Дедуяшка. Йога. Дом

Как объединить стояние раком на рассвете с рефлексией и дедушкой в одном тексте? Ничего сложного. Я вроде справился на "отлично".
Если оно вам надо, оно внизу.
Недавно из Батуми вернулся дедушка. Или дедуяшка. Почему дедуяшка? Потому что когда-то давно, когда он ещё ходил в море, мне пришло от него письмо из Китая, и китайцы по ошибке где-то на конверте написали: "твой дедуяшка". С тех пор и прижилось.
Сейчас он живёт в той квартире, в которой жил я. А я теперь снимаю в уголок на Чмырёмушках. Ну ничего...Родственники это дело такое: сегодня есть, завтра- нет. Шуткую.
В пятницу надо было повозить его по поликлиникам. 3 года не было его в Одессе. Ему уже под 80. Понятно, что он не сильно помнит, где кабинеты, где какие улицы и т.д. В поликлинике сказали найти 39ый кабинет. А это на лифте ехать. С трудом нашёл лифт. Когда вышел из лифта — заблудился. Еле нашёл кабинет. Вышли из кабинета — опять забыл, где лифт, не в то крыло зашёл. Заблудился в том крыле. Попросил врача провести нас. Вышли — опять пошёл не в ту сторону.
Я думал "Боже, ну и дебил". Это я не про дедуяшку, естественно. У меня топографический кретинизм, и каждый раз, когда я шёл не туда или не в тот кабинет, я смотрел на дедушку, который с хитрой улыбкой ждал, когда я дам ему возможность показать, как пройти.
Но он и правда постарел. Ножки так смешно передвигает, как я в детстве.  У меня аж в груди защемило. Так захотелось его обнять посреди той больницы и прижать к себе. Почему я не сделал этого? Что мне вечно мешает проявиться?!.
А когда-то я сидел у него на плечах — там, в далёком и солнечном Батуми в 1996 году. Залезал к нему на плечи, и он меня катал по улицам города моего детства, угощал, покупал что-то. По-моему, в парке пионеров в Батуми мы с ним бросали камешки жабкой, ели хачапури, пили «Натахтари», ездили на родники в горы.
Боже, как же давно это было. Со мной ли?
В поликлинике врач -  молодая азербайджанка в хиджабе. Дедушка - армянин. Она с дочерней внимательностью и почтением общалась с ним на русском языке в украинской Одессе. И никакого "Карабаха" или "Где ты была в 1915ом?". В который раз замечаю, что пока не вмешаются политики или начальники, люди прекрасно между собой ладят.
Всё прошли с ним, везде записались. И я отвез его домой.
А мне захотелось к морю. Приехал — а оно слегка штормит.
И "ветер снова в гребни бьёт,
И гривы пенные ерошит.
Волна барьера не возьмёт —
Ей кто-то ноги подсечёт,
И рухнет взмыленная лошадь."
Хоть целый стих сюда пиши, так он хорош. Ну а шо вы себе думали...? Высоцкий — это вам не Валя Карнавал.
Оказалось, что я привёз себя на плиты в Аркадии. У меня с этим местом свои воспоминания.
Помню, как-то летом, когда душа была немного в клочья, меня посетила мысль пойти на йогу. Хач за тридцать лет — и на йогу?! Долго себе говорил, что я жертва стереотипов. Потом подумал: ну, может, и не придётся там стоять в провокационных позах и пошёл.
И первое же занятие — куча людей, девочки всякие, прохожих дохрена. И после этой плешивой "собаки мордой вниз" йогиня говорит: "Теперь — кошечка". Я подумал: ну, кошечка и кошечка, сейчас какая-то растяжка будет. Неееет, хрен там, Николазавр! Смотрю — все на коленки становятся, потом на локоточки упираются и прогибаются в поясничке...
"Тянем копчик вверх", — очень женственным и тёплым голосом говорит йогиня. А я, блин, не могу. Я же и грузин и армянин и т.д.. Как я так стоять буду? Меня отец домой не пустит. Въезд в Грузию с Арменией запретят. Я прям видел как с облака всё эти бородатые в папахах и чохах такие "Вай, чеми дэдааа...Тьфуб*я..". Оглянулся по сторонам — папарацци и камер, направленных, невзначай в мою сторону не обнаружил. Ладно. Встал в эту кошечку. Стою. Морда красная, пот течёт, стесняюсь дико. Стою, дышу, познаю дзен. Серебристый шелест волн, ласкающихся о траверс, нежное пробуждающееся солнце, лёгкие касания солоноватых брызг, лазурно-чистое небо, мягкий голос мастера йоги и моя жопа в светлых шортах, несколько выбивающаяся из этого пейзажа.
Стою и думаю: "Давай уже какую-то другую шантратыдандасыну, по-братски, да?" И она меня услышала. Но вместо изменения позы спросила, обращаясь ко мне: "У вас всё хорошо? Всё получается?" Я поднял голову и заметил, что у всех почему-то очень хорошее настроение. Улыбки они прячут, кошки эти драные.
Да, я понимаю, что йога — это не об этом. Это о познании и осознании себя. Но я стоял раком на море на рассвете и вдалбливал себе афирмацию: "Кела, ты мужик!!! Ты хач!! Хачелло Мастрояни!! Зверюга!!! Ты Дикий!! Чуть постоишь так — ничего не будет". Но какой-то шёпот в мыслях говорил: "Ага- ага, джигит, ты попку давай подкрути...".
И всё это время я посылал свои мольбы куда-то туда, в холодную обитель всевышнего: "Господи, милостивый, если ты меня слышишь, отведи всех знакомых отсюда. Закрой десницей очи зрячим до конца этой практики, а шуйцей подтолкни по делам их. Нашли кару справдливую на этих слишком, мать их, улыбчивых. И внуши моим пращурам, что это сейчас нормально. Если о многом прошу — то исполни хотя бы последнее!"
И Он меня услышал. Первого знакомого я встретил только после занятий 4-х или 5-ти, когда я уже стоял в этой кошечке как родной и он в разговоре сказал странную вещь: "Та я не понял, ты не ты. Вроде что-то знакомое...". Я не стал уточнять что ему показалось знакомым...Не стал расспрашивать.
Мне со временем, даже начали нравится эти занятия и, если подолгу не получалось их посещать, я чувствовал, что мой организм немного обезъёжен.
На этих практиках, когда уже в конце — эта финишная шивандасына или шавасана, или как там её — и ты лежишь на спине и пребываешь в пограничном состоянии между грёзами и явью, моё сознание часто рисовало меня возле какого-то ветхого дома в лесной глуши. По виду — заброшенного. С пыльными стёклами, кое-где треснувшими. Пробитым шифером в нескольких местах. Вокруг — неухоженно: растут какие-то высокие сорняки. Деревянная дверь с облупившейся краской. Она закрыта, но я знаю, что она не заперта. Ручка ещё такая, как при Советах были в кабинетах областных администраций у начальства. Всегда этот дом был в солнечной чаще. Солнце пробивалось сквозь кроны, но жарко не было никогда. Этот дом виделся мне часто, но я почему-то ни разу не зашёл внутрь. Я представлял его интерьер много раз. Всегда ходил вокруг и даже не прикоснулся к дверной ручке. Почему не вошёл? Что в том доме?
Я почему-то уверен, что никого там не встречу. В одном из помещений должен быть какой-то предмет. Но нет никаких подсказок — какой именно. У меня смутно сформировалась догадка, а что если там небольшой, но тяжёлый ларец, в котором, как киноленты все те моменты из моей жизни, когда я не обнял дорогого мне человека? Не сказал папе что люблю его? Не позвонил маме в свободную минуту? Не поздравил брата в Тбилиси? Не обнял дядю и не сказал что я рядом, в тот тёмный период его жизни? Не сказал бабушке на грузинском что скучаю по ней, хотя специально выучил эти слова на своём языке? Не сорвался с работы к крёстной на юбилей? Не сказал дедушке что помню и храню в душе все те моменты из детства с его участием? Не поздравил родителей с годовщиной свадьбы?
Или прошёл мимо того, кто молча смотрел мне в глаза с протянутой душой?