Рассказ из будущего сборника "Чудесные рождественские истории из мира искусства"
Вот и Яна - познакомьтесь, ей двадцать восемь, и она фотограф. Не самый сверх успешный ещё - но на уличных съемках ей удается уже даже немножечко зарабатывать, помимо дохода пока основного, который приносит ей будничная работа консультантом в одном из магазинов косметики. Сейчас как раз эта работа на паузе - новогодние выходные - зато вот вторая, любимая, подработка - как раз-таки набрала свои обороты. В первые дни января уже целых семь сетов она отсняла в центре на промерзшую за это время до костей зеркалку, ведь после Нового года нашлось в этот раз как никогда много желающих записаться на фотосессии в праздничных декорациях города. Теперь же - когда заявки поступать временно перестали - настал домашний и самый теплый этап: этап обработки. Не только из-за того самый теплый, что наконец-то в квартире работает Яна, а не на улице - под снежком, среди гула толпы - но и от того ещё что на фото при обработке она всегда делает очень теплый, уютный и сказочный цветокор, и добавляет эффекты, которые рассыпаются в воздухе - там, на снимке - золотыми, теплыми, чудесными огоньками. Яне очень этап этот нравится - когда на обычной, хотя и красивой, и праздничной даже и без того фотографии - появляется новая ещё - сказочная, наитеплейшая чудная атмосфера. Уже почти все фото, которые нужно было улучшить, обработаны, а значит - теперь радость творчества не стесняет в её груди даже и чувство спешки. За чашечкой горячего шоколада, просматривает она на экране ПК исходники с последней своей зимней фотосессии, и никуда не спешит. Клиентка совсем не торопится получать свои фото - они будут только нужны к Рождеству - а значит завтра - и поэтому с отсмотром материала, как и с обработкой, теперь можно повозиться уже абсолютно спокойно и от всей души. Да и модель на снимках - девушка что заказала эту фотосессию - такая приятная, искренняя, открытая и светлая, что глядя на нее невольно хочется улыбаться и, может быть, даже смеяться от счастья, которое словно вливается в душу из этих, смеющихся от души на фотографиях, глаз. Приятно ей было снимать эту девушку - Лида её звали, хотя отношения это к рассказу совсем не имеет - а отбирать и обрабатывать фото с ней - оказалось ещё приятнее. Теперь, наконец-то, не только вокруг модели Яна будет творить атмосферу добра, но и из самой девушки атмосфера эта льется буквально, как лучики, и на фото она как нельзя лучше видна. Сейчас как раз хочется так позитивных эмоций, немножко добра, радости, света... дать себе отдых на время от тех тяжких мыслей, что в голове вот уже как одиннадцать месяцев звучат. С тех пор как Даня... как Даня... свое принял жуткое это решение - Яна все время, сквозь каждую радость своей собственной жизни, все равно видит всегда то, что его жизнь - она не уберегла. Хотя как могла бы?.. Они не общались почти с братом с тех пор, как он съехал от родителей и завел свою собственную семью и свой собственный бизнес. Он не хотел с ней общаться - немудрено: Даня всегда ненавидел открыто свою младшую, и еле с ней уживался в одной родительской квартире. А уж теперь-то - конечно - как только разъехались он ни в какую не шел на контакт. А если и шел - только чтобы поиздеваться, опять же - как в детстве... Теперь это было ведь легче ещё: он богатый, успешный - а кто она?.. Все что могла - она делала: говорила о Боге с ним, в те редчайшие встречи и телефонные разговоры, которые иногда все же случались, но каждый из разговоров превращал Даня, все же - как ни старалась она с ним поговорить по душам, как-то вникнуть в его жизнь - в торжество своего эго и в бесконечное тыкание Яны носом, как в лужу котенка, в то, насколько же она ничтожна в сравнении с ним - в тыкание довольное, тыкание чуть ли не торжествующее, пусть даже и облеченное в шуточный, не откровенно враждебный к ней, тон. Она все пыталась, что только могла, сделать. Ведь видела что дела у него, все же, идут неважно. Ей так казалось ещё и когда все прекрасно, казалось бы, было с его бизнесом, и семья ещё не разваливалась. Она понимала что Даня в опасности: ведь он не верил - совсем, абсолютно не верил в Бога, и даже смеялся над ней за её веру. А если не верит в Него человек - то он сам же себя и лишает надежды, лишает луча света, который всегда светит ярко сквозь тучи житейских скорбей - лишает себя смысла в жизни. Он держится за какие-то тленные смыслы - пустые и недолговечные - какое-то время ещё выплывает на них, но потом - остается, в какой-то момент, один на один с пустотой, на которую сам же себя и обрек. Когда эти временные подпорки в его жизни ослабнут и начнут рушиться - он окажется ведь в свободном падении над бездной - все это прекрасно она понимала, и как-то пыталась предотвратить... но не смогла. Все смыслы в его - Даниной - жизни разрушились как-то уж слишком быстро: почти в одночасье. Сначала рухнул бизнес, потом, вслед за этим, начались и проблемы в семье. Жена не любила его, как оказалось, настолько же сильно, как деньги, которые он обыкновенно имел, а квартиру - семейное гнездышко из шести комнат - пришлось разменять и отдать часть возлюбленной, в срочном порядке подавшей документы на развод, а часть ещё - пустить на погашение долгов. Даня остался с приемлемой двушкой - теперь на окраине, а не как раньше в центре - и там... Там-то он и закончил свою жизнь. Яна, правда, пыталась. Она говорила, как только могла - тогда ещё, когда до нее долетали лишь слухи о том что в семье у него не лады. Она с ним пыталась общаться и как-то помочь и тогда, когда крах его стал уже очевиден. Но Даня тем яростнее отвергал её общество, чем серьезнее становились его проблемы. Наверное страшно теперь было с нею общаться. Теперь он не мог укорять её и погружать, как раньше, в чувство собственной несостоятельности... а может быть - что и боялся теперь таких же, ответных, укоров с её стороны. Но она и не думала ведь укорять. Она только хотела помочь. И, может быть, нужно было ей раньше попробовать откровенно и смело сказать ему все-все-все что она о нем думает - о нем, о его пути в жизни, об отношении его к ней, о том что она понимает прекрасно его опасения теперь, и его прежнюю неприязнь, которая крылась всегда за блестящей иронией, и объяснить что она, зная все это, хочет поговорить с ним теперь абсолютно открыто, без недомолвок, прощая все то что в общении между ними неприятного было раньше, не оглядываясь назад - а глядя только в будущее и реальное настоящее, и попробовать как-то ещё раз, с ним вместе, если он наконец согласится, поговорить по душам, разобраться в его жизни, показать ему аккуратненько, бережно, место Бога в его, этой, жизни, которое он никогда в ней Ему не выделял, показать ему свет, что она сама давно видела, и любовь, что царила уже в её сердце - пусть он бы увидел все то же, что видела и она, и нашел бы в себе новый смысл и стимул жить дальше, и верить, и изменять свою жизнь к лучшему - достигая не временных успехов, и желая не временных благ, а великого вечного счастья. Она бы могла предпринять эти решительные, пусть и жесткие, меры чуть раньше - не побояться задеть его чувства, как и всегда она этого боялась, не продолжать с ним игру в недосказанность, не позволять ему дальше втихую ненавидеть, бояться и злиться, делая вид что этого не замечает, перестать постоянно прощать молча - простить уж хоть раз высказав то, за что прощает его, не давать ему баррикадировать себя от общения той иллюзией что она не понимает его истинного состояния и отношения к жизни, к Богу, к ней же самой...
Она не успела... Почти что успела, точнее. Почти что... что самое горькое - в самый последний момент... ну ведь в самый!.. Могла бы чуть раньше и... В тот день она думала почему-то о нем - напряженно, усиленно думала, чем бы ни занималась, как ни старалась бы тщетно отвлечься от этих мыслей, как ни пыталась себя успокоить и уговорить что все абсолютно нормально, и просто она без причины распереживалась... Она, помнит, весь этот день встревожено Богу молилась о Дане, и думала, думала, думала - как бы сказать ему все, что должна - объяснить откровенно и смело что хочет ему самого лучшего, не смотря на то что, прекрасно сама понимает - он слышать не хочет её, да и вовсе не любит и не любил всегда в крайней степени. Она раз за разом внутри прорабатывала свою речь и высказывала её внутренне Дане. И вечером - где-то в пять десять - когда наконец все те чувства необъяснимой тревоги, волнения, страха, переполнявшие душу весь день, в тысячу раз ещё, кажется, отчего-то усилились - Яна взяла наконец телефон и наговорила ему голосовое длинной почти в две минуты, где все сказала открыто и с чувством, заплакала даже, и постаралась ему объяснить ещё раз, но уже откровеннее прежнего - то, насколько ей жаль его, и насколько ей сильно хотелось бы чтобы он жил вместе с Богом - почти докричаться до Даниной души она в голосовом этом, ещё сотни раз после ею переслушанном, пыталась и... И как раз пять семнадцать - как раз это время, но только с разницей всего в пять минут, указано было теперь в заключении о смерти. Врачи говорят что минут семь могло точно пройти с момента страшного окончательного Даниного решения до наступления смерти. Поэтому... Что самое главное - он успел сообщение её просмотреть. Она как раз тогда видела это: отправив голосовое думала сразу же сама переслушать и, может быть, тут же стереть, пока брат не увидел - ведь слишком уж эмоциональным послание это вышло - но он уже через секунду зашел в сеть и просмотрел - стирать было бы поздно. Оно даже отобразилось у нее как прослушанное. Да и ещё долго отображалось у нее на экране что он был в сети... Но успел ли, и правда, послушать Даня?.. Возможно - что да?.. Может быть он успел, может быть он успел и покаяться в том, что уже совершил, может быть он успел в этот, последний, момент прийти к Богу?.. Одна только эта надежда ещё освещала для Яны тяжелые, невыносимые воспоминания. Быть может - хотя бы в последний момент его сердце открылось для Бога и он совершил покаяние?.. И может быть - Бог его даже простил?.. На это надеяться, об этом думать ей было отрадно и... страшно одновременно. Ведь, что если нет?.. Что если Даня остался своим верен прежним убеждениям?.. Что если ни капельки не поверил он Богу и не захотел Его принять в свое сердце?.. Что если он, правда, ушел тогда в вечную тьму, совершив страшный, немыслимый грех, что обрек его на существование в бесконечном и жутком небытие, и никогда, никогда уже больше душа его, не принимавшая Бога при жизни, не ощутит жизни в Свете и после своего перехода в вечное существование? Что если душа его обречена им же самим на страдание вечное?.. Что если брат, которого Яна всегда любила так нежно и искренне не смотря ни на что, действительно стал вечным узником ада, свершив этот страшный финальный поступок, и не успев даже от сердца в нем раскаяться?.. Думать жутко об этом. Когда умирает любимый, родной человек - для тебя это страшно и больно: но если ты знаешь, что в жизни своей он шел к Богу - то можешь надеяться что он счастлив там будет - в Его вечной, чистой, безбрежной любви. Но если ты знаешь, что умер он и душою и телом, и в вечности ждет его ад - это страшно вдвойне. Вот это, и правда, тебя обрекает на вечную, невыносимо реальную с ним разлуку, тогда как смерть праведного человека - всегда может быть для нас лишь только временным с ним расставанием. Яне жутко об этом всем было думать. Невыносимо... И если бы не та надежда на Данино, хоть в последние секунды, возможно, случившееся, спасение - всю эту ситуацию было бы просто немыслимо перенести. Если бы только не слабая эта надежда... Почти каждый день, и по нескольку раз, Яна Бога молила о том, чтобы все же она оправдалась. Конечно, на этой земле никогда не узнать ей наверняка: с чем же именно в душе покидал этот мир Даня - но все же потом, когда-нибудь, в вечности - может быть ведь она и узнает?.. Как было бы здорово, если бы встретились с братом они однажды в Раю, и там смогли вместе прожить ещё множество чудных мгновений в любви Бога, окружающей души счастливых праведников, прожить все прекрасные, дружные, добрые те моменты, которых на этой земле, к сожалению, не случилось им вместе прожить... Яна знает что всё, остающееся пока тайной для нас на земле - Бог однажды откроет своим любящим детям, и все что они хотят знать, но не знают - однажды покажет Он им. Но вот только - какой будет правда для нее в этом, конкретном, случае?.. Чудесной или страшной?.. Отрадной или безумно горькой?.. Яна не знает. Не знает - какой выбор сделал в последние свои минуты брат Даня, каким он предстал перед Богом в те самые 17:17, каким будет он теперь целую вечность... А потому и мысли об этом - ужасно тяжки, и жить в них порою становится невыносимо. Ведь, может быть, стоило ей поспешить со своими словами и раньше решиться поговорить с Даней настолько серьезно, насколько она попыталась это сделать, как вышло, в последний момент?.. От мыслей об этом порой просто жизненно необходимо ей отдохнуть. И теперь - когда скоро наступит прекрасный светлый Праздник - такой отдых ей кажется даже не столько поблажкой себе, сколько необходимою данью прекрасным тем, дивным дарам, которые уж в своей жизни она приняла - и ещё очень давно - с благодарностью, трепетом, страхом Господним, любовью безмерной к избавившему ее от пустых прежних грешных путей Иисусу, и которым должна точно радоваться, не смотря ни на что. Ведь дары эти Божьи - своей немыслимой ценностью делают жизнь человека, принявшего их, невозможно счастливой, наполненной, стоящей - стоящей радости бесконечной и бесконечного благодарения. А значит - имея такие дары в своем сердце - ты больше не можешь быть лишь домом плача о мертвых - ты должен быть и домом радости о живых. И Яна на время старалась, хотя бы уж в эти дни, все же забыть о своих сложных мыслях, и погрузиться в приятное творчество, в прекрасную праздничную атмосферу.
Сегодня вокруг нее шестое января. Она, попивая какао, просматривает свой отснятый и неразобранный ещё материал, окунаясь в уютную атмосферу рождественских улиц, сияния лампочек... в хвойных украшенных деревьев густую, приносящую радостное умиротворение душе её, тень.
Размышляет тем временем Яна о многом - о многом приятном, прекрасном, чудесном, что есть в этой жизни, помимо ужасного, сложного, невыносимого... Как было бы здорово, будь все на свете такими же радостными и открытыми, как эта вот девушка Лида на праздничных фото, будь в душах людей постоянно такая же точно возвышенная, торжественная, спокойная, теплая и бесконечно радостная атмосфера, как та, коей Яна сейчас добивается обработкой и ретушью на своих зимних фото... Возможно ли так же однажды прожитое в мире уже изменить, как и эти, отснятые, фото меняет она - запечатленные на них моменты преображая в ещё более светлые, чудные, дивные?.. В своей жизни Яна уже убедилась что это возможно - однажды отдав свою душу Христу, она осветила свою жизнь любовью - божественной, высшей любовью, которая, кажется, наполняла теперь не одно только ее настоящее, не только ее будущее вместе с ним, но даже и прожитые в мире до этого дни - многие из которых имели так мало смысла... А между тем - смысл даже и им сообщила теперь та великая Божья любовь, что пришла в ее жизнь. Смог ли так же и Даня, свою изменив в корне душу, покаявшись и обратившись к Богу в последний момент - исправить, отретушировать жизнь свою "до", этим, самым последним решением?.. Увы, Яна не знала. Хотелось бы верить в это. Ведь даже и самые темные, самые густонаселенные тенями уголки жизни человека, способен залить собой золотой яркий свет небесного прощения, и не оставить в них ни следа от былой тьмы. Может быть - даже страшный тот выбор, который ее брат совершил в эти, последние, минуты - мог быть ещё, все же, прощен и исправлен?..
Как ни крути - эти мысли о Дане опять возвращались, и Яна скорее начала листать опять фото, чтобы немножко отвлечься. Какие-то - сразу в корзину: то глаз сильно смазался, то расфокус, то, может быть, просто не очень удачно был пойман момент и модель, ну совсем на себя не похожа. Одно из таких, отбракованных, фото - зависло и долго не улетало в корзину. Бывает уж - как-никак техника выдает порой сбои. Пытается Яна пощелкать усиленнее мышкой - все щелкает, щелкает, щелкает, а никак, ничего. Только фото само увеличилось - резким скачком из обычных своих рамок выпрыгнуло, заполнило собой весь экран. Не собой даже, а лишь одним своим мелким фрагментом: каким-то кусочком попавшего в кадр соседнего здания. Яна его принялась как-нибудь пробовать закрывать, но ничего не работало. Только одно лишь колесико мышки прокручивало увеличенное это изображение в разные стороны. Она и не думала долго прокручивать - сразу хотела компьютер попробовать как обычно перезагрузить, да и все... Если бы... Если бы... Приближенная деталь снимка, на которую прокрутилось изображение, заставила на время оставить в покое измотанную мышь, и всмотреться в экран долго, с невольным участием, чуткостью, жалостью... Картинка сдвинулась на лицо какого-то случайного прохожего, попавшего в кадр. Наверное, не приблизь его так вот случайно система - так Яна бы ни за что на него и внимания не обратила, ведь был изначально прохожий совсем небольшим на изображении, и даже немножечко срезанным - уж пол плеча его точно осталось вне кадра. Но... Теперь Яна смотрела на этого незнакомого человека - совсем молодого ещё, её где-то возраста - с неподдельным и сочувствующим интересом. Ведь на лице его - запечатленном в момент, что уже пару дней как минул - было столько потерянности, неизбывной тоски и... наверное, даже отчаяния. Что-то очень болезненное виделось в этом лице. Что-то очень тяжелое. Молодой человек в этот, застывший на Янином снимке, момент, поднимал, кажется взгляд свой на праздничный мир что вокруг, с таким жалобным и растерянным выражением глаз, словно спрашивал у этого мира: "За что?.." Яне очень хотелось смотреть и смотреть на молодого этого человека и просто пытаться понять: что случилось. Что может заставить красивого, видного юношу плакать?.. А слезы в глазах она тоже ведь видела... Неужели любовная драма?.. Во-первых такого красавца уж вряд ли могли просто бросить и растоптать, тогда как, наверное, сам он не раз уж бросал и топтал в свое собственное удовольствие с такими-то внешними данными. Но... не в том даже дело. Читалась в глазах его скорбь уж какая-то более тяжкая и глубокая. Какая?.. О чем?.. Человек этот занял сознание Яны, и хоть он и вытеснил даже на время оттуда её брата Даню - но это было не лучше: ведь столь же его сильно ей было, отчего-то, немыслимо жалко. Как будто он тоже - совсем, как и Даня её - что-то может свершить очень страшное, что-то непоправимое, что-то жуткое... Яне стало тревожно... Тревожно настолько, насколько наверное в день тот лишь только ещё было, когда Даня свое принял решение. Возможно что стоит ей к этой тревоге прислушаться?.. Возможно... Но знала бы только она кто человек этот - один из сотен, прошедших за время съемки мимо - где может она его отыскать, как с ним связаться, что говорить?.. Так ли уж плохо все, в самом деле, в его неизвестной жизни?.. А если плохо - то что? Если знать даже - что - как предлагать свою помощь, когда ты совсем посторонний ему человек?.. Вот ведь - даже и брат родной помощь принять от нее не согласился...
Яна, пока перезагружала компьютер, раздумывала над всеми этими вопросами и думала ещё, параллельно, с тревогой о том - как бы лишь не случилось такого, что снимок этот сейчас удалился и больше она его не сможет совсем восстановить. Ведь все что у нее есть - это только одно лишь размытое фото. Не будет его - уже через пару часов и в её памяти растворится увиденный только что незнакомый образ. Компьютер перезагружался, а Яна про все это думала и молилась: пусть Бог бы помог этому юноше... Пусть тот бы хоть как-то услышал сам Бога, раз уж она докричаться до этого, неизвестного ей, человека не может никак. Пусть бы направил своими, при том самыми лучшими, силами, чтоб страшного с ним ничего не случилось...
Компьютер заработал. И фото... и фото вскоре тоже нашлось. Целое. Яна выдохнула и обрезала сразу изображение незнакомого этого прохожего в отдельный файл - пусть теперь будет, чтоб если что быстро найти. Ещё какое-то время разглядывала она изображение это, теперь получившееся, а чтоб не разглядывать просто - впустую - решила его заодно чуть-чуть обработать. И скоро уже этот маленький обрезочек фотографии стал отдельным небольшим самоценным целым. Эффекты она подобрала соответствующие настроению человека на фото, и, кажется, даже подчеркнула его ими. Решила что нужно закончить теперь с теми фото, которые ей остается ещё обработать, а обрабатывая - размышляла опять и опять о тех людях, что так тревожили сейчас её сознание. Вот ещё только какое-то крохотное время назад их всего было двое, а теперь - три. Три души, о которых тревожится Аня все время на фоне своих повседневных, обыденных дел. Раньше - до молодого того человека со снимка, что, вот, появился сегодня - такими людьми были только Даня и девушка... девушка Женя, что один раз снялась зимой тоже у Ани - ещё в декабре - и за съемку все сразу же заплатила, но после - когда ей исходники и оговоренное количество снимков в обработке Яна выслала - так совсем ничего не ответила. Даже более того - совсем не заходила больше в сеть. Понятно что что-нибудь с телефоном могло вдруг случиться. Но ведь всегда Яну можно найти по её соцсетям, попросить выслать фото, которые уж оплатил, и... Это было так странно, одним словом, что Яна не переставала тревожиться - все ли теперь хорошо у этой девушки? И постоянно молилась о ней как о самом родном человеке. К тому же и девушка, просто, была замечательным, кажется Яне так, человеком. Ведь мало кто может так искренне, чисто, наивно вести себя в возрасте девятнадцати (столько ведь было Жене) - робеть и смущаться премило, и улыбаться светло так, застенчиво, жутко по-доброму... Женя, впрочем и цели своей фотосессии ей назвала: ей хотелось сюрприз сделать брату: на память оставить хорошие качественные свои фотографии. Та фотосессия была запланирована абсолютно недолгой - один из бюджетных коротеньких сетов - но Яна её провела прямо-таки будто самую полноценную, даже и не сказав Жене что действует, таким образом, не по плану. Хотелось ей сделать хоть что-нибудь доброе этой девушке - такой тихой и скромной, приятной и светлой. Но вот - большой объем снимков (гораздо больший, чем был оговорен за эту сумму с клиенткой) лежит до сих пор невостребованный в её мессенджере. А ещё - лежит у Яны забытый на съемке Женей блонот-ежедневник, которого владелица тоже ещё до сих пор не хватилась. Прошла уже пара недель, а ни слова, ни вести от девушки нет. Яна, конечно же, очень и очень волновалась. Несколько раз пробовала даже ей позвонить - но ответа так и не дождалась. Что ж - оставалось теперь только делать все то, что и делала Яна все время: молиться о ей незнакомом хорошем человеке, и надеяться что с ним, на самом деле, все абсолютно хорошо. Теперь же - в её мыслях, помимо Дани и Жени, ещё появился таинственный этот молодой человек. И он тоже был запечатлен ведь на фото - как Женя?.. От осознания этого факта, у Яны внутри начал складываться более или менее приемлемый план: как же можно найти будет этих людей среди тысяч незнакомых ей жителей города... Ведь у Яны есть блог - небольшой, но уж хоть существующий, где она раз в пол года, как говорится, когда вдруг о нем спустя долгое время вспомнит - чего-нибудь, нет-нет, да и опубликует бывает. Может быть и теперь ей в нем выложить фото и кинуть клич - вдруг найдется так, правда, через соцсети хоть, кто-нибудь, кто её или его знает?.. Можно просто облечь это в форму своих творческих воспоминаний со съемок и, между тем, написать и о том что хотелось бы знать - кто эти люди... Не разводить, уж конечно же, панику в блоге - ведь это ещё неизвестно - все хорошо у людей с этих фото, или не все. Возможно что с ними все абсолютно прекрасно, а бить тревогу в таком случае - было бы, конечно же, не очень-то, по отношению к ним, хорошо. Но стоит ли и вообще?.. Размышляла над этим Яна, пока что заканчивала обработку, и наконец - выслав все фото заказчице - решила все-таки зайти на страничку блога и посмотреть хоть: есть там сейчас ещё какая-нибудь активность? Активности - ноль. Только застарелые лайки от весьма малочисленных подписчиков группы ещё висят, как и прежде, в разделе уведомлений. Последний пост от нее самой был ещё дней аж шестнадцать назад - даже и с Новым годом она здесь забыла поздравить. Пост первый в ленте (который последний) писала она с приглашением на свой авторский курс по фотосъемке, который планировала тогда пробовать начать вести, но... так как вовсе желающих у нее обучаться не оказалось - она вовсе планы забросила эти, и вот - всего только за эти пол месяца - из горевшей идеей учить людей фотографировать, превратилась уже наша Яна в забывшую вовсе про то что идея такая когда-то, и вообще, у нее существовала. Надо, наверное, будет теперь уж пост этот совсем удалить - так подумалось Яне, ведь было бы как-то нечестно чтоб он здесь теперь-то висел, когда вовсе забыла она все те планы и всю ту программу, которую, было, готовила. И только взялась она было уже удалять публикацию... Как вдруг сверху выпало, словно январский снежок, уведомление. Кто-то ей пишет здесь в личку. Надо же как совпало... Зашла в первый раз сюда за очень долгое время, и прямо-таки в эту секунду ей пишут. Перешла в сообщения. Это какой-то мужчина (без аватарки - не ясно какого он возраста) - ясно только что Денис Андреевич. И он хочет записаться к ней на курс... Вот надо же... И очень странно теперь было бы вдруг отказываться, объяснять что она уж забыла сама чему хотела учить, да как... Значит надо, пожалуй что, соглашаться. И вспоминать - что она там планировала... Согласилась. Узнала - когда он хотел бы начать, и как ему будет удобнее проходить курс - очно или онлайн? Очно. И очень человек этот просит как можно быстрее, по возможности, начать - если можно было бы, то даже завтра. Что ж?.. Яна согласилась. Хотя завтра и Праздник - но раз человеку так нужно, то... уж конечно она, в таком случае, может пойти на встречу. Ведь мало ли - какая у этого мужчины может быть срочность?.. Может правда ему сильно нужно - к какому-нибудь конкурсу подготовиться например, или ещё что-нибудь такое... За день Яна точно успеет все вспомнить про первые, уж хотя бы, шаги в обучении - а значит и позаниматься завтра с человеком тоже сможет. Тем более что договорились пока, в первый раз, встретиться у Яны для домашнего занятия - пройтись по деталям техники, и немножечко по обработке, а после уж - в другие разы - выходить на улицу для практических занятий по съемке. Условились встретиться завтра здесь в два часа. Яна, закончив переписку, хотела уж сразу было достать ту тетрадку, где раньше расписывала для себя план возможных занятий, но все же решила, возможно, сперва завершить начатое и опубликовать уж тот пост с фотографиями, что и хотела, сюда заходя. Немножечко ещё колебалась, но потом решилась, ведь тот молодой человек с фото и девушка Женя ей всё равно бы не дали покоя теперь, появляясь и появляясь в сознании. И сосредоточиться на подготовке к занятиям эта парочка точно не даст. Так что...
Яна загрузила в карточку поста фотографии - лучшие, самые приятные и атмосферно обработанные снимки с Женей, которым сейчас даже по-матерински невольно улыбалась, и обработанный же тщательным образом кадр с незнакомым юношей. Потом начала набирать подпись. Постаралась её сделать как можно более спокойной и не тревожной ни чуть - просто пусть будет художественный пост, который никто не воспримет как некоторый сигнал тревоги. Вот что, в конечном итоге, у нее получилось:
"Фото искусство - удивительный вид творчества. Он - один из тех, что как нельзя более наглядно напоминают нам о вечности. Как много прекрасных моментов нам кажется безвозвратно утерянными в пучинах времени?.. Нам кажется что они навсегда теперь стали недосягаемыми обитателями нашего прошлого. Их не коснуться уже, в них не побыть, их не увидеть... Они навсегда растворились в былом. Особенно горьким, наверное, такое необратимое течение времени казалось тем нашим предкам, что не имели ещё тех современных средств сохранения информации, которые имеем мы сейчас. Для них было бы немыслимо то, что является обыденностью для нас сейчас. Для них невероятной казалась бы даже возможность иметь шанс посмотреть на застывшую на снимке сцену из ушедшего прошлого. Тем более уж - увидеть видео, на котором запечатлены многочисленные его мгновения. Мы же теперь понимаем прекрасно что все это просто и абсолютно достижимо. Мы храним, каждый, в своем кармане, гигабайты и гигабайты мгновений, которые давно уже стали прошлым. Так мудрено ли теперь нам поверить и в то, что однажды, когда мы окажемся в вечности - все те мгновения, которые канули в прошлое, мы иметь будем возможность увидеть, прожить и почувствовать снова, записанные на Божьей нетленной кинопленке?.. И если мы - даже мы, всего лишь обычные люди, с земным своим, ограниченным столь сильно, сознанием - и то смогли найти способ запечатлевать в высоком разрешении прошлое в двух измерениях - на плоском экране - то стоит ли нам даже сомневаться в том, что однажды увидим мы прошлое, запечатленное Богом в трех и даже более, недоступных, пока что, нам, измерениях?.. Неужели так невозможно тогда то, что Он - создатель всего, владеющий знанием, силой и ведением в миллиарды раз превышающими наши - человеческие - способен записывать прошлое наше таким, на которое можно не просто взглянуть, а в которое можно зайти, и которое можно почувствовать: каждое чувство и мысль любого участника этих прошедших мгновений прожить, ощутить и понять как свое, в этот самый момент проживаемое?.. Мне кажется что искусство фотографа напоминает нам о том глубоком смысле реальности, про который так часто мы забываем. А забывая - впадаем в тоску по ушедшим мгновениям, по счастью, которое столь кратковременно в нашей реальности, так неуловимо - ведь с каждою новой секундой уходит в прошлое... Тоску убивает само понимание вечности. Оно просто не оставляет ей шансов. И если знаешь что живешь вместе с Богом, если знаешь что Он с тобой, а ты с Ним - то однажды прожитые в жизни тобою мгновения, сможешь увидеть ещё раз, и разгадать Бог поможет все то, что осталось загадкой при жизни. Вот например... В моих съемках - казалось бы абсолютно обычных - есть, тоже ведь, место загадочным и необычным вещам. Необъяснимым порой. Простым, может быть, но тем на которые очень хотелось бы, все же, найти мне однажды ответы. Вот например человек, что случайно попал, проходя мимо, на фото... Казалось бы - что тут такого?.. Ну человек, словом, и человек. Но чем он живет?.. Кто он?.. О чем мыслит?.. О чем переживает? Фото этого молодого мужчины получилось совсем случайно. Я даже и не заметила бы, наверное, этого случайного прохожего на заднем плане, если бы не сбой в компьютере, из-за которого фото зависло и приблизился случайно как раз этот фрагмент запечатленной реальности. И когда я заметила эту деталь - мне показалось что, вот ведь - отличный законченный фотоснимок внутри другого - большого, который, как раз-таки, и не очень хорошо вышел - отдельный, самоценный фрагмент реальности со своею эмоцией, со своим настроением, со своим смыслом. Этот кусочек, однако, мне оставляет загадку о том: что за смысл и настроение, на самом деле, на нем запечатлены?.. Возможно - когда-то об этом я, все же, узнаю - в вечности или уже сейчас - на земле - если вдруг, например, человек этот найдется вот так, через соцсети, и расскажет историю, коей полнилось это мгновение... А вот - ещё одна загадка. Девушка по имени Женя (к сожалению у меня нет её аккаунта в соцсетях) - записалась на фотосессию, оплатила её, но отснятый материал вот уже более двух недель как не смотрит, и как будто бы совершенно исчезла. Ни дозвониться до нее не получается, ни связаться ещё как-нибудь. Возможно что по каким-то странным обстоятельствам она потеряла мой номер, а её телефон вышел из строя?.. Возможно ещё что-то произошло. Она, кстати, забыла свой ежедневник на съемке, и мне его очень хотелось бы ей, конечно же, отдать. Да и без того - хотелось бы очень найти эту девушку и передать, все же, ей фотографии, на которых она так красива - почти как и в жизни. Почти - ведь никогда фотографии не передать тех прекрасных, неуловимых особенностей характера, души, внутреннего мира человека, которые видны нам в реальности. Пожалуй что все это может быть запечатлено только лишь на Божьей фотопленке. А нам стоит верить и ждать - и однажды на все вопросы хороших людей, я в это верю, Бог обязательно подарит ответы."
Длинный получился пост. Слишком. Яна не думала писать такого большого текста и заходить так глубоко в размышления о вечном. Но раз уж так написала - то пусть остается: так Яна решила, и неуверенно все же нажала на кнопку "опубликовать". Пост появился тотчас же почти в её ленте. Взялась перечитывать снова - что написала. Возможно - так будет и правильней. Искать этих, ей неизвестных людей, вряд ли кто-нибудь станет, увидев её пост из небольшой совсем группы. Скорее всего ей надеяться нечего на то что о них информация таким образом, и правда, отыщется. Зато вот, может быть, кто-нибудь хоть прочтет о Боге и услышит в её размышлениях что-нибудь нужное для себя. Да - так наверное лучше даже: пусть будет такой, философский немного, пост - а не клич, кинутый ею в соцсети о поисках. Это лучше. Как-то культурнее. Пока ещё перечитывала - спустился ей лайк от того же Дениса Андреевича, что сегодня на обучение к ней записался. Наверное был ещё просто в сети, когда её пост опубликовался. Ну вот - уж хоть кто-то прочел. И наверное не нашел её мысли какими-то слишком уж странными, раз даже лайк, вот, под ними оставил. Немножечко выдохнула с этим уведомлением Яна - ведь будет приятней встречаться по работе с человеком, который, по крайней мере, не осуждает твою точку зрения и религиозные убеждения - чем просто с неизвестным абсолютно субъектом, который и вообще невесть что имеет в своей голове. Даже чуточку ей захотелось самой теперь встретиться - не из-за того только что встреча ей эта сулит энный заработок, а ещё потому - что возможно и этому человеку удастся помочь ей хоть как-то прийти в жизни к Богу. Такой шанс - всегда абсолютно бесценен, и лучше его никакого другого на свете шанса вообразить себе даже нельзя.
Что ж - Яна весь свой оставшийся день посвятила подготовке к встрече с учеником, вспоминая все те интересные и содержательные методики преподавания, какие придумала ранее... Но между делом не раз ещё заходила и в свой блог - потому что хотелось ужасно проверить: не посмотрел ли ещё кто-нибудь её пост, не оставил ли ей сообщение о том что где-нибудь видел или знает кого-нибудь из двух людей, что на фото запечатлены?.. Но нет. Никаких совершенно вестей. Даже лайк не поставил никто до сих пор кроме этого, неизвестного ей, Дениса Андреевича. Только уже в десять вечера вдруг ей спустилось уведомление о сообщении. Опять от него.
"Яна, здравствуйте ещё раз. Простите пожалуйста за то что Вас отвлекаю, да ещё так поздно. Вы не против были бы, если бы я к Вам зашел ненадолго сегодня? Просто очень нужно поговорить - по поводу тех фото, что Вы сегодня у себя выложили. Я, честно, думал что дождусь завтрашнего дня, и тогда уже приду к Вам в то время, о котором мы и договаривались. Но, чем ближе к ночи - тем больше понимаю, что не смогу заснуть сегодня, если не поговорю с Вами. Если вдруг у Вас есть хоть немного ещё времени - по крайней мере пол часа или даже меньше - то я был бы очень Вам благодарен за возможность встретиться сегодня. Если же нет - ничего страшного, значит тогда буду ждать встречи завтра."
Яна опешила мягко говоря, и долго думала: что отвечать. Думала может быть только и всего две-три минуты, но думала так напряженно и растерянно, что пронеслось по сознанию несколько сотен, как минимум, мыслей за это короткое время. Наконец осознав, что теперь и сама уж заснуть вряд ли сможет от мыслей об этом загадочном человеке и о тех возможных разгадках, которые, может быть, он принесет с собой, если уж захотел говорить с ней про фото - она согласилась, "Спасибо Вам огромное." - такой получила ответ, и принялась ждать с тревожным нетерпением.
Звонок в дверь раздался всего через двадцать минут с небольшим. Яна скорее поспешила открыть и... Вы не поверите даже - кого увидала она за дверью. Представьте себе - человека с обрезочка фото, который сегодня она, обработав, опубликовала. И, мало того что черты лица те же - так и пальто на нем то же, и выражение глаз - совсем точно такое же. Это не мог быть ни кто кроме того молодого человека прохожего. И что удивительное самое - ведь получается он её первой нашел: ещё до того как она его даже попыталась искать. Что это ещё, если не абсолютно точное указание на то что им, и действительно, стоит поговорить?..
- Яна здравствуйте. - кивнул ей растерянный, подавленный молодой человек, стоящий за порогом. - Я... Я... Вы наверное уже поняли что это я... ну, был на фото. Поэтому мне... захотелось поговорить с Вами. И ещё... про девушку тоже. - молодой человек сглотнул тяжело дыша, - Это моя сестра... Была. Женя. Я не знаю - как это все так совпало, но...
- Да-да... Понимаю. Проходите. - пригласила поскорее внутрь Яна и молодой человек зашел, за собой закрыв дверь. - Вот вешалка...
- Да, спасибо. Я, честно, не знал что... ну, что она к Вам ходила, когда... написал по поводу обучения. Просто уж как-то.... не знаю, совпало.
- Да, Вы знаете, - помогая вешать куртку гостя, начала рассказывать Яна, - она записалась на фотосессию ещё на шестнадцатое число... Вот, можете тапочки взять... Но у нас чуть-чуть сдвинулось все, и по итогу мы восемнадцатого встретились. Отсняли... все... и... и потом она больше не выходила на связь. С ней что-то случилось?.. - наконец задала Яна тот страшный вопрос, что тревожил её ещё больше теперь, после услышанного слова "была".
- Да... - кивнул тихонечко Денис, глядя на тапки, которые надевал. - Она... Двадцатого умерла.
- Надо же... - только и смогла сказать Яна.
- Да... И Вы, получается... сделали её последние фото. Спасибо Вам что не стерли их. - растирая переносицу кивнул молодой человек, и поискав вокруг себя глазами, вспомнил ещё про свой шарф, который начал развязывать дерганно тут же. - Я не думал даже что... ещё раз увижу её... такой как в последние эти... в общем...
- Я понимаю. Конечно же - я не стерла: она ведь не ответила ничего, поэтому... Я очень Вам соболезную. Она была чудесным человеком. - Денис кивнул, неловко сминая в ладонях шарф и глазами бегая по полу, - Я... редко так хорошо запоминаю людей, которые приходят фотографироваться - она... была какой-то особенной. Очень... не знаю... Светлой.
- Да... - еле слышно сказал Денис и спешно начал засовывать шарф в карман своей куртки, висящей на вешалке.
- Я думаю что она сейчас наверняка в Раю... потому что... ну, такие люди не могут идти в ад. - Денис у вешалки замер настороженно. - Если только чего-нибудь не... Вы не расскажете - что с ней случилось?.. Пожалуйста. Мне она все это время вспоминалась... Вы знаете, постоянно, и я... часто молилась об этой девушке - чтобы с ней было все хорошо. И... Я надеюсь - что, если она теперь с Богом - то ей намного даже лучше чем нам... Но, конечно же, очень жаль...
- Да... Жаль. - кивнул Денис и в тоне молодого человека она заметила что-то странное - вроде сомнения или неуверенности.. - Я расскажу Вам, конечно же. Это... ну... довольно долгая история.
- Мы, давайте пройдем только, может быть, на кухню с Вами?.. Я сейчас чайник поставлю - а то Вы с мороза.
- Да... ничего... спасибо. - кивнул Денис и вслед за Яной прошел на кухню, где она ему предложила помыть руки если хочет, что он и стал делать и параллельно рассказывать про младшую сестру Женю.
Про то рассказал, как она с детства ещё лечилась от болезни сердца, как все эти годы они, вместе с мамой, пока та была ещё жива, без конца ходили по врачам, ездили иногда в разные страны, когда нужно было там проходить процедуры, собирали деньги через разные фонды.
- У нее шесть операций сложных было. - объяснял Денис, отходя от раковины и принимая из рук Яны кухонное полотенце, что она ему протянула вытереть руки. - За это время мы всё уже, просто, попробовали, что только можно было. И лекарства новые, и врачей без конца меняли. Но... Это все только кратковременный результат давало. Спасибо. - отдал полотенце молодой человек.
- Вы садитесь, сейчас чаю сделаю. Вам с сахаром?
- Нет, спасибо. Простой. Ну, в общем - раз за разом мы просто... ну, всё немножечко продлевали, но... понятно было - что ненадолго. Потом приходилось опять что-то искать, пробовать. До конца никто ничего сделать не мог - только поддерживающая терапия и некоторые небольшие корректировки, которые чуть улучшали все в целом - ну, просто чуть... как бы... Мы, в принципе, с раннего её детства привыкли уже что... она... в любой момент может... Но, кажется, чем дольше она с нами... была... тем меньше уже в это верилось - в то что она уйдет. Понимаете, как-то, ну... Слишком Жека была большим оптимистом - такая всегда веселая, радостная... Солнечная, одним словом. Она как сама жизнь была. И что вот так вот... действительно... Вот - даже мама, так получилось, что первая... Хотя всегда думалось что раньше, скорее всего, Женька... Врачи так говорили....
- Да... Ну, по крайней мере то, может быть, в чем-то хорошо - что она, значит, знала заранее, да о том что в любой момент?.. - покачала головой Яна, наливая кипяток в чашки, - Это лучше, чем если бы человек не знал, и потом резко... По крайней мере она имела время и... понимание... для того чтобы подготовиться и прийти как-то к Богу... Я очень надеюсь, что, все же, она теперь с Ним... - Яна размешала чай и присела тоже за стол напротив Дениса. - Денис, Вы берите печенье... и вот ещё вафли есть. Пока чай остывает.
- Спасибо большое. - кивнул молодой человек, едва взглянув на предложенное ему угощение. - Да, она в Бога очень сильно верила. Вот, прямо как Вы... - немного растерянно и задумчиво заметил Денис, - Вот только... Да, она говорила всегда что... Вы знаете, - поморщился он немного, вспоминая, - что даже ждет, в целом - когда уже в Рай попадет. Знаете, если, вот, разговор заходил у нас о том что все может быть, и неизвестно - когда... она... Она мне всегда говорила чтоб я не переживал, и что ей там, наверное, будет ещё лучше, если она вдруг... Что - если вдруг - то что б я даже радовался. Она, вроде как, вообще по этому поводу не переживала, но... Может быть - это так просто чтоб я не волновался. И мама - когда ещё жива была...
- Ну, это самое главное. - с облегчением выдохнула Яна и даже заулыбалась грустно во время рассказа о том, что её знакомая, все же, была на верном пути. - Если она, и правда, была с Богом - то это замечательно. Лучшего для человека и не придумаешь - чем то, чтобы он за время своей жизни пришел к Богу и сделал свой выбор. Мне кажется... Она была очень светлым человеком.
Денис кивнул, подперев рукой подбородок, в ответ на эти слова, и после этого не смог сдержать слез.
- Вы даже не представляете - насколько... Она... Очень была светлой. Всегда улыбалась, смеялась... Я её одуванчиком называл... Ну, потому что ещё у нее эти волосы... Вы понимаете, да... - Яна понимала - ей и самой в чем-то девушка Женя напомнила одуванчик ещё при первой их встрече - её золотистые кудри, воздушным облачком в мелкий барашек обрамлявшие милое личико, делали сходство совсем очевидным. - Такая... жизнерадостная... была... Я не знаю... Мы с ней всегда все время с детства вместе проводили... И никогда скучно с ней не было. Она бегать, носиться по двору не могла - мы всегда почти только сидя гуляли: на лавочке где-нибудь... Да и то - мне интереснее эти прогулки были, чем с пацанами гонять. Она очень была... Очень хорошая. И то что она...вот так... быстро... Вы знаете, я, вроде бы, вот, понимаю и Вас и... её в чем-то... Когда вы, вот, говорите с ней - что там лучше и... Я сам, как бы, не скажу что не верю совсем в Бога - нет, я молился всегда и... пытался - чтоб, может быть, это хоть помогло. Но... Чтобы вот так... Понимаете, получается - ведь молитвы не помогли?.. Она все равно... Нет, я понимал это в чем-то, конечно - что она даже ждет - ну, потому что непросто ведь жить, когда... тяжело, словом. Это все очень непросто - и операции эти без конца, и вообще - приступы. Но все же... Она ведь сов...сем... совсем ещё была... маленькая... Как?.. Вот как мог её Бог сейчас забрать?.. Как? Вы можете мне объяснить?.. Когда я - живой. Я, который прожил больше, который не так жизнь любил, который... Который не так даже и в Бога того же верил, как верила она. Разве справедливо тогда - что первой она?.. Она должна была больше прожить и... Просто должна была. Для таких людей ведь на свете и есть счастье, жизнь... а не... а не... не для меня даже, я думаю... Вы знаете, я с тех пор как... С двадцатого этого... злосчастного... числа - все никак себе места найти не могу. И... Это очень тяжело - осознавать что... ведь Бог не помог. Я ведь все, все для нее, понимаете, отдал, все вложил - все... Я до двадцати девяти лет не то что семью не завел - я даже встречаться ещё никогда и ни с кем не начинал... У меня могли быть свои жена, дети, какая-то... жизнь... Какие-то планы. Какие-то, знаете, успехи в карьере... Я ничего, ничего не делал и не хотел никогда делать - все только вокруг Жени, хотя она и хотела чтоб я это бросил. Я все... Я все надеялся что однажды наладится все, и уж тогда - когда с ней все будет нормально - я и сам начну, тоже, свою собственную жизнь... Но - и она ушла. И у меня ничего нет... За что это?.. Вы понимаете?.. Разве мы заслужили? Чтобы вот так... Чтобы все рухнуло?.. За что это может быть, Яна, Вы, вот, задумайтесь?.. Разве Бог справедлив, если Он оставляет жить тех, кто намного, намного хуже, кто ничего из себя не представляет, кто верит в Него кое-как, а тех кто... кто должен быть больше достоин - нет?.. Вот объясните мне - как это?.. Меня этот вопрос все дни с тех пор не оставляет. Вот, к Вам записался на курсы, чтоб как-то отвлечься... И Вы тут вдруг... С этими фото и... со своими словами, тоже, о Боге... Может быть - это все кстати... Я кое-что понял, пожалуй, ещё и из Вашего, Яна, поста... Но... Знаете, очень сложно понять все совсем. И... Я, правда, хочу разобраться... Но очень... больно разбираться, понимаете?.. Очень обидно. Очень страшно...
Яна не сразу нашлась что сказать. Чуть-чуть посидела напротив молча и помолилась внутренне о том, чтобы Бог дал ей мудрости и сил поговорить с этим человеком так, как Ему показалось бы лучше. Ведь мало ли что из её слов примет как лекарство чужое сердце, а что - как очередную боль?.. Только Бог знает.
- Вы знаете... - тяжело вдохнув, начала Яна, - Я понимаю что все это больно и... тяжело. И... даже, если честно, не знаю - с чего и начать лучше. Вы так сейчас много вопросов поставили что... это сложно. Хотя я и вижу прекрасно ответы на все - но... Для этого, понимаете, чтобы и Вам их все тоже увидеть - Вам нужно принять, как и мне, убеждение... твердое... в том что нас Бог, правда, любит - всех на земле. И Вас тоже. И Женю. И что... и что Он, понимаете, к нам всегда справедлив. На самом деле. Вы сомневаетесь в этом, но... Понимаете - это ведь правда. Я сейчас постараюсь Вам объяснить... Это... Для этого, понимаете, нужно ведь понимать саму суть всей вечности и всего Божьего мироздания, Вы понимаете?.. Ведь мы, вот, пришли в этот мир, родились в нем и выросли - и мы представляем себе жизнь - как жизнь именно эту, земную: её мы считаем, как раз, основной. Понимаете - но это глупо. Вот... Вот представьте что Вы... Вы... - она поискала глазами вокруг и мыслями внутри - какой бы удачный пример привести - такой, чтобы был он как можно более наглядным?.. Взгляд упал на окно, за котором кружились снежинки. - Что Вы, например, снежинка. И все мы на свете - снежинки. Для Вас очевидный ведь факт, что снежинка, однажды упав с небес на землю, когда-нибудь, все же, растает - рано ли или поздно - и снова превратится в воду, потом в пар, и вернется на небо?.. Но только... Представьте что Вы, будучи вот такой вот снежинкой, решите что вся Ваша жизнь - это только лишь то краткое время, пока остаетесь Вы вместе с другимли такими же снежинками лежать на земле?.. Это было бы глупо? Наверное. И Вы бы держались за эту вот жизнь, не имея веры в то что и дальше Вы ведь не исчезнете, когда Вам придется растаять и снова взлететь ввысь, а просто свою поменяете форму. И, понимаете... Как тают снежинки, которые только-только упали ещё и не успели побыть в этом мире достаточно долго?.. Они превращаются в чистую, прозрачную капельку воды из чистой же белой снежинки, и чисто, и радостно, без всякой грязи, опять поднимаются ввысь. Как тает, напротив, снежинка что долго здесь, на земле, продержалась?.. Она держится долго и тает медленно - иногда ещё чуть ни до мая лежит в своем грязном сугробе, который уже весь в пыли и грязи, в гари с дорог и песке, которым зимой посыпали дороги... Она уже стала ледышкой какой-нибудь - грязным и жестким кусочком льда. Мы радуемся с Вами такому снегу?.. Нет. Мы ждем, когда же его уберут уже с глаз. А тому снегу, что, чистый ещё совершенно, выпадает в начале зимы - мы ведь рады, и даже жалеем что так уж он быстро, возможно, растает, ведь выпал ещё по плюсовой температуре. Он - чистый, не запачканный, светлый - уходит из мира обратно на небо - мы знаем что он не исчезает, а только лишь трансформируется - и не лучше ли даже это, чем жить слишком долго здесь, на земле, цепляясь за жизнь эту всеми своими силами, и только пачкаясь, пачкаясь... Нет, Вы только не поймите меня неправильно, Денис - я совсем не имею ввиду того что уходить нужно из жизни как-нибудь... добровольно. Нет - это, как раз-таки, страшный грех. Это ещё даже хуже намного, чем просто держаться за жизнь. Это испачкает Вас много больше, чем даже наш грешный мир может быть когда-либо способен. Но, видите ли... Я совсем не про то - я о том, что когда по естественным причинам человек в раннем возрасте уходит от нас - из этой жизни - то, возможно, и лучше ему именно: тогда как, если это был светлый, чистый, хороший человек, не выпачкавшийся ещё с головы до ног о грехи этого мира, не потерявший ещё ориентир вечной жизни - вот как и Ваша сестра - не решивший ещё что эта жизнь - она основная, она самая лучшая... что заблуждение: какой бы она даже прекрасной порой ни была - наша жизнь здесь, на этой земле, и доли не стоит тысячной той чудесной жизни что ждет нас с Богом... Тот человек будет счастлив уже там, на Небе. Понимаете - ведь на мой взгляд наша жизнь здесь - это только для нас отведенное краткое время чтобы сделать свой выбор. Мы, рано или поздно, все все-равно однажды отсюда уйдем, и я думаю - с этим Вы не посмотрите. Но только мы здесь должны успеть сделать выбор: куда. И я верю, что ни один человек не уйдет отсюда до тех пор, пока он не сделал свой выбор. Бог просто не мог бы совсем допустить этого. Понимаете... грешники, или те кто ещё сомневаются - будут, порой жить намного, намного дольше праведников. Вы, вот, сейчас задавались вопросом: как так получается что уходят, бывает, достойные более жизни, а остаются достойные менее?.. Но... Это как раз справедливо, Денис. Вам кажется это несправедливым с позиции человека, который рассматривает, все же, эту жизнь как основную - как самую лучшую из возможных. Будь эта позиция верной - так это конечно же было бы несправедливо, если бы люди хорошие уходили раньше других. Но ведь если смотреть на жизнь эту как только на краткий период для нашего выбора, протекающий в условиях не самых чудесных из возможных, хотя и тоже, во всем что дано нам от Бога здесь - прекрасных - то станет Вам ясно - что справедливо забрать Богу тех, кто уже сделал свой выбор в Его пользу, быстрее, и дать им ту, новую жизнь, что гораздо чудеснее этой!.. А грешников... или, вот тех, кто ещё сомневается в Боге - как Вы, например - тех, кто ещё только ищет ответы, колеблется, кто неуверен, потерян, не может дать однозначный ответ на то: хочет он с Богом свою провести вечность, или все-таки от этого отказывается по собственной воле - того Бог, конечно же, будет пока оставлять на земле, если есть ещё для человека такого надежда на то что он выберет, все же, для себя лучшую жизнь. И конечно Бог будет ждать, и давать ему шансы - один за другим - шансы все же найти свой путь, и покаяться, и прийти к Нему, и не потерять свою вечную жизнь, которую Бог очень хочет дать каждому из своих детей... Понимаете?.. И это вовсе, конечно, не значит того что, решив точно быть с Богом - Вы сразу же с этого света уйдете. Конечно же нет - это уж как Бог рассудит. Теперь будет Его следующая справедливость судить - нужно Вам здесь побыть ещё, может быть, долгие годы, чтобы сделать что-то хорошее, порадовать кого-то своей жизнью и самому порадоваться тоже земным жизням другим, привести к Богу кого-то ещё, и помочь своим друзьям и родным тоже достичь Рая - или Вы больше не будете здесь проводить свое время ни с пользой какой-нибудь для себя, ни с пользой для остальных?.. Только Бог знает - что дальше Вас ждет. Как много страданий, возможно, готовит Вам этот грешный мир на пути, от которых захочет Вас Бог поскорее избавить и не допустить Вам их здесь пережить в то время, когда Вы могли бы быть счастливы с Ним - или наоборот: может быть в мире будет ещё много счастья для Вас, или Вы сами станете счастьем для многих - тогда Бог рассудит что справедливо Вас будет оставить, пока что, на этом свете и дать Вам время на то чтоб и здесь, и на тленной земле, прожить ещё это свое счастье. Бог справедлив. Справедлив абсолютно, Денис... Ведь... Вы, вот, сетуете на то - как Он мог забрать рано дыхание у Вашей любимой сестры?.. Но поймите Вы - Он его ей ведь и дал изначально. Он справедлив был, создав эту чудесную жизнь, не правда ли?.. Он справедлив, значит, был с нею и дальше - зная куда и когда Ему стоит ее, в свое время, вести... И.. Знаете - то, как ушла она - это прекрасно, хотя нам с Вами, здесь, может быть и очень больно от этой потери. Мы здесь страдаем, когда уходят от нас близкие - уходят спокойно и с верой, не оставляя нам сомнений даже в том, куда они идут - от жалости больше к себе, не правда ли, чем к ним?.. Неужели Вы, Денис, хотели бы, правда, своей сестре больше того, чтоб она продолжала здесь жить и мучиться, болеть и не иметь возможности полноценно двигаться, например - как Вы говорите, вот... бегать допустим... Неужели Вы ей пожелали бы этого больше, чем жить уже сейчас в Раю, с Богом - веселиться и радоваться, не знать боли, не знать никаких, даже малейших ограничений?.. Ведь, знаете, думается мне что на Небе мы сможем не только и бегать, и прыгать, как здесь вот, умеем - все: и те, кто здесь мог, и те кто мечтать даже не думал - но там ведь мы сможем и большее. Мы сможем, наверное, даже летать. Представляете?.. Не зря же мы все хоть когда-то летаем во сне? Это наше напоминание. Представьте - что в том, лучшем, мире, все те, кто не мог здесь ходить - смогут ещё и летать. Все те, кто не мог здесь видеть - смогут ещё и глядеть в те многие измерения, в которые здесь мы не в силах сейчас заглянуть?.. Видеть те цвета спектра, которые человеческому глазу ещё недоступны?.. А мы ведь знаем - и на земле они есть. Их видят приборы, а мы - ещё нет. Те, кто не имел на земле слуха - смогут не только лишь слышать все то, что мы можем сейчас, а те звуки, которые уху земному ещё недоступны. Частоты, которых мы с Вами не можем здесь распознать. Так разве жалко нам с Вами, действительно, тех людей, что отправились в Божью любовь?.. Нет - нам ведь жалко себя, что остались на грешной земле - теперь ещё и без этих прекрасных душ рядом. Но нам нужно быть с Вами стойкими и чуть менее эгоистичными, понимаете?.. И если уж Бог рассудил так что Жене пора... отправляться к Нему - то Вы не должны переживать об этом как о какой-нибудь несправедливости, как Вы говорите. Вы лучше задумайтесь о том, чтобы сердце отдать и свое тоже Богу, и встретиться снова в свое время с сестрой и другими хорошими людьми, что там Вас сейчас ждут... Знаете... Я Вам ещё одну вещь сейчас скажу - что, возможно, Вам тоже поможет. Вот так сомневаясь сейчас в Боге и... чуть ли не обвиняя Его в несправедливости - Вы отдаляетесь от Божьего Рая. А значит - и от Вашей сестры тоже. Представьте себе что сейчас... вот сейчас она видит нас с Вами, и слышит наш разговор?.. Представьте что Вы, этим своим отдалением, один только единственный, сейчас омрачаете её счастливую, радостную, полную любви и света, жизнь?.. Она, думаете, там за Вас не переживает? Вы думаете - она не хотела бы, тоже, однажды встретиться, и знать что Вы тоже всегда, всю огромнейшую вечность, будете счастливы?.. Вы можете себе такое представить?.. Конечно же Жене хотелось бы Вас в Раю встретить и... Вы знаете, я забыла сказать, кажется... сейчас только вспомнила - что она ведь на съемке сказала что фото... ну, эти, которые Вы уже видели, и остальные - она как раз хочет сделать для брата. А то есть - наверное для Вас. Она сказала, что хочет на память... Теперь я, наверное, понимаю - почему.
- Да... Она знала. Оказывается. - кивнул Денис, до этого удивленно вскинув широко раскрытые растерянные глаза на Яну, при словах о том что эти фото были для него. - Ей сказали чуть раньше чем мне, что скорее всего теперь уже... совсем скоро, ну...
- Я понимаю. Она, кстати, забыла на этой съемке блокнот - ну, что-то вроде ежедневника, знаете?.. - встала из-за стола Яна, - Я все ждала что она его заберет, но вот... Внутрь я не заглядывала естественно. Но... Вам теперь отдам его, конечно же... Сейчас достану - где-то здесь у меня в шкафчике он должен быть...
- Спасибо... - сглотнул молодой человек.
- Да не за что - этот блокнот только Вам ведь и может теперь принадлежать. И... знаете, я отвлеклась, потому что как раз про него вспомнила - и уже чтоб не забыть... А так - я продолжу ещё, все-таки. Вы знаете... Я была той... Да и сейчас я ещё остаюсь той сестрой, что вот так же почти... потеряла своего брата для вечности, как... понимаете, может Вас Женя терять уже прямо сейчас. Я знаю - о чем говорю. Я потеряла своего брата - старшего - почти год назад. - Яна замерла возле ящика, в котором искала блокнот, и чтобы справиться как-то с эмоциями, перестала искать - только, глядя в окно, продолжала, - Его Даня звали. И он... И он сам принял это решение - уйти. Это жутко. Это самое худшее что он только мог в этой жизни сделать... Понимаете... Убить то, что Богом дано тебе - жизнь, которую Он тебе подарил... Не просто не веря, при этом, в то что ещё будет жизнь лучшая, но считая что больше и эта не имеет смысла... Это жутко. Я даже и думать почти не могу о том - что же в душе у него... как это жутко - настолько не видеть, не понимать, не любить, не знать Бога чтобы... Он... Понимаете - мало бы просто ушел из жизни и... и мне теперь было бы без него тяжело... А ведь я... я, знаете, его очень любила... - заплакала Яна, все-таки, и от этого сошла на прерывистый шепот. - Я... С детства его... очень-очень любила. Вот, он меня - нет... никогда... А я его - да... такой он был всегда... Так мне его жалко всегда, всю жизнь, было... хотя... все у него хорошо всегда, может быть, в отличие от меня, а... Мне очень его жалко было. Всю жизнь. Теперь я уже знаю - почему... - Денис потихонечку встал, потому что сидеть ему, видимо, было как-то неловко, когда девушка плачет стоя, и даже тоже подошел поближе к окну, чтобы не держаться на расстоянии, - Потому что... Потому что вся жизнь его... Эта дивная, чудная жизнь, которую Бог дал... такая она ведь могла быть счастливая!.. Такая... хорошая... Вечно счастливая... А он ее... А он её убил... - Яна совсем расплакалась и уже говорить не могла.
Молодой человек аккуратно коснулся её руки, с желанием, видимо, успокоить, и попытался сказать даже что-то невнятное утешительное. Но Яна заплакала, неожиданно для себя, ещё сильнее - совсем отчаянно и испуганно - и обняла очень крепко молодого человека, который от неожиданности, видимо, не стал даже сопротивляться, и начала говорить быстрее и вдохновеннее прежнего, задыхаясь немножко от слез:
- Денис, Вы, пожалуйста... Пожалуйста... Не делайте ничего такого... И... вообще... не уходите от Бога... Пожалуйста. Пожалуйста!.. Я Вас очень прошу. Денис, слышите?.. Ваша Женя тогда будет жутко несчастна, если Вы потеряете Бога, если Вы... Денис, простите что я Вас обняла - но я не в коем случае не как женщина мужчину: я к Вам как к брату, как к другу. Мне... Мне просто очень хотелось обнять Вас с тех самых пор, как я увидела Ваше лицо на фото. Мне очень Вас жаль... тогда стало... Почти никого, никогда ещё не было в жизни так жаль - только ещё моего брата. И он... и он... И страшно за Вас... жутко страшно... Понимаете... Теперь я знаю - почему... Вы слишком... слишком... слишком на опасном пути стоите. Вы слишком... сильно сомневаетесь и... Пожалуйста... Пожалуйста, не надо... Не давайте свою душу дьяволу... Он хочет Вас погубить, как и всех на свете, как каждого... Только каждого ведь по-своему?.. Точно так же, как Бог хочет каждого по-своему спасти... Денис, Вы, пожалуйста... Вы молитесь Богу, просите Его Вам помочь разобраться, просите Его Вам помочь прийти к Нему и... и ни за что, ни за что, никогда, слышите?.. Ни за что... - зарыдала Яна сильнее, чем когда-либо в жизни раньше, крепко-крепко сжимая в руках едва знакомого ей молодого человека, - Пожалуйста, Денис... По...жалуйста!... Вы... Если бы Вы знали, как мне хотелось бы Вас защитить... Защитить от такого... от всего, что может быть, если Вы... если Вы, все-таки, отдадите себя дьяволу а не Богу... Денис, как мне Вас жаль!.. Если бы только я знала, что с Вами так совсем, совсем ничего не случится - то я бы Вас так вот держала всю... всю-всю жизнь и... и никогда бы не отпускала!.. Ни-ког-да!.. Денис, пожалуйста... Если бы я, так же, могла и Даню уберечь... понимаете... если бы я только могла... Это жутко... жутко... - заговорила Яна, очень сильно дрожа, гораздо тише, и руки её ослабли, сама она тоже обмякла немного, и теперь уже Денис, спохватившись в какой-то момент, подхватил девушку чуть испуганно, потому что ему показалось, наверное, это немножечко странным. - Жутко... Денис, пожалуйста... Вы не знаете, что Вы можете причинить... и своей Жене... если вдруг... Денис, пожалуйста...
- Яна, Вам плохо?.. - узнал, испуганно глядя в помутневшие глаза девушки, бормочущей дальше свои мольбы к нему, Денис.
- Нет... Слегка... Сердце... - прикрыла глаза Яна, совсем обмякнув, потому что, действительно, ей сделалось плохо - весь ужас ситуации так ярко и жутко предстал сейчас перед ней, так дико показалось то, что, вот - и ещё один брат на свете может быть навсегда для Бога потерян - что от этого всего, физически стало нехорошо в крайней степени. Казалось что это ещё один Даня - ещё один бедный, глупый, несчастный Даня, который опять уходит куда-то далеко-далеко сейчас, в её руках, и вот-вот уже она его не удержит. Ещё никогда, с тех страшных семнадцати семнадцати не позволяла себе Яна так явно, так четко, во всей полноте осознавать то, что совершенное Даней - уже окончательно и необратимо. Задохнуться, казалось, сейчас она может от ужаса происходящего, а сердце невыносимо заныло при мысли о том, что в случае Дани, и правда, наверное уже ничего не исправить. Стало безумно больно, безумно жалко, безумно страшно. Все, что в себе подавляла почти уже год целый Яна, сейчас вышло наружу и начало добивать. Жутко, жутко стало дурно... Яна начала падать, хотя была ещё в сознании, пусть и уходящем почти - слишком уж тяжело ему было справляться с навалившимся грузом реальности - и упала бы, если бы только не была сейчас в руках молодого человека. Он поддержал её и испуганно глядя в лицо, дрожащее от слез, на котором глаза закрывались, в ужасе глядя в никуда, поспешил ей как можно четче сказать полу шепотом:
- Яна... Хорошо... Хорошо. Я обещаю Вам. Я постараюсь... Вы слышите?.. - Яна кивнула слабо, дрожа ещё сильнее прежнего, - Я обещаю. Не волнуйтесь... Попытайтесь... успокоиться... пожалуйста?.. - Яна уже не могла говорить, только дрожала очень сильно и громко прерывисто дышала, и только боролась с веками, которые все пытались закрыться совсем - Сейчас... Пойдемте Вы ляжете, - подхватил её на руки аккуратно Денис и поспешно понес в комнату, - Все хорошо... Успокойтесь. Сейчас я... найду у Вас что-нибудь - валерьянку или... У Вас есть аптечка?
- Д...да... - с трудом выдавила из себя Яна. Сильный ужас, который она испытала сейчас, уже чуточку отступил, но осталась теперь жуткой силы боль в груди и слабая борьба за то чтобы остаться в сознании. Ещё никогда в жизни ей не становилось так плохо. Так жутко плохо. Яну всю трясло мелкой и крупной дрожью, руки и ноги ослабли как будто бы не свои, и зрение сузилось донельзя.
Молодой человек положил её на диван аккуратно, испуганно и растерянно, а она поняла что теряет ориентацию в пространстве - где низ, где верх?.. Где право, где лево?.. Все стало путаться. Она только стала чуть плакать сильнее - сама даже не желая, вроде бы, плакать - просто всю душу опять свели сильные, болезненные судороги, и сил сейчас с ними справляться не было. Яна почти ничего не видела, кроме внутренней боли, страха, мертвенного ужаса.
- Сейчас... сейчас... Слушайте, все хорошо, Яна... Вы слышите меня?.. - испуганно попытался её успокоить, взяв за плечи, Денис. Яна, сквозь судороги рыданий, кивнула слабо и дальше дрожала как будто на сорокоградусном морозе. - Сейчас я только сбегаю аптечку поищу и вернусь. Все хорошо, Яна, простите... простите пожалуйста... я не знал... я не хотел... - молодой человек убежал поскорее на кухню - посмотреть в холодильнике какие-нибудь капли, и по пути продолжал что-то ещё ей подобное говорить и кричать потом уже из кухни - потому что страшно было сейчас "уходить со связи" с ней. Роясь панически в холодильнике, вспахивая руками все блистеры таблеток, что были на полочках дверцы, и отыскивая среди средств от мигрени, желудка, простуды и т. д. что-нибудь более подходящее - Денис почувствовал что и его объял ужас: он может вот так потерять и ещё одну сестру. Яна ему показалась похожей на Женю сначала - не внешностью, а какими-то лучиками во взгляде. Увидев её фото в соцсети он захотел поговорить, познакомиться сразу же, да ещё и, вот - курс она предлагала похожий на то, что как раз он искал для того чтобы отвлечься... И вот - она тоже была чьей-то младшей сестрой, тоже, как Женя, верила в Бога. И теперь ей, наверное, тоже стало плохо с сердцем... и вообще - плохо. Причем по его ведь вине?.. Зачем он заговорил с ней про эти свои мысли о несправедливости и о сомнениях в Боге?.. Он ведь не знал что так... Кто же мог знать что у нее ещё хуже ситуация - тоже кто-то умер, но только настоль... жутко, действительно, что и Денису самому даже стало не по себе от мысли о том, что бы чувствовал он, если бы ушел так его родной человек. Пожалуй что это ещё гораздо страшнее и тяжелее пережить, чем его собственную беду, к которой он был готов вот уже много лет как, которую предрекали врачи, которой сама его Женя совсем не боялась, и которая наступила так тихо, спокойно и мягко - как только вообще и могло это быть. Ведь Женя ушла незаметно - во сне. Она не проснулась, не почувствовала страха или боли. Она просто мягко и тихо перенеслась в другой мир... может быть, и правда, ещё лучший чем этот?.. И он ещё, идиот, вздумал жаловаться. Теперь Денис внутренне клял себя за это последними словами и испуганно бежал опять в комнату с каплями от сердца и валерьянкой, какие-то, первые попавшиеся, ложку и стакан прихватив ещё из шкафа. Состояние Яны было все тем же, но к счастью - не хуже. Может быть - даже и лучше слегка. Чуть-чуть она, кажется, успокоилась даже - едва, но ведь все же.
- Яна?.. Сейчас я Вам дам капли... Хорошо? Вы слышите? - Яна едва заметно кивнула, и Денис постарался так, чтобы не пролить, дать ей выпить с ложечки, приподняв предварительно девушку от подушки. Яна, чуть-чуть поперхнувшись из-за постоянных невольных судорог, попыталась проглотить, и так же почти - ещё с парой следующих ложек, что налил ей Денис. Споив девушке лекарства и нашедшись что же ещё можно сделать, он, сам того не заметив, обнял Яну, как и она его до того - точно так же необдуманно, инстинктивно и испуганно, и осторожно но крепко держал, пока девушка потихоньку начинала приходить, кажется, в себя.
- Яна, простите пожалуйста... Я не знал. - испуганно пытается успокоить Денис, - Я не знал что... так... извините что заговорил. Я понимаю. Я все понимаю... Конечно же это... Это очень все тяжело... Я даже не представляю - как я бы... Если бы так же, вот, Женя допустим... ушла... как Ваш брат. Я не знаю... Это очень сложно. Простите пожалуйста... Простите. Я не знал...
- Да нет... нет, это Вы извините пожалуйста... - дрожащим голосом ответила Яна, все больше и больше успокаиваясь, - Я не думала что так... Со мной обычно... такого не бывает. Спасибо большое что... помогли... просто... Простите... Очень страшно что... понимаете - я не успела... Я не спасла тогда Даню. - начала объяснять Яна, все ещё дрожа как желе из холодильника в руках Дениса, - А я могла... Знаете, я весь день тот...хотела с ним... очень... поговорить... И раньше ещё - тоже... А в этот день, вот... особенно. И... и... я даже оставила голосовое почти... почти в этот самый момент... - задрожала сильнее девушка, - Почти когда он... уже...
- Ну ладно, не волнуйтесь - потом об этом, Ян, сейчас успокойтесь, пожалуйста. Вы вся дрожите - Вам хватит волноваться. Пожалуйста... Я Вам обещаю что я, хотя бы, уж точно такого не сделаю, как Вы и просили. И... постараюсь... постараюсь прийти к Богу. Знаете, если моя Женя так же, как Вы теперь, будет переживать, то... то никогда... никогда я этого не допущу. - обнял её крепче молодой человек.
- Да, я понимаю, спасибо Вам... Спасибо но... просто... Вы понимаете - это был ведь последний момент... последний... А если бы только чуть раньше... чуть-чуть... Он прослушал даже это сообщение... Вы понимаете?.. Успел... наверное... но... Я даже не знаю... Я там попыталась сказать ему что его очень люблю, что... попыталась сказать... ему... снова о Боге... Он в Бога не верил, но... Я не знаю - успел ли услышать он в этот момент, успел ли покаяться?.. Если бы только чуть раньше...
- Подождите... - замер неожиданно Денис, вспомнив кое-что, что заставило его предположить удивительную вещь, - А как Вашего брата, Дани, правильно?. Фамилия? Такая же как и Ваша?.. Как в соцсети?
- Да... да... и он... Я буду очень, конечно, надеяться на то что он, все же, успел... одуматься и... Иначе я никогда... никогда не смогла бы себе про...
- Подождите, Ян!.. - как-то очень сильно изумленно и даже радостно немножко, прервал её Денис, - Я думаю что... Наверное он успел. - он отпустил чуть-чуть девушку и поглядел на нее не верящими глазами. - Подождите, не плачьте, дайте я объясню... Какого числа это случилось?..
- Восемнадцатого... февраля.
- Да-а-ааа... пожалуй что... - Денис поскорее достал их кармана свой телефон, - Вы знаете, я как раз год назад по работе общался с одним человеком... Его так же звали, как Вашего брата, и фамилия у него была как у Вас. Я его почему ещё очень хорошо помню - что он... в какой-то момент он... и это было восемнадцатого февраля, если я правильно помню... Прислал мне голосовое - такое очень странное. Очень. Я так его и не понял, потому что не знал ведь - в чем дело. Но понял что он не тому, видимо, выслал. Пытался ему это сказать в ответ - ну, сказал даже то есть: прислал голосовое что он, видимо, ошибся - но он с тех пор так и не заходил в сеть... Сейчас я Вам найду... Мне кажется... теперь мне кажется что это как раз был ответ Вам... Вот, нашел. Я ещё очень много раз потом это, как-то, переслушивал - почему-то меня это не оставляло, но... Думал что может быть человек просто пьяный, допустим, отправил... Вот, слушайте.
Денис включил голосовое на телефоне, и чуть-чуть поддержал на всякий случай за руку Яну, которая совсем перестала от удивления плакать, но все ещё дрожала очень сильно. Голос Дани - действительно это был его голос, услышав который Яна вздрогнула и замерла - начал говорить из далекого прошлого, и говорил он тоже дрожа и, кажется, сквозь слезы - во всяком случае очень прерывисто и сбивчиво:
"Ян... Спасибо... Прости... Прости я... ты потом наверное узнаешь, если... сейчас у меня не получится уже ничего сделать... Я попытаюсь сейчас все исправить, но... Прости меня пожалуйста, если я... если я не смогу сейчас... Я ещё две минуты назад не понимал... ничего не понимал... Прости... Я считал тебя ужасной сестрой, правда... Ты права, я тебя почти ненавидел. И сейчас... Я просто не понимал... Я две минуты назад ещё думал что никому... совершенно... не нужен... понимаешь... и поэтому... а теперь... Ты знаешь, я впервые почувствовал что ты любишь, правда. Это я был ужасным братом... Прости. Прости пожалуйста... я тебе верю, Ян. Верю... И верю что... что Бог тоже любит меня, как ты говоришь... Пусть... Пусть Он меня тоже простит... Я... я не хотел... Я, правда, не хотел... я не понимал... Сейчас впервые, Ян, стал понимать - в эти минуты... Только сейчас... Благодаря тому что ты сказала. Может быть мне и нужно было дойти до этого... этапа... потому что... в других условиях я бы не ощутил... что это правда. Ян, я попытаюсь сейчас... я попытаюсь сейчас все исправить... У меня где-то бинт есть на кухне... Я постараюсь... Но может быть... Ты прости меня, если что... Прости... И, надеюсь что Бог меня тоже простит. Я знаю сейчас что люблю Его... Теперь уже знаю, Ян... И тебя тоже. Всю жизнь не любил, а теперь люблю... Прости пожалуйста... Спасибо..."
- Вот... Слышите?.. - добавил Денис, которому самому, кажется, не до конца ещё верилось в такое невероятное совпадение.
Яна сидела какое-то время молча, с невероятным трепетом и растерянностью глядя на экран телефона Дениса, где голосовое, которое звучало в воздухе, было помечено восемнадцатым февраля, отправлено в семнадцать шестнадцать.
- Денис, спасибо Вам... - закрыв глаза сказала она наконец и добавила тихо, - И Богу тоже... Вы даже не представляете, Денис, как Вы теперь меня успокоили. Теперь я знаю что Даня успел... Пусть не успел все... совсем исправить... но хотя бы... И я верю что Бог его принял. Бог просто не мог бы его не принять... Я говорила сегодня Вам о том что всегда Он ждет - всегда ждет окончательного решения человека. И какое же это счастье, что окончательно Даня решил все же... правильно. Спасибо Вам огромное, Денис, за то что об этом голосовом вспомнили. Ведь Вы могли и не догадаться... и вообще - давно его стереть. Что это ещё, если не чудо?.. И Вы можете ещё после этого сомневаться в том, что Бог есть?.. В том что Он любит людей, направляет их и помогает?.. Бог справедлив, Денис. Всегда помните это пожалуйста...
- Да, хорошо. Я понял. Спасибо... И, Ян, Вы...
- Представьте себе - мы сейчас только встретились с Вами - лишь только сейчас вот... и поговорили... А наши брат и сестра, представьте, давно уже наверное встретились в Раю, и познакомились ещё раньше нас... я верю в это. Представляете?.. Как им там сейчас хорошо должно быть... Вы понимаете - что они там сейчас будут счастливы... Это мы здесь... ещё переживаем и плачем... А им - куда лучше. Не думайте, Денис, что Ваша Женя несчастна. Я думаю что она счастлива... И если только Вы... будете... тоже всегда счастливы с Богом - то ей не из-за чего будет знать несчастье. Помните это пожалуйста, Денис...
- Ян, я уверяю Вас, я буду помнить... Я никогда не забуду того как... как Вы сегодня... говорили обо мне и о Вашем брате и... как Вам стало плохо. Я никогда не хотел бы чтобы и моя сестра испытывала такое же... Я Вас очень хорошо понял, Яна. Очень.
- Спасибо Вам большое... И извините ещё раз пожалуйста за то что я так... сама от себя не ожидала... Эмоции. Простите пожалуйста - и Вас перепугала и... Но я, правда, за Вас, очень сильно переживаю, Денис, как за родного. Ужасно переживаю.
- И я за Вас тоже, Ян. Это странно, но с некоторыми людьми сразу себя чувствуешь как с родными. Может быть - это, в чем-то, и Бог нас друг другу послал - во-первых чтобы найти, каждому, нужные ответы, а во-вторых... Знаете - у Вас теперь нет брата, а у меня - нет сестры. Если хотите - давайте дружить, раз уж так все... сложилось. Я Вам могу быть вместо брата, а Вы - Вы уже мне стали как сестра. Вы... за меня так никто, наверное, на земле не переживал ещё, как Вы. Поэтому... Спасибо Вам большое... Тем более - как подумаю что у Вас никогда в жизни, выходит что, не было любящего брата... У такой как Вы - и никогда... Я буду счастлив быть братом для Вас, Яна... Тем более что моей сестры сейчас рядом нет.
- Спасибо большое, Денис. Спасибо. Я тоже... была бы счастлива снова кому-то быть сестрой. Тем более ведь - мы все на земле друг другу братья и сестры, на самом деле. Поэтому... Денис, простите пожалуйста - я забыла!.. Я ведь должна отыскать тот блокнот что забыла у меня Женя... сейчас я...
- Да ладно, потом, Ян - Вы полежите ещё может быть?.. Вам как уже - лучше? Вы все равно вся дрожите. Подождите ещё...
- Да, лучше. Гораздо лучше... Спасибо большое... Нет... Пойдемте - допьем с Вами чай, и как раз я найду в шкафу Женин блокнот. Он должен быть прямо снаружи - я просто тогда отвлеклась. Пойдемте...
- Вы сможете встать, или?..
- Да-да, конечно смогу...
И Яна, правда смогла встать, хотя немножко ещё медленно, и чуть-чуть закачавшись, когда выпрямилась. Денис её поддержал и помог дойти до кухни, потому что девушка ещё была очень слаба, как бы ни убеждала в обратном. В шкафу отыскав Женин розовенький на кнопочке блокнот, Яна передала его названному своему брату и он усадил её на стул пока, а сам стал заваривать свежий чай.
- Вы не будете против, Ян, если сразу я чуть прочитаю... Хочу очень увидеть что Женя писала, может быть, я не знаю... в конце... Хотя может быть - это и не дневник, но...
- Конечно же, да... Я, давайте, сама чай сейчас доделаю - Вы посидите, пока, почитайте.
- Да нет, не вставайте, Ян! Я прекрасно и то и другое сделаю. Вам ещё не совсем хорошо, не надо.
Яна послушалась, и просто молча продолжила сидеть, чтобы дать молодому человеку спокойно почитать. И думала, думала о брате Дане, и молилась Богу с благодарностью, с невероятной силы благодарностью за то что он, все же, успел покаяться, и за то что ей Бог уже так скоро открыл такой важный для нее ответ. И хотя её всё ещё очень сильно подтрясывало - но теперь уже даже от счастья частично, от недоверия некоторого даже - не верилось до конца что вот так вот все здорово получается: что знает она наконец-то ответ, что обрела наконец, снова, брата... Да ещё и второго нашла брата, нового. Он заливал в это время чай, пролистывая дневник Жени, и размешав - отошел ненадолго к окну. Ещё какое-то время стоял он там и читал молча. Яна тоже молчала, чтоб не прерывать. Наконец молодой человек повернулся, улыбаясь и плача одновременно, к столу, посмотрел на нее очень радостными, неверящими, заплаканными глазами, и подойдя протянул ей блокнот:
- Ян, смотрите - это запись от девятнадцатого... декабря... Прочитайте... Я хочу чтобы... Вы знали.
И Яна прочла эту запись. Запись была недолгой, но... То что она была от девятнадцатого числа, и то что в ней было - заставило заплакать и разулыбаться и её тоже:
"Вчера была на фотосессии у одной очень хорошей девушки - ну просто очень. Мне даже жалко немножечко стало что я с ней совсем не была раньше знакома и не успела толком совсем пообщаться. Она очень приятная, и тоже верующая. Наверное, будь у меня такая сестра - мы с ней были бы лучшими в мире подругами. Её зовут Яна, мы встретились в центре и сделали просто отличные кадры на фоне новогодних елочек и витрин - как раз такие, какие я и хотела оставить Дениске. Мне фото Яна ещё не прислала - мы с ней на завтра договорились - но на месте в фотоаппарате немного мне показала. Я даже, как будто бы, там красивая - что особенно странно. Надеюсь что я их успею для Дениса распечатать и подарить к Новому году с другими подарками. Я запечатаю фото в конвертик, если Бог позволит, и напишу на нем чтобы только тогда открывал, когда меня уже не будет рядом. И оставлю ему вместе с фото письмо. Я очень много сейчас думаю об этом письме - как напишу его, что нужно будет ему не забыть сказать... Не знаю пока - что в итоге у меня точно получится, но я обязательно должна не забыть написать ему что знаю я, как он будет переживать, если меня не станет, и как будет скучать - но пусть всегда, когда станет ему тяжело или грустно - посмотрит на эти мои, последние, фотографии и вспомнит - что я их, вот, делала специально для него, думала о нем, и очень хотела чтоб он, глядя на эту меня, в мои последние дни, знал - что я не боялась совсем уходить, что я смело смотрела в будущее и даже... в каком-то смысле ждала его. Пусть он не грустит обо мне и пусть знает что мне будет Там хорошо. И, главное - пусть верит Богу. Я очень боюсь что он в Боге засомневается. Очень... Это единственное что тревожит меня сейчас, перед моим уходом. Если бы я точно знала что Дениска не собъется с пути - то уходила бы абсолютно спокойно. Но я, почему то, ужасно за него переживаю. Я вижу в нем, что его вера колеблется. Очень сильно. Особенно когда мы, как раза говорим о том времени, когда я уйду. То что меня укрепляет в моей вере - его заставляет сомневаться. Я не волнуюсь сейчас из-за того что сама ухожу - потому что я знаю - это не помешает мне с ним однажды ещё встретиться. А вот его сомнения - могут нам в этом помешать. Это самое страшное что могло бы случиться - если бы Дениска потерял свой путь здесь, на земле, и свернул не туда, куда иду я. Но я буду молиться все время и здесь, на земле, и надеюсь что дальше - на Небе - если Бог меня примет к себе - о том чтобы он обязательно верил. И чтобы мы обязательно с ним ещё встретились и прожили вместе всю вечность. Я его очень, очень сильно люблю..."
Краткий разговор о бесконечном
© Copyright: Анастасия Каляндра, 2026
Свидетельство о публикации №226021800694
Свидетельство о публикации №226021800694
Рецензии