Душа и разум

После первых же двух фраз, которыми мы обменялись, я подумал, что, наверное, не очень готов к этому интервью.
Я задал ему вопрос:
– Мне кажется, что Ваша трактовка концерта Пьяццоллы очень нестандартна. Что Вы об этом можете сказать?
Он ответил вопросом на вопрос:
– А Вы уверены, что не путаете интерпретацию с составом нашего ансамбля?
Я «завис».
Он чуть-чуть подождал и произнёс:
– Ну, оставим пока это. Следующий вопрос?..
Я ещё немного «повисел» и выдавил:
– Может, я не очень готов...
Он посмотрел на меня внимательно, и сказал:
– Что ж, для такого молодого человека Вы на редкость благоразумны и честны.
Потом помолчал, и добавил:
– Ну, хотите я Вам эту статью напишу?
На нас смотрели люди. Концерт закончился, и вокруг него были поклонники с поклонницами, администраторы, его музыканты и тупой журналист. Все с интересом ждали продолжения. Мне было тогда всего двадцать лет, это было моё первое самостоятельное задание, а он всегда славился экстравагантностью.
– Вернее, не напишу, а продиктую.
Он хотел этого. Этого хотела его экстравагантность. Тупой журналист понял, что это – шанс.
– А можно?
– Ну а почему нет? В конце концов, статья и так на три четверти должна состоять из моих ответов.
Выражение его лица менялось мгновенно. Ещё секунду назад, когда он только предложил написать за меня статью, это был весёлый ёрник, теперь же он смотрел на меня как добрый, всё понимающий учитель.
– Открывайте блокнот. Диктую.
Он резко оглядел небольшую толпу, и добавил:
– Всем – не мешать!
Теперь это был полководец. Он всегда умел управлять людьми. Публикой в зале, толпой поклонниц, своим ансамблем. Он был таким уже в самом начале своей карьеры, ему тогда тоже было всего двадцать. Талантливого мальчишку взяли в известный ансамбль, и очень скоро этот мальчишка уже проводил репетиции, объясняя взрослым дядям, профессорам и лауреатам, как нужно играть, и почему именно так. И взрослые дяди с этим согласились.
Вот и сейчас. «Всем – не мешать!» Поклонники немного потоптались, побубнили что-то напоследок, и замерли (насколько это возможно для маленькой толпы – замереть).
– Диктую. Название: Душа и разум. Следующая строчка: Интервью с... Ну, там сами добавите, что нужно. Абзац. После первых же двух фраз запятая которыми мы с ним обменялись запятая я подумал запятая что запятая наверное запятая не очень готов к этому интервью. Точка. Абзац. Я задал ему вопрос. Двоеточие. Абзац. Тире. Мне кажется запятая что Ваша трактовка концерта Пьяццоллы очень нестандартна. Точка. Что Вы об этом можете сказать. Вопросительный знак. Абзац. Он ответил вопросом на вопрос. Двоеточие. Абзац. Тире. А Вы уверены запятая что не перепутали интерпретацию с составом нашего ансамбля. Вопросительный знак. Абзац. Я завис. Точка. Слово «завис» – в кавычках. Абзац. Он чуть-чуть подождал и произнёс. Двоеточие. Абзац. Тире. Ну запятая оставим пока это. Точка. Следующий вопрос. Вопросительный знак и ещё две точки. Абзац. Я ещё немного повисел – слово «повисел» тоже в кавычках – и выдавил. Двоеточие. Абзац. Тире. Может запятая я не
очень готов троеточие. Абзац. Он посмотрел на меня внимательно и сказал. Двоеточие. Абзац. Тире. Что ж запятая для такого молодого человека Вы на редкость благоразумны и честны. Точка. Абзац. Потом помолчал запятая и добавил. Двоеточие. Абзац. Тире. Ну запятая хотите я Вам эту статью напишу. «Я» – жирным курсивом.
У меня было такое впечатление, будто он просто читал уже написанный где-то текст. Я не удержался и спросил:
– Вы же часто в интервью говорите, что импровизировать не умеете. Ну, а...
– Сейчас не об этом, – величаво процитировал он. Затем добавил ещё одну цитату: – Об этом – потом, если захочешь. – И резюмировал: – Видите, уже вопросы нормальные появляются. Диктую дальше.
Он улыбался краем рта. Улыбкой, разговором – он был здесь, а ещё пребывал где-то в тех краях, в которых находился читаемый им текст. И взгляд его был там.
Кто-то из толпы тихо пошутил:
– А гонорар за статью как делить будете?
Он моментально вынырнул из тех краёв, и очень по-доброму, но как-то... непреклонно, да, именно  непреклонно ответил:
– А я ведь не статью диктую. Я обучением занимаюсь. А за обучение я денег не беру.
Толпа переминалась с ноги на ногу и перешёптывалась. Он был велик. Сам же он это своё величие ни в грош не ставил. Он просто – был. И он моментально переходил от экстравагантности к величию, от величия – к задумчивости, от задумчивости – к веселью, от веселья – ...   И учил этому всех своих музыкантов.
– Диктую дальше. Абзац. На нас смотрели люди. Точка. Концерт закончился запятая и вокруг него были поклонники с поклонницами запятая администраторы запятая его музыканты и тупой журналист. Точка. Пишите, пишите. И тупой журналист. Точка. Дальше всё будет хорошо. Это не пишите, это я Вам. Диктую. Все с интересом смотрели... Нет, не так. Все с интересом ждали продолжения. Точка. Мне было тогда всего двадцать лет запятая это было моё первое самостоятельное задание запятая а он всегда славился экстравагантностью. Точка. Абзац. Тире. Вернее запятая не напишу запятая а продиктую. Точка. Абзац. Он хотел этого. Точка. Этого хотела его экстравагантность. Точка. Тупой журналист понял запятая что это тире шанс. Точка. Абзац. Тире. А можно. Вопросительный знак. Абзац. Тире. Ну а почему нет вопросительный знак. Перед «а» запятой нет.   
Он остановился, вернулся оттуда сюда, посмотрел на меня, и сказал:
– Ну, вот так как-то... Такая, значит, форма у статьи будет. Дарю. И – урок. Не знаешь, что писать, что спросить – пиши и спрашивай правду. Как правду знать – это уже другой разговор... Да уж...
Толпа вокруг нас выдохнула и зашевелилась. Девичий голос разочарованно спросил:
– А статью что, дописывать не будете?
– Я создал форму. Вылепил кувшин, в который теперь нужно налить вопросы и ответы. И ещё какие-то авторские отступления, не забудьте. – Это он мне. – Да и сказал же я: не статью пишу, но обучением занимаюсь. – Рука простёрта, брови мудро нахмурены. Опять другой! Сразу, без перехода. – Помогли ли тебе поученья мои осознать ну хоть что-нибудь, о журналист нерадивый?
– Да, кое-что, – искренне ответил я. Действительно, этот его пример с кувшином и содержимым...
– Хвалю. А статью сам дописать сможешь ли?
– Смогу, наверное. Если задам Вам правильные вопросы – получу ответы, и сольЮ всё это в кувшин. Вот и будет статья.
– Да. Плюс, конечно, внятный и чистый язык.
Он опять был другим. Теперь – внимательный, доброжелательный педагог. Он проверял, что я усвоил, насколько глубоко, смогу ли употребить эти знания на практике...
Похоже, результаты проверки его удовлетворили, и он, изменившись в очередной раз – что-то весёлое, хитроглазое, – сказал:
– Ну, ладно. Вот Вам ещё кусок текста. Вставить обязательно. Диктую. Абзац. Он продолжил диктовку. Двоеточие. Абзац. Тире. А Вы думали запятая что это будет просто
весёленькая статья запятая этакая шуточка в области литературных форм вопросительный знак. Не-е-т запятая это неинтересно. Точка.
И он диктовал. Диктовал мои вопросы и свои ответы на них, иногда мне и самому удавалось о чём-то спросить, какие-то мои вопросы он отвергал, какие-то хвалил, – он говорил о том, что его интересовало, тревожило, волновало, веселило, возмущало, он каламбурил, актёрствовал, он был одновременно весел и серьёзен, он получал от всего этого огромное удовольствие, и дарил это удовольствие нам. Он очень любил делать подарки.
Под конец он разразился уж совсем фейерверком, сам же назвал это «пиршеством ума, оргией интеллекта, праздником фантазии, карнавалом веселья и чудом красоты», приказал мне записать это определение, велел привести его в будущей статье дословно, а также упомянуть, что это именно он его продиктовал автору и велел вставить в статью, назвал себя «великим матрёшечником», помолчал немного, и объявил:
– Всё!
Наступила тишина.
Затем – аплодисменты.
Народ был в восхищении.
Поклонницы были в восхищении, администраторы были в восхищении, его музыканты были в восхищении, я был в восхищении, – все были в восхищении. Он сам, по-моему, тоже.
Дав нам похлопать и повосторгаться, он прекратил шум дирижёрским жестом, и сказал, обращаясь одновременно и к толпе, и ко мне:
– Ну, вот так как-то. Доработаете немного дома – и в набор. Автор будет указан один – Вы. Я настаиваю.
Сказано это было с нажимом, и смотрел он мне прямо в глаза, и смотрел сурово.
Затем взгляд его изменился, сделался лёгким, добрым, очень внимательным и одновременно задумчивым, он смотрел так на нас всех какое-то время, а затем, по-прежнему глядя на нас, сказал:
– Спасибо.
И быстро ушёл.
Он часто так уходил.
Закончит что-нибудь, завершит полностью, оглядит внимательно своё творение, убедится, что сделанное им – хорошо весьма, скажет «Спасибо», и уйдёт.
Не знаю, как других, а меня он именно создал. Сотворил.
Я написал ту статью – написал! Доработал немножко, как и было велено, принёс её редактору, тот пришёл в восхищение, статья вышла на следующий же день, под моей фамилией – как и было велено, – и принесла мне первую известность.
Он знал, что делал. Он был великий педагог. Он велел опубликовать его творение под моим именем, и в этом было несколько уроков для меня.
Первый. Делай подарки.
Второй. Не заботься об известности. Просто делай что-то – и дари. (Анонимно. Он сам так делал. Сколько лет мы не знали, что некоторые замечательные произведения, которые были известны под разными именами, на самом деле сочинены им, – а он просто развлекался с псевдонимами.)
Третье. Я должен быть достойным его подарка. Он ведь подарил мне не статью, и даже не известность – он подарил мне меня. Как отблагодарить за это?
Четвёртое. Название статьи. Вот ответ. Редактор прочёл статью, восхитился, но спросил:
– А почему – «Душа и разум»? В статье это вроде никак не затрагивается.
И в тот же момент я понял – почему. И ответил:
– Потому что он вложил их туда. Душу и разум. В статью.
С ним мы больше не встречались. Так сложилось. Статья та очень известна. Он любил публиковать её прямо в нотных сборниках своих произведений. До него так никто не делал. Да и после не делают. Я тоже её люблю, и тоже часто публиковал – в своих сборниках рассказов, а теперь вот и в Собрании сочинений, в первом томе.
Душа и разум...
Это – самое главное, чему он меня научил. Душа и разум. То, что обязательно должно быть в любом произведении, поступке, взгляде – душа и разум. И они же являются авторской подписью. Коллектив авторов. Душа и разум. Наверное, это ответ и на вопрос, как правду знать. Душа и разум.
Давно это было. Целое Собрание сочинений назад. А ничего более важного о жизни и о творчестве я так и не узнал.
Душа и разум.

Спасибо.