Ушла эпоха

    Родился я и вырос на севере Иркутской области, на реке Лене, где родители работали в нефтеразведке. На летних каникулах очень нравилось приезжать в гости к прабабушке- бабе Груне в старинную деревню в Тункинской долине в предгорьях отрогов Восточного Саяна, на границе Бурятии и Монголии.
    Невероятной красоты место с видом на острые и заснеженные даже летом пики высокой горной гряды.
    Со двора можно было и не уходить. Целый неизведанный мир старого крестьянского натурального хозяйства.
    Старый, но бодрый  пятистенок с красивыми ставнями, построенный прадедом. Подворье, глубокий колодец с журавлем и вкуснейший водой. Обмерзший сруб колодца, уходящий глубоко, как портал в загадочное подземелье. Деревянные долбленые желоба от колодца в огород для перемещения воды. Ворота во двор с кованными навесами, ручками и засовами. Зимовейка, амбар, коровник, сеновал, подвал-летник, навес для телеги, саней, ларей для овса для лошадей. Курятник, овчарник, стайка для свиней. Баня по черному, с тесаной замшелой крышей в углу огорода, которой полтораста лет.
    Во дворе куча всяких нужных предметов и приспособ. Все функционально, все необходимо для разных процессов натурального хозяйства. Старинный ткацкий станок, кудели, чесалки и прялки. Вокруг русской печки масса всяких чугунков, противней, ухватов, прихваток, заслонок, садники для хлеба , бадьи для теста на опаре, горшки всякие для топленого молока.
Была в хозяйстве настоящая деревянная долбленая ступа. Прямо как из сказок про Бабу Ягу.
    Эксплуатация самоваров с медалями требовала целый набор сопутствующих аксессуаров: трубы, сапог для раздувания, жестяные короба для угля, щипцы всякие, крышечки.
    В холодной части пятистенка многочисленные полки и крюки для кухонной утвари, для раскладки выпеченного хлеба и калачей, для муки, воды, молока, сметаны, масла. Ничего лишнего!
    На дворе каждая вещь на своем месте сепараторы, маслобойки, мялки для шкур и кож, чан для дубления кожи, приспособы для выгибания дуг и полозьев саней. Бондарные приспособы для изготовления деревянных бочек. Всякая конская упряжь: хомуты, уздечки, поводы, вожжи, подпруги, чумбуры, шлеи, чреседельники, седла и седелки, попоны и потники, подбрюшники, гужи и супони, путы для конских ног. Целая наука!
    Отдельный сарайчик с всевозможными дедовскими плотницкими и столярными инструментами. А это вообще особая планета.
    Микроклимат под защитой гряды гор от холодных масс воздуха с севера позволяет в Тункинской долине много чего выращивать на открытом грунте. Никаких теплиц и парников у моих бабуль не было, а что только не росло!
    В доме все стандартно. Русская печь по центру. Красный угол с темными иконами и лампадками. Запечное прабабушкино пространство с лежанкой и окованным сундуком, почти как у пиратов, только без сокровищ.
В большой комнате все чисто и торжественно. Стол, зеркало, шкаф и шифоньер с точеными округлыми ножками и вставками. Кровать с железными спинками с шарами и коваными элементами. Подушки пирамидой с обязательными кружевными накидками. Старые фотографии предков в рамах. В заветных шкатулках- старые письма, трудовые и боевые ордена и медали, стопочки пожелтевших и бесполезных облигаций государственного займа.
    Все было очень интересным и вызывало уйму вопросов: для чего, зачем, как это работает и давай попробуем.
    Всего два предмета диссонировали со всем остальным логичным.
    Первый предмет был во дворе и служил крылечком к амбару. Был это самолетный трапик. Похоже, что от кукурузника Ан-2. На вопрос:
    - Откуда он у вас?
    Баба Груня, махнув на небо рукой, поясняла, что он давно упал на огород с пролетавшего «аэроплана».
    Второй предмет был на стене в доме - старая скрипка и смычок. Глубокий и красивый лак корпуса инструмента градиентом темнеющий к краям завораживал. Пучок конских наканифоленный волос смычка давно уже никто не натягивал.
    Инструмент этот принадлежал старшему брату прабабушки, Софьину Мамонту Даниловичу. Родился он в 1896 году. Совсем в  молодом возрасте попал на строительство Красных Казарм в Иркутске, для размещения полка выведенного из Порт-Артура после русско-японской войны. Там приобщился к большевикам. Принял активное участие в революционных событиях в Иркутске. После проигрыша белым в 1918-1920гг партизанил в Забайкалье и Тункинской долине против частей Семенова и барона Унгерна. Объявляли белые даже награду за его голову. Неоднократно ему приходилось скрываться от белых по стоибищам пастухов в Монголии.
После установления советской власти, принял активное участие в организации новой жизни в Тункинской долине. В 1930-х его пытались уже арестовать сотрудники ЧК, а потом НКВД, когда была волна репрессий в отношении старых большевиков. Имея везде свои глаза и уши, как старый подпольщик, в преддверии ареста успевал на конях уйти опять в степи Монголии. Скрывался пока не утихнет.
В зрелом уже возрасте ушел на Великую Отечественную войну. После войны его уже никто из чекистов не тревожил. Участвовал в строительстве разных комбинатов в Монголии. Жил в Кырене. Был отличным плотником. Делал лодки, мебель, рамы. Выращивал садовые фруктовые деревья. Играл на гармошке, баяне, аккордеоне и этой самой скрипке! Был известным охотником и рыбаком. Собирал местные притчи и сказания. Имел много друзей и знакомых в руководстве Иркутской и Читинской областей и республики Бурятия через свое партизанское прошлое. Приезжали к нему большие «шишки» на рыбалку и охоту.
     Прабабушка - Аграфена Даниловна Софьина, родилась в 1898 году. В молодости была в работницах у богатого купца в Култуке, торговавшего чаем, сукном, рыбой и прочим. Занималась домашней работой и присматривала за детьми купца. Относились к ней очень, хорошо. Обучили грамоте, хорошо одевали.
     В 1918г семья купца разом снялась и уехала в Харбин. Дальше их судьба неизвестна.
     Груня вернулась домой в Тунку. Потом всю жизнь работала колхозе. Обладала редким даром целительства и много помогала людям. Пекла в русской печи исключительно вкуснейший хлеб и калачи, за которыми приходило пол-села. И все знали  «бабы Грунин хлеб».
     От нее у меня осталась на память старая красивая икона. Называется Черниговская Гефсиманская икона Божией Матери. На торце отмечен 1837 год. Была баба Груня сильно верующей и часто ходила к месту разрушенной церкви на берегу Иркута. Была она очень живой и до глубокой старости в приличном здравии. Никто и никогда не слышал, чтобы она ворчала, стонала или жаловалась. В 1991 году, подскользнувшись на льду на крыльце она упала и сломала бедро. Ходить не могла, а в лежачем положении её хватило лишь на два месяца.
     Муж ее, мой прадед, Василий Семенович Попов был знаменитым на всю округу плотником. Его артель отхожим промыслом в осенне-зимнее время построила очень много пятистенков по всей Тункинской долине. Было у них с бабой Груней семеро детей. Умер он рано, в 1950-х годах. Был он мастер на все руки: делал бочки, сани, телеги, упряжь и седла. Около дома он выкопал и обустроил тот самый колодец, который односельчане прозвали «Бабы Грунин колодец». Был за ним грех проблемный- был он «шибко охочий до женского племени». Думаю, что отхожий промысел способствовал тому.
     Хорошо помню еще младшего брата прабабушки, Ивана Даниловича Софьина. Родился он в 1914 году. Умер в 1984г. Был он очень добрый и немногословный дед. Помню, как собрав детей, катал на на коне и помню его необычную экзотическую курительная трубку, похожую внешне на трубку североамериканских индейцев.
     Прошел всю войну на передовой простым «Ванькой-ротным», начиная с командира минометного взвода, потом командиром стрелковой роты и закончив капитаном полковой разведки. В домашнем архиве есть его фотография в форме старшего лейтенанта с орденом Красной Звезды, с надписью на обороте: «Берлин, 30 апреля 1945г».
    В детстве в его доме держал в руках трофейный эсэсовский кинжал. Говорили, что горячего нрава Иван Данилович был. В колхозе врагов хватало и пришлось ему даже за колхозную растрату несколько лет посидеть, за навешанные чужие грехи. Фронтовые заслуги не в счет были. Дом его, более чем скромный, в Тунке еще цел. Никаких признаков богатства никогда там не наблюдалось, кроме пяти детей и кучи внуков.
     Мой дед, Афанасий Егорович, прослуживший в войну на Дальнем Востоке и провоевавший месяц с японцами, при Иване Даниловиче даже и не смел заикнуться, что был на войне.
     Моя баба Вера рано умерла, и летом на каникулах мы поэтому и приезжали к бабе Груне, жившей с дочерью Лидой, сестрой бабы Веры. Лидия Васильевна Попова всю жизнь занималась в колхозе телятами. Имела звание заслуженного животновода республики и несколько трудовых орденов. В колхозе было несколько таких бригад, которые весной получали примерно  по сотне или две телят и на летней отдаленной заимке выращивали их до осени. Днем на вольном выпасе, а ночью собирали в телятник. Сами и прививки делали, лечили если надо, совсем мелких поильниками с сосками выкармливали. И от волков защищали.  Мы помогали. Заезжали по экстремальной дороге на заимку на телеге на неделю и больше. Сами запрягали в телегу лошадь и правили вожжами. Баба Лида всегда пела старые песни по дороге, а мы залипательно слушали. Спали на полатях, готовили еду на печке. Нам раздолье. Место называлось Хорлик. Рядом река Тунка, Койморские озера, полные карасей и щуки. Удивительные песчаные дюны высотой до десяти метров. Отпустить коней в ночное с путами на ногах, а потом рано утром идти с уздечкой по росе, найти коня  в тумане и приехать обратно верхом - это было счастье!
     Днем присматривали за телятами, чистили телятник, играли на дюнах, купались в речке, гоняли сусликов, наблюдали за многочисленными утками, журавлями, ласточками, рыбачили. Купали лошадей. Слушали бабины рассказы про детство, про пастухов, про то как ездила в Москву на ВДНХ представлять животноводов республики.
     Дружили с местными бурятскими ребятишками. Поражало их умение обращаться с лошадьми, скакать галопом без седла, объезжать молодых коней. Круто было!
     Куда все это делось? Все время мечтаю выбрать время и добраться до этого Хорлика. Поваляться на песке на дюнах, половить в Тунке карасей. Может там и от заимки той летней с телятниками что-то осталось?
     Тункинская долина знаменита своими минеральными источниками.
Помню ездили  летом из Тунки в Аршан и привозили с собой минеральную воду. Тогда в ней было гораздо больше растворенного газа. Ядреная была и после глотка в нос сильно шибало. Баба Груня смеялась и рассказывала, что иногда в 1930-е из колхоза отправляли подводу с флягами за минеральной водой. Набирали тогда воду в природных источниках-ключах. Так на обратной дороге, а асфальта тогда не было, на ухабах растрясало воду так, что вырывало давлением газа крышки фляг вместе с замками!
     Еще рассказывала, что иногда собирали заболевших, простывших, радикулитных и на лошадях верхом завозили к   горячему источнику. Там были вкопанные деревянные бочки и срубы.  Больные залезали туда в воду. Сверху их накрывали рогожей или брезентом. Сидели, дышали паром, прогревались в воде. Обратно привозили как новых. Источник называется Папий. Это влево по предгорью от Аршана. Говорят, что все в силе и сейчас там.
    В советское время въезд на территорию Тункинской долины был ограничен, так как это была пограничная зона (ЗП). Приезжали на курорт по путевкам с предварительной проверкой личности в соответствующих службах и получением согласования. Чтобы приехать к родственникам, нужно было получить от них вызов, заверенный в сельсовете. На основании вызова получали в МВД или Погранслужбе разрешение-пропуск на въезд и пребывание на определенный срок.
     В этой погранзоне располагалось несколько военных частей. Группировка была усилена после советско-китайского конфликта в 1969 году на Даманском. Огромное количество танков, бронетехники, ракетных установок и прочего  можно было видеть непосредственно с автодороги, что вселяло гордость за мощь и величие державы.
     Рядом с окраиной села  находилась военная часть радио-локационного слежения. Масса сложных антенн и локаторов. Много разной спецтехники.
     Прабабушка, выходя на крыльцо дома и приставив ко лбу ладонь козырьком, глядя на «кивающий» локатор говорила:
     - Опять богомолка заработала…
     По вечерам часто с части к бабе приходили солдаты за домашним хлебом и молоком. Никаких денег она с них не брала, называя всех- сыночки.  Жены офицеров с детьми тоже приходили в гости.
     Нравилось, как местные старики здесь разговаривали. Много старых русских слов в обращении было: бравый - красивый, хороший. Худой, лихой, бедовый - злой, не путний. Обращались другу: братка, братя, сёстра. Иван - Ванятка, Аграфена-Груша, Мамонт- Мамонтуха, Елена- Елька.
     Умиляло, когда вместо съездил куда-то, употреблялось «сбегал».
В Монды сбегал, в Култук сбегал, в Кырен сбегал.
     Понимали и легко переходили на бурятский язык.
     Никогда их всех не видел в пьяном виде. Дистанцию с этим злом  держать умели. Любое спиртное, и вино, и коньяк, и водка- все называлось просто вином.
     Дед Афоня, любитель поддать, после визита в гости к Мамонту Даниловичу, у которого в буфете мог стоять и коньяк, и ром, и просто водка, бывало сокрушался и ворчал:
     - Как это так? Налил по рюмочке и убрал бутылку!
     Если кто-то где-то умирал до времени, диагнозы и причины были просты: животом маялся, головой маялся, с вина сгорел.
     Всех бычков у них называли Бухадя. Бык по бурятски -буха.  Коров называли по месяцу отела: Январька, Февралька, Апрелька, Майка.
     Чтобы попасть на родину предков нужно поехать из Иркутска в сторону Аршана. Переехав мост через Иркут по дороге в Аршан, можно сразу свернуть направо к берегу перед Никольским погостом. Там у основания креста можно увидеть каменное основание старого храма, разрушенного в 1930-е. Этот храм был построен в 19 веке на месте Тункинского острога.
     В 1676-м году при слиянии Тунки и Иркута казаки Ерофея Могилева поставили крепость, закрыв дорогу в Сибирь монгольским ханам.
     Действительно с фортификационной точки зрения - это лучшее место для оборонительного сооружения, с возможностью хорошего обзора и контроля продвижения добрых и недобрых людей по долине. А село Тунка или станица Тункинская, позже перенеслось и сформировалось на современном местоположении.
    Тункинский острог нуждался в пополнении людьми для несения пограничной караульной службы и освоении территории долины.
    В период правления Петра I в Тунку  стали отправлять в ссылку на поселение и службу опальных стрельцов, после того как они в Москве восстали в поддержку старшей сестры Петра I, Софьи.       
    Молодой царь только вернулся из Европы после трехлетнего пребывания там, обучаясь «передовым технологиям». Петр сильно изменился, и бояре подняли слухи, что царя подменили, спровоцировав стрелецкий бунт для того чтобы посадить на трон Софью.
    Бунт жестоко подавили. Софью заточили пожизненно  в Новодевичьем монастыре. Бунтовщиков большей частью казнили. Рубили головы и вешали.
Знаменитая картина Василия Сурикова «Утро стрелецкой казни» как раз про эти события.
    Часть стрельцов сослали в Сибирь, в Тобольск и дальше по острогам, в том числе и Тункинский.
    В русском языке нет фамилий, производных от женских имен. Но мои предки имели фамилию Софьины. Оказывается так всех сосланных стрельцов с семьями так назвали тогда в Тунке.
    К сожалению в целом не много знаю про своих предков. Это поколение ушло и оно было немногословным. А они прожили длинную, тяжелую и очень не скучную жизнь. Очень жалею, что в детстве мало «выцарапывали» информации у них. Уверен, что интересного там было много.
    Ушла эпоха.