Колесо

               

     Средневековые* казни были ужасны, но одна из них далеко превосходит своим, чисто человеческим, изуверством даже сожжение заживо, четвертование и посадку на кол: это – смерть «на колесе», колесование.
     За этим довольно безобидным названием кроется ужасная процедура дробления всех костей приговорённого и последующего «вплетения» изломанного тела между спицами большого колеса.
     Колесо со страшными останками поднималось повыше и оставлялось для всеобщего любования.
     Изуверство казни было ещё и в том, что кости ломались с анатомической точностью, без порывов крупных кровеносных сосудов и  жертва колесования, если была крепка и упорно не умирала от болевого шока, долгое время оставалась живой и могла провести в жесточайших мучениях день, два, иногда и больше, пока Господь не даровал ей, наконец, по неисповедимой доброте своей, счастье смерти.
     Существовали две степени страданий от колесования, скрупулёзно отражённые в судебном приговоре: великая – «снизу вверх», когда начинали со ступней и мучения растягивались во времени, и малая, когда сначала ломались рёбра и казнимый мог рассчитывать на более быстрый конец от разрывов лёгких острыми краями костей. Это особо отмечалось в формуле приговора: «В уважение к юному возрасту преступника колесование произвести «сверху вниз». Можно только представить, какую радость испытывал малолетний колесуемый, услышав столь мягкий вердикт.    
     Впрочем, шутки в сторону - казнь была настолько жуткой, что даже средневековая публика, приходившая поглазеть на сожжения и четвертования с жёнами, детьми и корзинками снеди, не могла выдержать зрелища и много её  расходилось задолго до окончания колесования, нимало не веселясь, не гогоча и даже не доев бутербродов.
     Что говорить, если даже заслуженные,  потомственные палачи, бывало, отказывались проводить колесование, подвергаясь штрафам и нареканиям со стороны юстиции.
      Да что там палачи, я думаю, такого хоррора не выдержал бы даже наш юный  телезритель.

     *Никто не собирается отнимать лавры у современных пыток и казней, но, всё же,  согласимся, что они в большинстве своём явления не совсем обыденные, не повсеместные и даже в чём-то предосудительные.
     В Средние* же века их дикий кошмар был официален, законен, рутинен.
      Решение о пытке и последующей казни  выносилось судом, суровым, но справедливым; приговор зачитывался с балкончика ратуши какой-нибудь постной судейской рожей; казнимого же отнюдь не скрывали от публики в каком-то зиндане или тайной тюрьме – напротив, выставляли на возвышенное, хорошо видное всем желающим, место. Комнаты с видом на эшафот абонировались дамами и кавалерами по цене месячной аренды за два часа зрелища; в толпе сновали разносчики освежающих напитков; девушки встречались с любимыми, чтобы постоять в толпе, держась за руки; карманники шныряли, нимало не устрашённые перспективой; дети таращили любопытные глазёнки и так далее.
      Согласитесь, что от этого сдирание кожи со спины или вспарывание живота с последующим набитием его горящими угольями делались окончательно, неправдоподобно гнусными.
     *А при чём здесь, собственно, Средние века? Последняя казнь при помощи «колеса» состоялась 13 августа 1841 года в Гессен-Касселе (Пруссия). В Баварии колесование было отменено только в 1813 году и так далее.
      Вообще, колесование больше всего любили во Франции и особенно - в Германии, что почему-то не удивляет.