2 года серьезной жизни. Проблемы и их решение

Я уже начал учебу в 9 классе в Оренбурге, но проучился только пару месяцев. Мама, возвращаясь, то ли с учебы, то ли из санатория, заехала в Оренбург. Решение снова увезти меня в Норильск для меня было несколько неожиданным. Думаю, это было связано с тем, что мама получила в Норильске 2-х комнатную квартиру, а значит, появилась возможность выделить для сына одну из комнат. Снова летели самолетами. О таком городке как Амдерма  на берегу Карского моря и не подозревал. Амдерма в переводе с ненецкого означает «лежбище моржей». Согласно местному преданию, название возникло, когда охотник-ненец, плывший в лодке, увидел на побережье Карского моря огромную лежку ластоногих и воскликнул: «Амдерма!», после чего привёл сюда своих сородичей, основавших стойбище. Мы застряли здесь в связи с нелетной погодой. У мамы здесь нашлась оренбургская подруга юности, к ней мы и зашли в гости. Потом было сидение в аэропорту, фотографирование с северным оленем; это я маму щелкнул, у меня к этому времени был «Зоркий». Вскоре мы уже были в Норильске.
Сейчас марки фотоаппаратов «Зоркий», «ФЭД» (был у Толи Фадеева) звучат как слово «патефон» или «граммофон». Кстати ФЭД расшифровывается как Феликс Эдмундович Дзержинский. Я не видел никогда граммофонов, а мои дети патефонов, а мои внуки войдут в сознательную жизнь не зная, что такое магнитофон. Всё это уже сейчас умирает. Откуда-то возник портативный увеличитель в чемоданчике под названием УПА- 5 (или 6). Чтобы начать печатать, я тащил его в ванную комнату, собирал его в исходное положение. В ванной было небольшое окно и его приходилось завешивать плотной тканью. Фотографии получались, но очень уж они были далеки от профессиональных.
Класс был тот же, но появился в нем Саша Григорьев. Юноша невысокого роста, на вид щупловатый, даже хилый, на деле довольно жилистый и сильный. Человек с оригинальными взглядами на жизнь, на людей, ну и по-своему талантливый. Учился крайне неровно, был на-читан, иногда мог блеснуть чуть ли не энциклопедическими знаниями (не из учебника), часто просто не брался за учебник и тетрадку, соответственно получал законную двойку, а так как при этом вёл себя резко вызывающе, то вскоре у него были преимущественно единицы. Но главное было в том, что он всегда был на высоте по литературе, обожал фантастику, прекрасно писал сочинения и очень грамотно. Вскоре, когда мы подружились, он раскрыл мне свою тайну. Он писал фантастические повести и рассказы. Писал в толстых (на 96 листов) общих тетрадях. Тетрадей было исписано много, кое-что он давал мне почитать. Написанным он был не очень доволен, но мне тогда все казалось интересным. Особенно мне показалась оригинальной идея, автором которой, видимо, был он сам. Сейчас я назвал бы это идей вложенных миров, а тогда у меня возник образ русской матрешки. Суть идеи в том, что наш мир, от атомов до планет, галактик и метагалактик, даже наша вселенная, для другого супермира является как бы атомом, и в свою очередь этот супермир, является элементарной частицей еще более масштабного образования. Тогда меня эта его задумка просто потрясла. Зауважал я Сашку после этого. Учеба у меня ладилась все больше, пятерки начинали преобладать. Только по географии у меня нашла коса на камень. Невзлюбили мы с педагогом (Надежда Ивановна) друг друга. А раз так, то я, чуть что, огрызался на грани фола, она же при любом удобном случае пыталась приложить меня заниженной оценкой, а занижала обычно до 2 баллов. Иногда, озлясь и понимая перспективу иметь за год оценку близкую к 2, я настолько выучивал материал, что она вынуждена была ставить 5, я расслаблялся и вскоре получал единицу. Так вот и сосуществовали.
В Норильске одним их культурных центров был ДИТР - Дом инженерно-технических работников. Там работали всевозможные кружки (танцы, кройки и шитья), студии, шли фильмы и отмечались праздники. Я несколько раз ездил туда в кино, но было это довольно далеко от нашего дома в районе именуемом «Горстрой», почти на половине автобусной части дороги к дяде Вите, так что я не слишком этим увлекался, тем более, что вскоре в дополнение к Горстроевским кинотеатрам «Победа» и «Родина», что размещались в двух соседних домах, как раз напротив на другой стороне улицы выстроили широкоэкранный кинотеатр. Такая плотность кинотеатров на 1 кв. километр городской застройки едва ли где была на просторах СССР. Звезда ДИТРа зашла для меня окончательно.
Мой друг Толик Фадеев перевелся в ШРМ (школу рабочей молодежи). Я понимал, что это был не вопрос нехватки денег. Мне он объяснял, что его не устраивала перспектива терять год в 11-ти летке, а ШРМ были в это время 10-ти летками, но чтобы там учиться, надо было работать и он устроился на работу в телеателье. В это же время появился телевизор «Заря» и у нас дома. Экранчик был маленький, смотреть можно было только передачи местного телецентра, среди коих были редко художественные фильмы, а в основном документальное кино, местные новости.

                1962 –63 год
Записка на листочке из блокнотика – 29 сентября – выпал первый снег.
Изредка я наблюдал северные сияния. Почерпнутая в книгах информация о том, что оно не-обыкновенной красоты и оттенков, мне показалась искажённой. То ли дни для наблюдений были неудачные, а атмосфера запылённой, но были эти бледно-зелёные сполохи не очень-то впечатляющими.
  В 10 классе как-то так случилось, что выбрали меня комсоргом. И оценки были весьма приличные, и человек я был неконфликтный, если не считать историю с географией. Ближе к концу 10-го класса наш классный руководитель Вера Семеновна сказала, что не годится комсоргу иметь тройку по географии за 9 класс, тем более что остальные оценки таковы, что вполне можно рассчитывать и на медаль. Я этому сильно удивился, но доказать вредной географичке, что тройка была не заслуженной, а «засуженной», мне сразу же захотелось. Вскоре я договорился о пересдаче, в ответах был на высоте, да и год прошел после наших размолвок, а возможно с ней поговорила «по душам» Вера Семеновна, но пятерку она мне поставила. По остальным же предметам в 10 классе у меня были только 5. Действительно можно было претендовать на медаль.
К этому моменту у меня проявляется близорукость. На фото этого периода я уже при очках, но носить я их не любил и поэтому на многих фотографиях периода конца школы меня можно видеть и без очков. Следует сказать, что весь 9-ый и десятый классы я практически ежедневно ходил в центральную городскую библиотеку, частенько брал книги домой, но в основном просиживал по 2-4 часа в читальном зале. Читал я там в основном журналы.
Нетрудно догадаться, что после поездки деда в Польшу во мне вспыхнул с новой силой интерес к филателии. Я активно читал такие журналы на русском языке как «Венгерские новости», «Польша», «Социалистическая Чехословакия», «Румыния», «Болгария». Как назывался журнал из ГДР я не помню (скорее всего просто ГДР), но и его я, конечно, читал. Что в этих журналах я в первую очередь просматривал раздел о новинках филателии. Обычно там регулярно публиковали цветные или ч/б репродукции новых марок, о них что-то писалось. Иногда в этом же разделе приводились небольшие объявления типа «Хотел бы переписываться с филателистом из СССР, собираю то-то и то-то. Приводился адрес. К концу 10-го класса я был уже филателистом с солидным опытом обмена и переписки. В ГДР я писал по-немецки, а типовые фразы так отшлифовались, что я их помню до сих пор. Потом я стал даже подписываться на польские и чешские филателистические журналы, а потом и болгарский «Филателен преглед» выписал, не видя в глаза ни разу журнала «Филателия СССР». Сейчас я даже не уверен, что в 1961-62 го-дах он издавался. А иностранные журналы я выписал в первую очередь ради того, чтобы получить доступ к публиковавшимся там адресам иностранных филателистов. В 1963 году опубликовали в одном из них и мой адрес, а вскоре я уже переписывался с Израилем, Китаем, Румынией, ГДР, Польшей. Большую часть конвертов я пустил на отмачивание марок с них, но как минимум по одному от каждого адресата (не считая того, что сохранились все письма) сохранил на память и сейчас их можно достать и прочитать, правда, некоторые из них на немецком языке.