Жизнь за ангела обновлённая версия Глава 63

ГЛАВА 63

  А что творилось на нашем участке? 77-я разведывательная рота, состоящая из двух взводов, порядка ста человек находилась в близи Н.П. командира дивизии, обеспечивала его охрану, и охрану всех других офицеров. Из наших траншей, находившихся во втором эшелоне, мы могли наблюдать всю картину боя, а также немецкие танки, которые двигались в направлении наших позиций. В течении дня мы подвергались массированным бомбардировкам немецкой авиации и ударам артиллерии. В близи наших траншей рвались бомбы, снаряды, земля сотрясалась от взрывов.
 
  До определённого момента, танки и немецкая пехота находились от нас на достаточном расстоянии. В бинокль и перископы мы могли видеть то, что происходит в деталях, достаточно хорошо. В результате бомбардировки среди бойцов были легко раненые, но смертельных потерь пока не было. Во время налета авиации мы надежно укрывались в землянках и блиндажах. До нас доносился грохот боя, пахло дымом и гарью. Позади наших окопов находилось огромное ржаное поле, вспаханное кое-где бомбами и покрытое воронками от взрывов. День был ясным и солнечным. На фоне ярко-голубого неба, вверх вздымались чёрные клубы дыма от горящих танков и заволакивали его. К полудню установилась страшная жара, адское пекло и духота. От дыма и гари першило в горле, пересыхало во рту, мучила жажда. Не смотря на все, после полудня немцам все же удалось прорвать первую линию советской обороны с левого фланга и до десяти-двенадцати танков устремились в сторону окопов, где сидели советские разведчики. За танками шла пехота. Командиры вынуждены были принять решения срочно отойти на запасной, заранее подготовленный К.П Пока офицеры отходили, группа разведчиков во главе с капитаном Колесовым пыталась задержать вражескую пехоту, отставшую от танков, расстреливая её из автоматов.
- Внимание танки! Приготовиться к бою! Отсекаем пехоту и ведём прицельный огонь. – скомандовал Мелешников.
Бойцы приготовились и стали выжидать. Пулемёты, автоматы, винтовки - на изготовке. Как только немецкие танки подошли ближе, стали закидывать их противотанковыми гранатами и горючей смесью. Подбили несколько танков, пропустили через траншеи и закидали гранатами. Когда пехота осталась без прикрытия, открыли по ней огонь с автоматов.
- Ваня, не спеши, куда торопишься? Ближе их подпускай, ближе... - подсказывал мне один из товарищей.
  Атаку временно удалось отбить, но впереди уже надвигались следующие. Вскоре последовал приказ капитана отходить на запасной К.П вслед за нашими офицерами. Продолжая отстреливаться, разведчики пробирались по ржаному полю, и немцы продолжали буквально преследовать их по пятам. Несмотря ни на что нам удалось благополучно добраться до новых оборонительных рубежей и занять наши окопы.

  На Н.П вбежал встревоженный, запыхавшийся Савинов.
- Товарищ комдив, танки! Прорвались на вторую линию обороны, идут прямо на нас.
- Вижу, майор. Уже вижу! – ответил комдив.
Тут же налетела немецкая авиации и стала бомбить.
- Пора уходить, будем прорываться к командному пункту.
- Я выделю оперативную группу, разведчики будут вас сопровождать. – сказал майор.
Впереди идущая группа разведчиков, во ржи столкнулась с пробиравшимися на К.П. гитлеровцами. Пять солдат, одного из них офицера в перестрелки убили, а шестой поднял руки и сдался в плен, взял его старший сержант Антон Перадзе. Тут же налетели самолёты и осколком бомбы, Перадзе был ранен в ногу. Немца под конвоем погнали на К.П.

  Пробираясь под бомбёжкой и градом пуль, офицеры наконец добирались до нового К.П, землянки и хорошо оборудованных блиндажей… Начальник штаба доложил обстановку.
- Товарищ комдив, полк Оноприенко продолжает успешно обороняться в первом эшелоне.
- Слава Богу, хоть одна хорошая новость! Не зря закапывались в землю. А как же дела у соседей?
  Положение у нас трудное, полк ведёт бой на участке Бобрик-Степь. Нас атакуют до ста танков. Авиация бесперебойно бомбит. Но батальоны держатся. – доложил подполковник Малюга.
Пока шли, разведчики по пути прихватили пленного. Один из разведчиков получил ранение.
- Разрешите товарищ комдив?
- Куда его? — спросил один из бойцов.
- Вот вам еще один… Подарочек! – Джанджгава кивнул на «Фрица». - Пробирались на КП, по пути захватили. Допросите его... - обратился к Савинову.
  Бойцы расположились в новых траншеях. Вдруг снова послышался гул самолетов, бойцы подняли глаза.
- Наши. Ребята, наши!! – раздались возгласы.
- Братцы, наши!
- Ура!!!
- Ваня, товарищ лейтенант – наши-и-и-и! – обняли Мелешникова.
На лице Иоганна появилась улыбка, и он вместе со всеми вздохнул с облегчением.

  5 июля бои продолжались весь день, практически непрерывно с самого утра до шести вечера без всякой передышки. Атаки, атаки, атаки... Сотни погибших на поле боя, множество раненых. Страшно подумать, что будет с телами уже через сутки на этой жаре. После семи вечера, как только стихало и солнце начинало клониться к закату, погибших собирали специальные бригады, вывозили и хоронили прямо в оврагах или воронках от снарядов бомб, слегка присыпая хлорированной смесью.
  К вечеру, на окраине деревни разведчики захватили ещё пленных, около двадцати человек, которые прятались в одном из домов. Израсходовав боеприпасы, они уже не могли оказывать сопротивление и сразу подняли руки вверх.
- Давай их сюда... - потребовал Колесов.
- Офицеров и ефрейтора ко мне - сам допрошу, остальных к переводчику, пусть разбирается с ними. – распорядился Савинов.
Рядовых пришлось допрашивать мне. Расспросил имена, фамилии, звание, номер части, составил список. Говорил я на чистом немецком, с берлинским акцентом, что вызывало неоднозначную реакцию - у кого то удивление, у кого-то уважение, кто-то немного приободрялся услышав родную речь, а кто-то косился выражая своё подозрение. Пленных сперва поместили под охрану, а потом выделили конвой и куда-то отвезли.

  Нас предупредили о том, чтобы воду мы расходовали экономно поскольку взять питьевую воду, было негде. Подвоз воды и продовольствия осуществлялся либо рано утром, ещё до рассвета, либо вечером, после захода солнца. Горячей пищей нас обеспечивали всего лишь раз в день, подвозили на походных кухнях кашу или суп. Перед началом боёв всем бойцам выдали сухие пайки, а также определённое количество сигарет. Во время боя мы могли питаться только сухими пайками. Но и есть в такую жару не очень хотелось, только если перекусить с утра или вечером, уже после захода солнца, когда становилось немного прохладней.
 
  Вечером, часов в девять, перекусив консервами, мы улеглись в нашей землянке, вмещавшей в себя около двадцати человек при свете тусклой лампады, керосиновой лампы. Ребята были немногословны, старались поскорее уснуть, поскольку завтра вставать очень рано, около пяти часов утра. До восхода солнца мы должны получить горячую пищу и наполнить водой фляжки. Воды в этих фляжках должно хватить в течении дня, как хочешь! Было ещё пара деревянных бочонков, наполненных водой предназначавшихся для умывания и мытья рук. Чай можно было тоже вскипятить на специальных горилках.

  После страшного грохота от взрывов и работы артиллерии, которые длились почти целый день, казалось непривычно тихо. Некоторым не спалось, и они ещё полушёпотом, о чём-то переговаривались друг с другом.
- Завтра опять начнут. – сказал один из ребят.
- Начнут... вряд ли они успокоятся.
- Как думаешь, когда в атаку пойдут? – спросили меня. – Неужели опять ни свет ни заря?
- Нет, им тоже выспаться надо.
- А во сколько?
- Пока проснуться, позавтракают... Часам к девяти-десяти, наверное, соберутся.
- Точно?
- Я так думаю...
В первый день рубеж обороны удалось удержать. Противник местами смог продвинуться всего лишь на 1,5-2 километра на некоторых участках, ценой огромных потерь. Но долго отдыхать не пришлось, ночью нас отвели на второй эшелон, в район, где мы вновь заняли оборону на укреплённом рубеже Степь - Подсоборовка. Все же часа три-четыре ещё удалось немного поспать.
 
  6 июля первой открыла огонь немецкая артиллерия. Часам к десяти, после артподготовки и налёта немецкой авиации на советские позиции снова двинулась лавина немецких танков. Наряду с этим в воздух поднялись советские истребители. Несколько немецких самолётов подбиты, остальные повернули назад. Немецкие позиции также подверглись массированному удару с воздуха, по немецким танкам открыла огонь батарея «Катюш». Капитан Колесов поднял в атаку вслед за танками и своё подразделение.
- Ребята, за Родину, в атаку - вперёд! 
 
  После атаки советских войск, вновь была отбита Соборовка. Бойцы Красной Армии сражались самоотверженно. На второй день боёв немцы потеряли убитыми и ранеными ещё больше, до 25 тысяч солдат и офицеров, около 200 танков, 200 самолётов... Картина была впечатляющей, мне оставалось только удивляться мужеству и героизму советских солдат. Путь к Курску через Ольховатку для немецкого вермахта оказался непреодолим. 7-го июля Гитлеровское командование сменило направление главного удара, обрушив все свои силы на Поныри. А таки на Ольховатском направлении хотя и продолжались, но постепенно слабели. Мы наконец получили небольшую передышку.

  7 июля нашу роту отвели в резерв и в бой мы практически не вступали. Хотя ряд атак были предприняты, но все они были отбиты. Прежнего напора уже не было и во второй половине дня почти всё стихло, кое где вела перестрелку артиллерия с той и с другой стороны. Расположившись в землянках и блиндажах, мы немного вздремнули. Ребята старались выспаться и отдохнуть, пока была такая возможность. Внезапно наш сон прервал гул самолетов, я тоже проснулся.
— Вот твари! Заснуть не дают! Весь отдых испортили! Тьфу... - ругнулся Гузынин.
- Опять налетели стервятники! Чтоб их... - сказал один из бойцов.
- Чёрт! Отдохнуть не дают! – возмутился я.
Отбомбится даже как следует немецкие самолёты не успели, навстречу им тут же поднялись советские истребители. Сбросив бомбы где попало и не прицельно, они улетели. Было несколько налётов авиации, но такой как ранее интенсивности они не имели. Кое-где периодически был слышен грохот и залпы артиллерийских орудий. Если не считать этого всего, то день прошёл относительно спокойно. На поле боя сплошные груды металла, сгоревших танков, бронированной техники, разбитая артиллерия и прочее… Дым от пожарищ все еще доносился до нас и заволакивал чистое голубое небо, все также пахло гарью.

  Огромное количество погибших убрать также пока ещё не успели. На передовую продолжали выезжать специальные бригады, которые захоранивали тела погибших. Надолго оставлять все это было нельзя, поскольку на такой страшной жаре все начинало очень быстро разлагаться и дышать этим смрадом было бы невозможно, как и смотреть на все это зрелище. Ближайшие поселения и деревушки были отчасти разрушены и сожжены, но даже в них всё ещё оставались люди и мирное гражданское население, которое пряталось по подвалам своих домов от бомб и снарядов. У кого-то ещё оставалась картошка, запасённая в подполе и кое-какие запасы. Зная, что еды не хватает солдаты делились своим пайком и кормили женщин и детей из солдатских походных кухонь, всё ещё из-за того, что бои в этих местах не прекращались уже достаточно долгое время начиная с 42-го года, а также зимой. Это страшное лицо войны и от этого никуда не деться.
  Сами мы выглядели тоже как черти, лица все были серые от пыли, трёхдневная щетина, гимнастерки тоже потёртые и серые, пропахшие потом. Нам наконец подвезли воду. Эту воду мы запасли в своих фляжках, а также нам её хватило чтобы хотя бы умыться, вымыть руки и побриться. В целом, несмотря ни на что настроение у бойцов было приподнятое, все были полны решимости бить врага и бороться до самой победы.
 
  8 июля. Не добившись успеха в направлении Понырей, немцы снова ударили в направлении Ольховатки, а также попытались вновь захватить отбитую русскими Соборовку. Едва рассвело налетела немецкая авиация. Снова всё содрогалось, земля стонала от взрывов. После массивной бомбардировки начали артподготовку. Советская артиллерия открыла ответный огонь. Все это продолжалось не менее часа. К 8 часам утра, показались немецкие танки, за ними пехота. Впереди нас было огромное поле. Нахлынула первая волна. Первой открыла огонь по танкам советская артиллерия, била прямой наводкой. Часть немецких танков была подбита и первую атаку удалось отбить. Офицеры из наблюдательного пункта наблюдали за ходом боя. Примерно через тридцать минут вновь налетела авиация и начала бомбить советские позиции. Огонь по ним открыла зенитная артиллерия. По рации были вызваны советские истребители, завязался воздушный бой. Снова артподготовка и вторая волна атаки. На этот раз танков было еще больше, за ними пехота. Снова ударила советская артиллерия. Груда горящего искорёженного металла, поле накрыла густая дымовая завеса, небо заволокло чёрным дымом. Ясный июльский день стал меркнуть, превращаясь в сумерки от пыли, гари и копоти.  Все ближе и ближе немецкие танки, едут прямо к советским позициям, стреляют на ходу.
- Сколько их там? – спросил один из бойцов.
- Да не меньше двадцати...
- Четыре... Пять... Восемь танков! За ними пехота. Обошли наши позиции, пытаются прорваться к командному пункту. Ребята, готовься! Андрей, доложи командиру.
На позиции прибежал Капитан Колесов.
  - Приготовить противотанковые гранаты и бутылки с горючей смесью. Не робейте, не торопитесь, действуйте наверняка.
  - Взвод, приготовиться к бою! – повторил команду Мелешников.
Шли и лязгали гусеницами, в основном средние и лёгкие танки Р-3, Р-4... На ряду с танками несколько самоходных орудий. За танками пехота, шли пригнувшись, засучив рукава.
 
  Когда танки подошли на определённое расстояние бойцы стали подрывать их противотанковыми гранатами, одновременно открыли огонь по пехоте. Встретив шквальный огонь из пулемётов, миномётов и всех ствольных орудий немцы залегли, и сдали назад. Три танка подбиты, горят... Из горящего танка пытается эвакуироваться экипаж, но тут же расстрелян красноармейцами.

  Я прицельно вёл огонь по пехоте и ещё один танк приближался к нашим позициям. Взял связку гранат и бутылку с горючей смесью, вылез из траншеи и пополз навстречу...
- Стой! Куда? - попытался меня удержать Николай Семёнов.
- Этот мой! - я ответил упрямо.
Главное сделать всё как учили. Танк всё ближе и ближе... Только бы верно всё рассчитать! Метнул гранату прямо под днище танка - тот застыл, лязгнув гусеницами, от взрыва они слетели. Попал! Не мешкая, тут же метнул горючую смесь - танк загорелся, повалил густой дым. После этого я откатился обратно в траншею - получилось! Это был pz-4, средний немецкий танк. Из горящего танка тут же выпрыгнули танкисты и были расстреляны автоматной очередью, один членов экипажа поднял руки вверх и сдался в плен. Товарищи похлопали меня по плечу. Кто-то вскликнул:
- Ну ничего себе! Вот это да!
Ваня Мелешников, который всё это видел был в некоторой растерянности, недоумении, слишком был ошарашен, настолько, что не мог ничего сказать, лишь слегка улыбнулся, покачал головой. Но и без слов, по глазам, выражению его лица всё было понятно. Сам я не испытывал восторга, скорее усталость, эмоциональное выгорание, ту же растерянность, удивление, нереальность происходящего, всё казалось абсурдом. «Что я сделал? Я подбил немецкий танк? Не может быть...» - мысли путались в голове. На минуту я залёг, отдышался, пытался всё осознать...

  Завязался тяжёлый бой... В бой пошли советские танки, за ними и мы поднимались в атаку. Снова вёл огонь с автомата, отстреливая пехоту. Жара, страшное пекло, ощущение как в аду. Нет, это был не ад – адище! Вся спина вспотела, была  мокрая, пот из-под каски заливал глаза, мешал прицеливаться, я смахнул пот со лба. Во рту всё пересохло, ужасно хотелось пить, но даже глотка сделать некогда. Немецкая пехота напирает, то залегают, то перебежками, ведут встречный огонь. Немцы шли как обычно, закатав рукава, но в советской гимнастёрке этого сделать было нельзя.
  Увлёкся, пули со свистом и визгом проносились мимо, то и дело ударяясь о край траншеи. Вдруг почувствовал будто удар кулаком, но не обратил внимание. Ещё некоторое время продолжал стрелять, пока не почувствовал, что гимнастёрка сырая и промокла насквозь. Когда оглянулся, увидел, что весь левый бок залит кровью, но и тогда я ещё ничего не понял, продолжая вести огонь пока не ощутил лёгкое головокружение. Меня шатнуло в сторону, медленно начал оседать на дно траншеи, в глазах потемнело... На секунду потерял сознание, снова пришёл в себя. Боль и жжение в области раны нарастали до шока, сердцебиение, липкий холодный пот... Одна из пуль рикошетом пробив фляжку, пройдя по касательной, попала в живот - жить мне оставалось 15 минут... Мелешников Ваня был рядом.
- Задело? Санитара сюда! Здесь раненый! Держись...
На место раны наложили кусок ткани, как мог зажимал рану рукой. Одновременно товарищи продолжали вести огонь.
- Пить...
- Нельзя, потерпи... - ребята смочили водой из фляжки иссохшие губы.
- Жаль...не успел... Я сделал всё, что мог...
- Держись... - повторял Ваня.
Неожиданно, за несколько мгновений до смерти боль прошла, наступило минутное облегчение. Собрав последние силы, я ещё успел попрощаться.
- Ваня... я умираю... Прости м-меня...а... - душа на выдохе покинула тело.
Ещё увидел себя со стороны - глаза неподвижно застыли, уставившись в одну точку. Лицо было чёрное от пыли и копоти, как вытер пот с лица, так грязь и осталась. Какое-то время я ещё слышал грохот боя, слышал, как звал меня Ваня, но ответить уже мог.
Всего лишь через несколько минут подоспели свежие силы, пошли в атаку советские танки, а за ними пехота. Я всего лишь чуть-чуть не дожил до этого момента.
 
  О подбитом Иоганном немецком танке, советские командиры, Савинов Павел Григорьевич и Колесов Николай Сергеевич узнали уже после боя, после гибели Иоганна со слов Мелешникова Ивана. Возникла пауза, минутное молчание, тишина...оба молча переглянулись, сняли с себя головные уборы...
- Дал значит немцам на прощание... Слово своё сдержал, как обещал, - сказал Колесов.
- Да... - Савинов опустил глаза. - Жалко парня... Но ушёл как надо.
Чувства, которые испытали советские командиры - смесь удивления, сожаление, горечь и уважение, пусть и к бывшему противнику. Не совсем ожидали такого от Иоганна! Есть в нём стержень, упрямство, сила воли, характер... Вместо томления в лагере, быть в неволе, но возможно сохранить свою жизнь, он выбрал свободу, борьбу и достойную смерть, не позорную и не бесславную, погиб как солдат на поле боя, сдержал ту самую клятву, которую дал.

  Жизнь пронеслась как одно мгновение, только я ни о чём не жалею. Такое было время, такая видно была у меня судьба. Не смог забыть, ни этих зелёных Катиных глаз, ни стройных, красивых русских берёз, ни соловьиных трелей, что так сильно запали мне в душу. Бедные птицы! Местные жители вспоминали, что некоторое время после военных действий эти пернатые певцы испытывали судорожное «подёргивание» всего тельца от полученных стрессов.
  Что ещё сказать? Очень трудно на самом деле оставаться порядочным человеком, живя в волчьем логове, рядом с волками. Нелегко выбирать между Родиной и справедливостью. Но я не мог поступить иначе, и поступил так, как подсказывало мне сердце и моя совесть.

  Иоганн погиб 8 июля 1943 года, смерть наступила в 13 часов 15 минут. Захоронен в общей, братской могиле, прямо в воронке от снаряда или траншеи, вместе с остальными советскими солдатами где-то в Подсоборовке, недалеко от села Бобрик. Причиной смерти явилась острая, массивная кровопотеря, в результате огнестрельного ранения рикошетной пулей, повреждение левой почки и частично разрыв селезёнки, что оказалось несовместимым с жизнью. Имя его так и осталось неизвестным, его не удалось установить.

  В этот же день среди разведчиков были погибшие и раненые, погибших всего четыре человека и Иоганн среди них. Вечером, после окончания боя было захоронение. Проститься с погибшими товарищами пришли не все, некоторым это было слишком тяжело, некоторые не смогли. На прощании присутствовал Николай Колесов, Ваня Мелешников, Виктора Нестерова и некоторых других на прощании не было. Колесов особенно тяжело переживал потерю каждого бойца, Ваня Мелешников был сдержан, все эмоции переживал внутри себя. Виктор Нестеров переживал потерю Иоганна и других своих товарищей достаточно болезненно, как и Николай Семёнов. За то недолгое время, что Иоганн был во взводе советских разведчиков, к нему успели привыкнуть, хотя поначалу относились с некоторым недоверием и осторожностью. После гибели Иоганна всё равно было чувство некой утраты, будто чего-то не хватает.
 
  Катя узнала о гибели Иоганна спустя три дня, от Вениамина Ширяева, встретила его случайно.
- Привет...
- А, привет... - Веня махнул рукой.
- Веня...хотела спросить... А где Иоганн?
Вениамин был растерян, поначалу не хотел говорить всей правды, возникла пауза. Катя встревожилась.
- Что с ним? - допытывалась Катя.
- Ну...
- Да говори же!
- Он погиб...
Эта новость сразила Катю, как удар молнии.
- Как погиб? - спросила Катя растерянно. - Когда?
- Недавно, дня два назад...в бою...
 На мгновение Катя застыла, но пыталась быть сдержанной, собирая всю волю в кулак. Она вспомнила, как выхаживала Иоганна, сколько сил отдала... Неужели всё зря? Боль и горе Катя переживала глубоко, но внешне старалась этого не показывать. Было некоторое чувство бессилия, пустоты и горькой, досадной утраты. Позже, подробнее о гибели Иоганна Кате рассказал Николай Семёнов, он находился рядом в этот момент, вместе с Ваней Мелешниковым и всё происходило на его глазах.

  Ранее Ваня Мелешников не сразу, но всё же сообщил Савинову и Колесову о признании Иоганна, и родстве с майором НКВД. Учитывая, что ранее Иоганн упоминал о родственниках в Союзе и о том, что ему стало известно кое-что - это было не так уж и удивительно. Так вот о чём Иоганн тогда умолчал, не хотел пока раскрывать, сославшись на то, что это личное. Эта информация впоследствии пригодилась, чтобы известить ближайших родственников.
С подачи и инициативы Мелешникова, которую поддержали и Колесов и Савинов, Иоганна(Кудрина Ивана), решено было наградить медалью «За отвагу» посмертно, за выполнение боевых задач, а также за подбитый немецкий танк. Ваня вместе с Николаем Семёновым были свидетелями проявленной смелости и отваги в бою, сами всё видели.

  Дядя Иоганна, майор НКВД Алфёров и тётя, узнали о гибели племянника через неделю, 15 июля. Из дивизии пришло письмо и стандартная похоронка. В письме были соболезнования и несколько слов от командиров, о смелости и отваге, проявленной при выполнении заданий и в бою, про подбитый немецкий танк, и том, что решено представить к награде... Иоганн мог бы сделать ещё многое, принести ощутимую пользу, но война есть война и трагические обстоятельства оборвали его жизнь.

  Известие о гибели племянника дядя воспринял с горечью, для него это стало шоком и неожиданным, болезненным ударом, который он потом ещё долго переживал в душе. Стало это ударом и для его тёти, Татьяны Алфёровой. Чувство горечи и тяжёлой утраты было сглажено некоторым облегчением и чувством гордости. Иоганн дал слово - и он его сдержал, до конца был верен клятве, которую дал и сделал всё возможное, всё что было в его силах.
  Позже медаль «За отвагу» передали дяде и тёте, семье Алфёровых, где она хранилась как память. Так получилось, что в немецкой армии у Иоганна не было ни одной награды, даже за ранение, не смотря на карьерный рост и повышение в должности его заслуги не оценили. Эта медаль была единственной его наградой, которую он заслужил, и то посмертно, как ни странно ни в вермахте, а в Красной Армии - такая ирония судьбы!

  Весна, Берлин 45-го, район Вайсензе - почти на самой окраине Берлина, тихий, спокойный, провинциальный - именно там, в одном из частных домов во время воздушной тревоги, в подвале, пряталась Инга со своими родителями, прижимая к себе шестилетнюю дочь. Ночевали тоже в подвале, боялись выйти. Грохот орудий был всё ближе и ближе, даже в отдалённых районах его было слышно. При звуках взрывов бомб и снарядов Эльза вздрагивала, прижималась к маме или бабушке, всю ночь не могла спокойно уснуть. Вскоре поползли слухи, о том, что русские в городе, они уже близко и вот-вот появятся рядом. Страх и паника... Собрали самые необходимые вещи, документы и бежали из дома подальше от города, вместе с соседями. Но и там не скрыться.
  Увидели их издалека, вошли в посёлок, заняли ближайшие дома, проезжали на машинах, на танках, их было много, чужая форма, непонятная русская речь... Канонада, грохот боя и выстрелов постепенно затихли. И вдруг...русские на улицах стали обниматься, крики, радостные возгласы: «Победа! Победа! Мы победили! «Гитлер капут!»... Веселье, разговоры, кто-то играл на гармони, пустились в пляс...у кого-то слёзы на глазах... Немцы стояли молча, наблюдая за всем со стороны, с тревогой и робкой надеждой. «Почему они радуются?» - робко спросила Инга. «Война закончилась» - услышали от кого-то из прохожих, пожилого мужчины - «Германия подписала капитуляцию...». Это был конец! Крах, горечь и облегчение - всё! Всё закончилось! Впереди неизвестность и новая жизнь...

Дальнейшие судьбы героев романа сложились по-разному, не все разведчики дожили до Победы, не все дошли до Берлина, не все вернулись домой...

  Мария с дочерью, пережив немало трудностей, остались живы, но мать долгое время так и не знала, что случилось с её сыном, официально - пропал без вести. Она долго надеялась, что Иоганн жив и возможно вернётся из плена, иногда вспоминала и плакала, листая фотографии в альбоме, но так и не дождалась... Уже в 50-е годы из Союза пришло письмо, что сын её погиб, с обозначением даты и примерного места смерти. В письме были написаны слова благодарности, о том, что Иоганн проявил отвагу, смелость в бою, и добрая память о нём сохранится. Александр Алфёров исполнил своё обещание данное племяннику, если что-то с ним случится - сообщить его маме. Связь между родственниками была восстановлена и сёстры время от времени переписывались на расстоянии, хотя встретиться больше и увидеть друг друга так и не смогли, Мария умерла в 60-х... 

Отчим Иоганна, Рихард Шнайдер, в 1944 году был отправлен на фронт, где и погиб.

Инга, после смерти мужа очень долго не могла устроить своё личное счастье, одна воспитывала дочь. Позже, когда бомбили Берлин она уехала к родителям и пряталась вместе с ним в подвале собственно дома, претерпев немало страхов. Когда русские штурмовали Берлин, они вынуждены были уехать, бежать в спешке и панике, но после войны вернулись в свой дом, хотя и изрядно побитый. К счастью все уцелели, остались живы, пришлось начать жизнь заново.

От мимолётного романа с Верой Сильновой, у Иоганна родилась дочь Надя, о которой при жизни он так и не узнал. Муж Веры остался жив и вернулся с фронта, всё это время он был в плену, работал в Германии, был механиком. Появление чужого ребёнка он воспринял тяжело, долгое время не принимал, считал позором, но потом всё же смирился, девочка называла отчима отцом, относилась с уважением и постепенно сердце его оттаяло. Кто её настоящий отец Наде не говорили, предпочитали молчать, однако в маленьком селе находились «доброжелатели», злые языки и завистники, которые пускали сплетни и за глаза осуждали. Надя внешне очень была похожа на маму, но вот ум и характер достались ей от отца. Училась Надя хорошо, с раннего детства была очень самостоятельной, рассудительной и мудрой не по годам, что вызывало зависть подруг. Иногда из зависти девочку травили, но всё это лишь закалило характер Нади и сделало её сильней. Позже Надя Сильнова уехала в город, поступила в пединститут, преподавала французский язык, муж попался влиятельный и обеспеченный по советским меркам.

Сон Веры. Вере однажды приснился странный сон, в поле, на открытом пространстве, как в тумане она увидела солдата в советской форме стоящего к ней спиной, хотела окликнуть, думая, что это муж, но когда тот обернулся, она увидела лицо Иоганна. «Вера, я погиб...меня нет...» - больше он ничего не сказал, растворился, исчез в серой дымке, словно его и не было. Почему он в советской форме? Вера так и не могла понять...

Эльза Краузе, старшая дочь Иоганна - тоже училась довольно успешно, была очень умной, пошла по стопам деда, как и тесть Иоганна, Клаус, преподавала немецкий язык, но вот личная жизнь сложилась не так удачно, брак не был счастливым, а отношения были сложными.
По стечению обстоятельств, обе дочери Иоганна были преподавателями, учителями. Судьба Нади сложилась более благополучно, она была счастлива и прожила дольше чем Эльза, в окружении детей и внуков.

В настоящее время потомки Иоганна, внуки и правнуки прочно обосновались в России, пустили крепкие корни в Краснодарском крае и С-Петербурге. Что кается Европы и Германии, то тут ветка постепенно засохла, возможно исчезла совсем, что весьма символично.

Мелешников Ваня – дослужился до капитана, награждён орденом «Красного Знамени» и орденом «Красной Звезды». К сожалению, капитан Мелешников Иван Семёнович не дожил до победы, погиб под Варшавой, освобождая Польшу, получил смертельное ранение. Умер в госпитале 4 августа 1944 года.

Нестеров Виктор Павлович – получил звание Героя Советского Союза, награждён множеством орденов медалей, дошёл до Берлина.

Ширяев Вениамин Иванович – дожил до конца войны, награждён орденами, медалями. Жил на Украине, в Луганской области, городе Антроцит, работал на шахте. Прожил долгую и счастливую жизнь, умер 19-го апреля 2019 года в возрасте 95 лет.

Логозинский Михаил Иванович – прошёл всю войну, награждён орденами и медалями, умер в 1994 году.

Вероятно вернулись живыми и дожили до Победы:
Барило Леонид, Семёнов Фёдор, Семёнов Николай, Гузеев Борис, Янекин Василий, Гузынин Александр - всего девять человек из первого взвода разведчиков.

Савинов Павел Григорьевич – также прошёл всю войну, был награждён множеством орденов и медалей. Сразу после войны служил в Германии, потом на Украине. Последним местом службы стал Курск, там и остался, дожил до конца своих дней.

Там же в Курске жила и семья Алфёровых. Изредка, Савинов и Алфёров общались, имели контакт друг с другом...

Колесов Николай Сергеевич – награждён также орденом «Великой Отечественной Войны» 2 степени, прошёл до конца всю войну, дожил до Победы.

Джанджгава Владимир Николаевич, комдив 15-й стрелковой Сивашской дивизии – дослужился до звания Генерал-лейтенанта, стал министром внутренних дел Грузии, умер 10 апреля 1982 года.

Соколов Георгий Яковлевич, военный хирург, майор медицинской службы - завершил свой боевой путь в 1946, тоже дожил до конца войны, встретил Победу.

Та самая медсестра, Катя Трофимова дожила до Победы, потом продолжила работать медсестрой. Замуж Катя в последствии вышла, хотя этот брак был не по любви, а больше по расчёту. Война оставила Кате воспоминания на всю оставшуюся жизнь. К сожалению в судьбе Кати случилась трагедия, Катя во время беременности потеряла ребёнка и больше детей иметь не смогла. Свою нерастраченную любовь Катя отдала либо приёмному сыну, либо племяннику. Иоганна Катя помнила всю оставшуюся жизнь и забыть так и не смогла.

КОНЕЦ

Эпилог
Вторая мировая война унесла более 50-ти миллионов - жизней!

При общей численности до войны 198 млн.
Потери СССР составили около 27 млн. человек. (13.64%)
Военные потери – около 10 мл. чел.
Гражданских – более 16 млн. чел.

При общей численности 77 мл. чел.
Потери Германии составили 13 млн человек. (16.88%)
Военные потери – около 8 млн.
Гражданских – около 5 млн. чел.

Остальная Европа около 8 млн. чел.
(Официальные, наиболее достоверные данные)

Фашизм и нацизм разрушает и губит не только тех, против кого он направлен, но и собственный народ, ибо приводит к его моральной и нравственной деградации, а затем и гибели того государства, в котором он существует.
К сожалению фашизм и нацизм существует и сегодня. Нам по-прежнему приходится с ним бороться.

Предыдущие главы
http://proza.ru/2026/02/16/1097