой по сердцу пришлась. А уж если Христос её направляет на путь этот…  Тогда… Тогда, буди воля Божия над нами, грешными».
 «Зря ждёт отец Андрей, - окончательно определилась игумения, - не собирается девушка возвращаться в мир. Не тяготится ни хлебом монастырским, ни стенами. О постриге мечтает. Службам, самым длинным, смотрю, радуется. А как она территорию монастыря за лето преобразила!  И на занятиях наших толково перед сестрами выступила, хотя тема была непростая «Монашеское жительство как жительство по евангельским заповедям».  Дал Бог таланты! Много, конечно, о себе мечтает. Высоко парит. Вижу-вижу, хоть и сдержанна девица, да не смиренница. Надо отрезвить-охладить золотую да горячую головушку. Господи, научи и наставь! Не дай погибнуть ни одной душе, мне ввереной Тобою под начало. А паче же такой избраннице Божией, как эта. Уж прости, отец Андрей, у нас она тоже пришлась ко двору. Так, видно, Богу угодно. Послал Милостивый мне смену. Успею, может,  Его попечением подготовить невесту Христову на служение».
 Игумения Анастасия со старческой тяготой опустилась на колени перед иконами. Всем сердцем своим обратилась она к Богу, молясь без торопливости за каждую из 12 монастырских  насельниц, как за дочерей своих…
2010, д. Битюки