Близнецы Джефи Ннэт. Глава 5

Ранним утром тетя Неприсна застала Джефи прямо на лестнице, чтобы ошарашить новостью.

— Сегодня в полдень проходит собрание Глав Дворца, — сказала она. — Вам нужно на нем присутствовать.

Близнецы вытаращились на нее.

— Нам?!

— Зачем?!

— Затем, что вы — причина этого собрания.

Деминик с Деминикой переглянулись.
Совет девяти Глав Дворца, созванный из-за них. Звучало угрожающе. Угадав их мысли, тетя Неприсна смерила близнецов укоризненным взглядом за привычку паниковать раньше времени.

— Вам ведь известно, что у вашей династии нет ни одного Хранителя?

— А должен быть? — спросила Деминика.

— Должен. Должны, вернее. Двое. Первый — династ;д, второй — династ;р. Старший и младший Хранители династии — ее официальные представители. — Тетя Неприсна помолчала, пока Джефи усвоят информацию, и затем продолжила: — Но в династии ТаинРабалет всего-то два человека. Чисто теоретически, вы сами себе Хранители. На практике же, этот вопрос следует обсудить. Поэтому к обеду будьте готовы. Я проведу вас во Дворец. Главное помните, переживать не о чем. Я вам честное слово даю. И позавтракать не забудьте тоже, — сказала она, удаляясь.

Кухня в семейном доме была большая. При желании, на ней смогли бы уместиться все двадцать два человека. Но сегодня за круглым и массивным дубовым столом собралось семеро. Близнецы. Аликрисса, вскочившая раньше всех. Неприлично бодрый Марс. На удивление потрепанный Рамзес, которого насилу выволокли из постели. Блестящий усами Фикрет. И Ари;лла Я;нуман, пожилая женщина, очень смахивающая на добродушного бульдога, хохотушка и любительница поболтать, а также грозная Лавда по совместительству.

Фикрет, напевая что-то веселенькое себе под нос, замешивал напиток из кофе, сока зеленых ягод клад;вника и щепотки чего-то остро пахнущего. Деминика с Демиником накладывали яблочное пюре на ломти вафельного хлеба. Себе, Аликриссе и Марсу. Рамзес вхолостую хлебал фруктовый чай со льдом. Марс сомнительно долго разглядывал свой бутерброд, и выдал:

— Родители запрещают мне есть на завтрак что-то, кроме омлета с овощами. Говорят, что все остальное вредно употреблять с утра.

Деминика тоже критически оглядела рифленый тост с щедрым пластом сладкой, бледно-желтой пасты, утопающей в хлебных бороздках. Все выглядело очень аппетитно.

— Но яблоки полезные, — сказала она. — А хлеб... Ну, это просто хлеб. Не отравишься же ты им.

— Угу, — Деминик поддерживающе закивал головой и откусил от тоста большой кусок.

Марс еще чуть-чуть подумал и последовал его примеру.

— Расскажи что-нибудь, Арилла, — попросил Фикрет, постукивая ложечкой по бортику кружки.

— О-о, — азартно протянула Арилла. —Я могу рассказать вам сказку, о том, как гадалку повысили до ведущей прогноза погоды... Или спеть песню о глазном яблоке... Или зачитать вслух Смертельную декларацию... Жуткая штука! Самое оно, чтобы немного взбодриться с утра.

— А еще у меня собраны почти все сочинения Сказочницы! — поведала она ребятам. — Я знаю их на зубок. — Она прищелкнула языком. — Однажды даже случилось, что я нашла такое у себя под подушкой. Записанное на обороте рекламной афиши «Караванов».

Ан-дои Януман выудила из кармана своего зеленого замшевого жилета записную книжку, шуршаще пролистала и предоставила ребятам на рассмотрение зажатую пальцем страницу:

— Вот что там было.

В центре линованной страницы зеленели размашистые слова: «Наше общее время было прекрасным...». Кажется, из какой-то старой песни. А на соседней странице был текст побольше:

«О какой любви речь? О той, что репеем наполняет сердце, как подушку утиными перьями. Или о той, что вырисовывает самые красочные узоры на крыльях бабочки. Ничтожный вопрос, бессмысленное противопоставление. Ибо, стоит ли рассказывать, что любовь, как и сотенное количество других чувств, и как и все мысли, просекающие человеческое сознание, состоят ровно из той же материи, что и струны вселенского здания, которые, к всеобщему сведению, не прямые и вытянутые, не кривые и дрожащие, не закольцованные, а принимающие мириады обличий, целиком отражающих дух человечества, мир человечества, само человечество, и все сущее и высшее, что есть, было и будет, в одно и тоже время»

— Есть еще. — Януман перевернула на следующий оборот.

«Когда идешь на призрака, ни за что не забывай железные цепи», советовала левая надпись, и «С;мос кр;йса оме;н ин;н», непонятно как переводилась правая, но тоже звучала смутно знакомо.

Пока близнецы вникали в слова «не бросайся ни тростью, ничем, в черного человека, а то вдруг это ты, и зеркало разобьется...», к трапезничающим присоединилась Мирта Фекил.

— У меня новость, — объявила она, размахивая цветастым зонтиком на манер актера в немом кино. — Маркаритта Киндав;н приглашает вас и нас, — она положила себе ладонь на грудь, чтобы никто в коем случае не перепутал о ком речь, — ваших грозных на Г;рздосеверов;льский вечер в следующий вторник.

— Какой-какой вечер? — немного испуганно переспросил Марс.

Мирта Фекил посмотрела на него с мольбой:

— Ой, не заставляй меня произносить это заново, — очень попросила она. — Я не диктор, я на такое не натаскана.

— Кто такая Маркаритта Киндаванн? — недружелюбно спросил Рамзес, словно заранее не ожидал услышать ничего хорошего.

— Просто одна особа, любящая устраивать традиционные вечера, — просветила его Мирта, пожимая плечами. — Может, считает себя великосветской дамой. — Она напустила на себя напыщенный вид, пародируя великую светскость, а потом не выдержала и расхохоталась.

— А нас она зачем приглашает? — спросил Деминик.

Мирта подсела за стол сбоку от Марса, параллельно подманивая к себе из верхнего шкафчика бутылку газировки.

— Наверно, хочет рассмотреть вас поближе, — ответил за нее Фикрет, ухмыляясь в усы.

Мирта Фекил тем временем попыталась отлить немного напитка своему подопечному, однако Марс так усиленно замотал беловолосой ушастой башкой, как если бы ему предлагали за пару хлебнуть смертельного яду, что поверг Мирту в шок — как это, двенадцатилетний парниша и добровольно отказывается от сильногазированной сахарной бомбы, от которой непременно почернеют и вываляться все зубы, а бока и живот раздадутся вширь и вперед на добрые пять или семь метров? Чтобы ее успокоить, Марс начал сбивчиво объяснять про строгих родителей, и удивление грозной сменилось на искреннее сочувствие. Она даже спрятала бутылку под стол, чтобы не соблазнять бедного, честного мальчика.

— Слишком много новостей за одно утро, — произнесла Аликрисса. До этого близнецы рассказали о предстоящем им визите во Дворец дарения. — Я столько не перевариваю. — И, сняв очки, она уложила голову на сложенные на столешнице руки.

Черный, изъеденный орнаментом зубец Дворца изнутри был полым. Колодцем, темнотой смыкавшимся где-то над головой. Все, что в нем было — это призрачные лестницы. Своими корнями они цеплялись за мозаичный пол, и оттуда взмывали вверх, и поворачивали, вправо и влево, и прошивали собою воздух, изгибаясь и проходя друг сквозь друга. Не ясно где оканчивающиеся и невесть куда ведущие.

Тетя Неприсна сдарировала металлические набойки на обувь себе и племянникам.

— В официальных учреждениях не принято передвигаться бесшумно. 

И подвела Джефи к той лестнице, чье основание было заключено в белый, как разлитое молоко, фрагмент мозаики. Все лестницы вырастали из таких пятен, разных форм, цветов и размеров. Тетя Неприсна ступила на просвечивающую вплоть до синевы ступеньку.

Близнецы поторопились за ней.

Подниматься было странно. Лестница была осязаемой, мало того, на ощупь ничем не отличалась от холодного и гладкого камня, какого-нибудь, к примеру, мрамора, и Джефи могли цепляться за перила, но толком разглядеть под собой ступени не удавалось, и это нервировало. Хотя вот соседние лестницы, с которыми они все время пересекались, были и прозрачными, и невесомыми, и пальцы запросто их проходили насквозь.

Лестница внезапно оборвалась. Ее конец навис над пустотой, но тетя Неприсна не остановилась, не замедлилась. Шагнула. Близнецы, чтобы не отстать и чтобы страх и здравый смысл не захватили их прежде, чем они это сделают, размашисто, как при сходе с эскалатора, перемахнули с последней ступени прямо на воздух.

Стены круглого зала сомкнулись вокруг них, Джефи даже вздохнуть не успели, так быстро это произошло, а под ногами простерся пол, сложенный из плиток в сумасшедший, черно-синий водоворот.

Несмотря внушительные размеры, зал был почти пуст. Место занимал один только стол, накрытый мраморной скатертью и полукругом идущий вдоль стены. По стене за столом в ряд шли девять высоких зеркальных дверей. Свет давали десятки десятков цепляющихся за стены огненных статуй ящериц.

Долго ждать близнецам не пришлось. Зеркальные двери стали распахиваться одна за другой, впуская в зал Глав Дворца. Каждый входил через свою дверь и не медля усаживался в кресло. Тетя Неприсна присоединилась к ним.

Последней в зале появилась костлявая фигура, сопровождаемая бряцаньем немыслимого количества золотых украшений. Женщина с сероватой, пергаментной кожей, большими глазами на выкате, которые придавали ей сходство с ящерицей, и двумя косичками, тоненькими, как крысиные хвостики. Выглядели они аляповато, как будто на женщину нацепили детский парик.

Джефи приближаться к столу Глав не стали. Наоборот, подперли спинами стену напротив. Холодную, как лед, и царапающую лопатки.

Старик, который сидел самым последним с левого краю, тяжело поднялся и сипло заговорил:

— Я — Субу;льд Парж, Глава Дворца дарения первой очередности и в;рис по совместительству. Сегодня, помимо меня, здесь присутствуют:

Хелод;рма Зми;з. Глава Дворца дарения второй очередности и распорядитель информационного фона по совместительству;

И;нга С;узенд. Глава Дворца дарения третьей очередности и куратор межстранственных сообщений по совместительству;

Ру;н Фаг;р. Глава Дворца дарения четвертой очередности и хранитель внутреобластных рубежей по совместительству;

Индж;нна План. Глава Дворца дарения пятой очередности и директор амбулаторной цепи по совместительству;

Салтами;ра Дл;р. Глава Дворца дарения шестой очередности и ми;котерс;на поколений по совместительству;

;йред Тотс. Глава Дворца дарения седьмой очередности и ответственный за кр;тые ворота по совместительству;

Неприсна К'Рви. Глава Дворца дарения восьмой очередности и константа пэр суда по совместительству;

Эмидей Натрон. Глава Дворца дарения девятой очередности и отрядитель повсеместных назначений по совместительству.

Джефи сильно постарались запомнить перечисленные звания, но смогли лишь парочку. Да и то вряд ли смогли бы сказать кому какое принадлежит.

Субульд Парж продолжал:

— Были созваны все девять и все девять на месте. Количество обсуждаемых сегодня вопросов — один. Степень его — первостепенная по важности, второстепенная — по необходимости скорого разрешения. Если возражения у всех присутствующих отсутствуют, я озвучу вопрос.

Субульд Парж глухо, по-старчески откашлялся:

— Заключен он вот в чем: в какой мере основательно и в какой мере безосновательно назначать Хранителями династии ТаинРабалет ее новых и единственных членов — Деминику Джефи Ннэт и Деминика Джефи Ннэт, — просто по праву их принадлежности к ней.

— По закону, — начала Индженна План, — старшим Хранителем нельзя назначить до двадцати четырех лет, а младшим — до шестнадцати. Так как мы можем нарушить закон, не имея на это достаточно веских оснований? Я не согласна с обозначенными степенями проблемы. Случай, как я считаю, не срочный и не безотлагательный. Потому, предлагаю отложить этот вопрос на срок до трех лет и трех месяцев.

— Смею возразить, — заговорил Руен Фагор, — что «Закон о дарических должностях» является лишь полуофициальным, и относится к категории принятого в обществе, но не обязательного к исполнению. Мы не нарушим ничего напрямую, а только обойдем один из его аспектов по причине беспрецедентности произошедшего. Династисгрисль ТаинРабалет впервые за долгие годы возобновила свою деятельность. И не с одним членом, а двумя. Мы не должны это игнорировать.

— У нас в принципе нет выбора, — произнесла Инга Саузенд. — Раз Деминик и Деминика Ннэт — единственные члены своей династии, они так и так являются ее представителями. Вне зависимости от нашего решения. Вопрос только и только в признании их таковыми на письменном уровне.

— Резонно, — произнес Субульд Парж. — Если никто из присутствующих более не желает высказаться, сведем обсуждение к голосованию. Кто за, а кто против назначения двух наличествующих на данный момент ТаинРабалетов, Деминики Джефи Ннэт и Деминика Джефи Ннэт, Хранителями их династии, за исключением разделения их на старшего и младшего Хранителя, так как оба являются равными по возрасту династерами.

— Кто согласен — пусть поднимет руку, — сказал Субульд Парж. — Тех же, кто против, руку прошу не поднимать.

На минуту все Главы Дворца погрузились в размышления.

Не сказать, что близнецам сильно и всенепременно хотелось быть Хранителями династии, но против они не были тоже.

Первой руку подняла Тетя Неприсна, совершенно не беспокоясь, что ее могут обвинить в предвзятости. За ней повторили ан-дои Натрон и Субульд Парж. Восемь Глав из девяти проголосовали «за». Одна лишь Хелодерма Змиаз не шевельнулась. Сидела, сохраняя на лице недовольное выражение.

Айред Тотс поправил очки за тонкие дужки и учтиво поинтересовался:

— Госпожа Змиаз, вы имеете какие-то возражения? Если вы обнаружили причину, по которой наше решение может оказаться ошибочным, то не могли бы вы им поделиться?

— Могла бы, — отозвалась Хелодерма Змиаз, звякнув украшениями. — Однако, боюсь, дело в одном лишь моем собственном восприятии этого дела. Считаю, что назначение это бессмысленно как таковое. Безусловно, нельзя отрицать, что этим двоим самим предстоит отвечать за себя и репутацию своей династии. Но это вовсе не значит, что мы обязаны сводить это к их официальному назначению на столь важный пост, возводящий двух неопытных династ;ров на уровень, близкий к Хранителям города и Главам Дворца дарения. Многие даридмины годами прилагают усилия, колоссальные усилия, чтобы только стать Хранителями. Неужто справедливо будет назначить кого бы то ни было просто за факт его существования?

Салтамира Дл;р открыла было рот чтобы что-то сказать, но потом снова закрыла, вздохнув. Тетя Неприсна наблюдала за госпожой Змиаз. Очень внимательно. Что та и заметила. Тетя Неприсна и не пыталась скрыться. Она подалась вперед, выставив на стол сложенные руки, и вывернула голову в сторону Хелодермы, распахнув потемневшие глаза пошире и почти что заглядывая той в рот, всем видом демонстрируя, что не хочет упустить ни словечка.

Хелодерма Змиаз скосила на тетю Неприсну взгляд и повела костлявыми плечами, как будто ей что-то мешало. Может, все эти ожерелья на шее, под которыми она еще каким-то чудом не согбелась к земле. А может такой неприличный интерес коллеги к собственной персоне. Тетя Неприсна ей на что-то намекала. К примеру, заткнуться. Или на нечто похожее.

— Но, Хелодерма, — осторожно проговорил Руен Фагор, боясь, наверное, что от звука его голоса лопнет натянутый до звона между двумя Главами незримый канат, — это формальность, и только формальность. Мы ведь пришли к выводу, что близнецы Ннэт считаются Хранителями династии ввиду самого факта принадлежности к ТаинРабалетам. И что мы никак не можем на это повлиять. Они те, кто они есть, потому что так распределилось природой. В их случае это звание прирожденное. От нас же требуется только оформить его по всем правилам.

— Интересно, а какое ей вообще дело? — едва слышно возмутилась Деминика, имея ввиду Хелодерму Змиаз.

— Ага, — столь же тихо согласился Деминик. — Как будто мы ее место отбираем.

Доля секунды прошла до того, как они осознали и застыли от ужаса. Сказанные шепотом слова разлетелись по залу, все равно что продекламированные в полноту звука.

Все Главы разом обернулись на шум. Вернее, на его источник.

Предполагая шквал возмущений, который вот-вот должен был обрушиться на них по поводу их бестактности и постыдной несдержанности, близнецы начали в скором порядке обдумывать вежливые извинения и уничижительные оправдания. Откуда ж им было знать, что в этом зале нельзя разговаривать шепотом!

Возмущений, однако, не последовало. Главы молчали и глядели на Джефи не отрываясь. Кто-то задумчиво. Кто-то оценивающе. А некоторые даже, кажется, стушевались. Как если бы близнецы озвучили неприглядную мысль, которая крутилась в голове у них самих. Одна тетя Неприсна и бровью не повела. Сидела невозмутимо. Будто все так, как и должно быть.

Видно, госпожу Змиаз терпели здесь как погоду.

Хелодерма вылупилась — иначе и не скажешь, — на Джефи, и рот ее некрасиво скривился.

— Восемь — «за», одна — «против», — прервал тишину Субульд Парж. — Вердикт очевиден. Я покидаю собрание.

На этом, собственно, все и завершилось.

Деминика, Деминик и Аликрисса валялись на траве и бездумно разглядывали солнечные блики, мелькающие в листве. Рамзес, брезгуя расположить свою холеную тушку на грязной земле, сдарировал полноценную скамейку и поставил в самом тенистом месте, у ствола. Взобравшись на нее с ногами, он методично сортировал и раскладывал какие-то крохотные листочки по таким же крохотным коробочкам.

Находились ребята на берегу пруда, в зеленом закутке за домами на Лдже;мси-фис. Закуток скрывался за увитой зеленью и обляпаной мхом каменокладной стеной. Содержал в себе один раскидистый клен, много растительности помельче и вышеупомянутый прудик, в котором заместо рыбок плавали цветные камни.

Через несколько часов ребят ждал Гарздосеверовальский вечер у Маркаритты Киндаван. А ребята ждали Марса.

Ко времени его появления, солнце уже завесила обширная пуховина облаков. Деминик переместился с земли на толстую ветку дерева, а Деминика с Аликриссой взялись вылавливать один особенно прыткий камешек необычной расцветки.

Марс присел на корточки у пруда. Деминик спрыгнул с дерева.

— Вы изучаете формы эркария? — спросил Рамзес, обращаясь ко всем. Он покончил с расфасовкой и теперь подписывал каждую коробочку микроскопическими буквами.

— Ничего я не изучаю, — сказала Аликрисса. — А это обязательно, что ли? — Она брезгливо выжала кончики волос, которые обмакнула в пруд и вывернулась вполоборота к Рамзесу.

— То есть, ты уже начал? — удивленно спросил Деминик, наблюдая как тот запихивает свои пресловутые коробочки в кожаный кошелек с далеоловым пространством.

— Конечно, — важно ответил Рамзес. — Ведь никогда не знаешь, в какой момент они могут тебе пригодится.

Аликрисса поморщила розовато-белый, как у большинства рыжих, нос:

— Не понимаю. Если тебе нужна кружка, ты представляешь кружку и дарируешь кружку. Что тут учить?

— «В различных целях мы используем эркарий, сотворяя всякие формы и сочетая всякие свойства. Дабы облегчить эту задачу, мы обращаемся к издавна устоявшемуся перечню классических форм эркария» — процитировал Рамзес, наверняка из «Основ дарения» — настольной книги любого даридмина.

Последовала минута переваривания информации.

— И? — спросил наконец Марс, неловко перемявшись с ноги на ногу.

— Я думаю, — произнесла Деминика, отряхивая воду с рук, — что Рамзес имел ввиду, что есть формы эркария с необычными свойствами, но нужные. И поэтому нам лучше знать их заранее, чтобы не придумывать на ходу.

На самом деле, она почерпнула это не из заумного определения Рамзеса, а со слов тети Неприсны.

— И как, есть среди них что-то полезное? — выразил интерес Деминик, пытаясь и самому припомнить хоть парочку.

Рамзес стал вспоминать:

— Есть, к примеру, сосуды, которые не разбиваются, даже если швырять их в стену. Такие берут в дальнюю дорогу. Или ставят в них цветы. А еще хранят молоко и остальные напитки.

Деминик скривился. Все-таки с «полезным» он слегка погорячился. Молоко, видите ли...

— А есть что-то не для домохозяйства? — спросил он. — Что-нибудь поинтереснее.

— Бытовые формы эркария — это не про ведение хозяйства, — раздраженно возразил Рамзес. — Это про то, что может пригодится нам в повседневной жизни.

— Да, к примеру расческа, которая укладывает волосы без геля, — вставила шпильку Аликрисса.

— Да уж, тебе бы она точно не помешала, — огрызнулся Рамзес, явно уловивший намек. — С такими-то патлами.

Марс нахмурился.

— У нее не патлы, — сказал он. — У нее очень красивые волосы.

— Вот, — сказала Аликрисса Рамзесу. — Учись быть нормальным человеком. — Она не обиделась, но тон ее стал чуть жестче.

— Так что там, с формами эркария? — громко сказала Деминика, возвращая всех к прерванной теме. Не хватало еще, чтобы все переросло в перепалку.

Рамзес прочистил горло, пытаясь сбросить с себя оскорбленный вид.

— Есть вода, которая не сохнет, — сказал он. — Только она совсем ледяная. Буквально, жидкий лед. Она бесконечно тает, превращая саму себя в конденсат. То есть из воды в воду. Насколько я понял, никакого особого применения у нее нет. Розыгрыши устраивать, разве что.

— Уже ближе, — сказала Деминика. — Ну, а теперь давай что-нибудь совсем интересное. Для сражений, например, — добавила она, думая о битве в воспоминании о Великом Джурналиде.

— Боевые формы эркария? — Между бровей у Рамзеса появилась складка. — Зачем? Что с ними делать? Мы же не несметники.

Однако под настойчивыми взглядами близнецов, он сдался.

— Ну, есть гранитные ленты, — начал перечислять он. — Гибкие, но прочные, чтобы обездвиживать противников, опутывать их... Воронья вспышка. Она... Вырубает, в общем, человека.

— И ты все формы уже запомнил, да? — поинтересовался Марс, с тоской разглядывая хрустальный колокольчик, который только что сдарировал.

Рамзес сдержанно кивнул и продолжил:

— Львиные стрелы...

— Стрелы? — мгновенно оживились близнецы.

Рамзес сперва уставился на них с недоумением. Затем на его лице проступило понимание.

— Да, они временно лишают человека воли и желания сражаться. И это, наверняка, то...

— Что сделал с Денирой Великий Джурналид, — закончил за него Деминик. Вот и ответ на вопрос, почему Денира так внезапно сдалась.

— Львиные стрелы — одна из самых сложных форм эркария, — сказал Рамзес. — Почти никому не дается. Ты же манипулируешь с чужой душой. А еще от львиных стрел невозможно защититься. Поэтому они очень опасны.

Деминик с Деминикой переглянулись, точно зная, что стрельба из лука Львиными стрелами — именно то, чем они займутся в ближайшее свободное время.

— Не люблю голубой, — заявил Рамзес. Кривясь и привередничая, он рассматривал свое отражение в зеркале прихожей.

На Гарздосеверовальский вечер от гостей требовался синий дресс-код. Дабы соответствовать атмосфере. Что-то там было связанное со льдом. Или хрусталем.

— А я не хочу идти, — сказала Деминика.

В свою первую неделю в Джурналиде близнецы нашли бы еще сотню других, более интересных занятий, чем званый вечер. Но не нашли должного предлога, чтобы отказаться.

— Время, — кратко напомнил Натрон, выходя в коридор. Его костюм был настолько темного синего цвета, что был почти неотличим от черного. Вряд ли это вписывалось в идею Граздосеверовальского вечера.

К слову, Джефи заметили, что все грозные относятся к приглашению Маркаритты Киндаван с каким-то пренебрежением. Причем демонстративным.

— Ан-дои Натрон, — обратился к нему Марс. — Можно спросить? А что у вас с рукой?

Натрон приподнял брови и устремил на покоящуюся на ремне руку такой взгляд, словно только вспомнил о ее существовании. Осторожно, палец за пальцем, он стянул перчатку и задрал повыше рукав.

Ребята дружно охнули. Кисть Натрона, вплоть до запястья, была каменной. Темно-серая, застывшая в одном положении, она плавно сливалась с живой кожей, переходя в предплечье.

Рамзес прокашлялся.

— А что, не удобнее ли было... — проговорил он осторожно. — Не знаю, какой-нибудь другой, более... практичный протез?

— Хм. — Натрон рассматривал свою руку, аккуратно поворачивая ее из стороны в сторону. — А это не протез, — сказал он. — Это моя собственная рука.

— Ваша?! — изумленно вытаращился Марс. — Как это?

— Такое случается при соприкосновении живой материи с каменной водой или «аткац;зой». Мне в детстве просто очень не повезло.

— Не повезло, — фыркнул Лавд из дверного проема, затягивая ремешки на рукаве какой-то совершенно несуразной синей рубашки. — Не повезло — это когда тебе руку зверюга какая-нибудь оттяпала. А когда чокнутый старикан делает из ребенка калеку — это называется преступление.

— Нарваться мне на него не повезло, — пояснил Натрон. — Вот что я имел ввиду.

— На кого? — спросил Рамзес.

— Ну, был у меня в детстве один друг из одиннадцатой майской семьи, — начал рассказывать Натрон. — Пришел я как-то за ним в их Семейный дом. И наткнулся на старого Сарп;рио С;мме, на тот момент совсем поехавшего крышей. Он отчего-то не захотел меня впускать. Мы с ним начали спорить. В итоге, он вышел из себя, схватил меня за руку и окунул ее прямо в бадью с каменной водой. Некоторые используют ее, чтобы создавать в саду экспозиции их каменных растений. Вырваться я не смог. На вид Семме был совсем трухлявый, зато хватка железная оказалась. К тому моменту, как кто-то прибежал на мои крики, было уже поздно: рука насквозь окаменела.

Под общее ошеломленное молчание, Натрон натянул перчатку обратно.

— Са... Сарперио Семме? — запинаясь переспросил Марс. Он отчего-то страшно побледнел.

Натрон вопросительно поднял брови.

— Он... Это мой прадед, — сообщил Марс севшим голосом.

Снова воцарилось молчание. Натрон явно не имел представления, что отвечать на такое признание. Обстановку разрядила Мирта Фекил, с грохотом распахнувшая входную дверь.

— Я вас сто лет уже на крыльце жду. Где Неприсна? Почему никто не готов? — набросилась она на нерасторопных родственников. — Марс, ну зачем застегиваться по самое горло? Задохнешься ведь.

— Мирта, не шуми.

Мирта аж подскочила, услышав из-за спины вкрадчивый голос Неприсны.

— А ты не подкрадывайся, — парировала Мирта, когда убедилась, что риск преждевременного инфаркта миновал.

— Аликрисса, у тебя носки красные, — сказал Лавд, указав на ноги, которые Аликрисса засовывала в небесно-голубые босоножки.

— Я знаю, — ничуть не смутившись, ответила та.

— Ну, раз знаешь... — пожал плечами Лавд. И весело хмыкнул.

Выбраться из дома получилось спустя десять минут беготни и препирательств. На улицах уже зажглись все огненные статуи. Ночной город полыхал: вот какое это производило впечатление.

Каждый день, после заката, люди, которых зовут касателями, обходят Джурналид и возвращают к жизни потухшее пламя внутри стеклянных фигур. Для чего используют стеклянные палочки с алюминиевым наконечником.

Пару раз пристукнешь по статуе, и за стеклом возрождаются и устремляются вверх огненные языки.

— К семи не успеем, — сообщила тетя Неприсна, сверившись с повернутым на внутреннее запястье циферблатом часов.

Не то чтобы ее это сильно встревожило, конечно.

— Знаете, — бодро начала Мирта Фекил. Она и сейчас была в своих кожаных перчатках, но, в отличии от Натрона, обе ее руки отлично функционировали. — Дерри Киндаван так любит все эти старые традиционные празднества, что приобрела для них целый зал торжеств. Лично для себя! Честно говоря, я думала, что эти вечера уже сто лет никто не устраивает. Они ведь скучные. Да и кому нужны в наше время? Ну серьезно? — Мирта погладила белочку, которая без спроса приземлилась ей с дерева на плечо. — Напомните-ка мне, почему мы вообще согласились идти?

— Из вежливости, — сказал Натрон.

Мирта пожевала губами, переваривая ответ, а затем выдала беззвучное: «Мда-а...» Тетя Неприсна сняла с нее белку.

— Живность к тебе так и липнет, — заметила она.

Мирта гордо улыбнулась. Рыжий грызун отконвоировался к рыжей Аликриссе.

Аликрисса чуть не умерла на месте от умиления, белка — от привалившего счастья в виде почесонов от обоих близнецов и Марса. После чего обалделое животное было отпущено на волю.

Так называемый «зал торжеств» был овальным, как небольшая спортивная арена. Гости прошли через его подпираемый белыми колоннами вход и очутились внутри ледяного дворца. Было похоже, по-крайней мере.

В огненных статуях горело не привычное красно-оранжевое пламя, а синее. Обдавало голубым сиянием весь зал, отражаясь от белокаменных стен, ложась на белоскатертные круглые столы и сливаясь с одеждой гостей.

Что разбавляло холодную атмосферу, так это картины маслом в бесформенных, как растекшиеся пятна, рамах, развешанные по стенам. И какая-то пародия на еду, — очень-очень мелкая пародия, почти комплимент, — разбросанная по столам.

Грозные повели Джефи, Марса, Рамзеса и Аликриссу к самому неприметному, самому дальнему столу, что был в зале.

Тогда же и хозяйка вечера, Маркаритта Киндаванн, особа неопределенного возраста, немного объемистая, немного приземистая, в расшитом блестками лазоревом платье и в нашпигованной бриллиантиками прозрачной накидке, явила себя гостям и с порога нпчала разоряться на приветливые улыбки и вежливые «какделаканья» и «какпоживаетенья».

Вслед за Киндаванн внутрь вплыли — иначе и не скажешь, — две статные двухметровые фигуры. Были они облачены в переливающиеся сине-зеленые одеяния в пол. От их длинных, жемчужно-белых волос исходило свечение, слабое, но притягательное, а кожа не отличалась оттенком от позеленевшей от старины бронзы, из-за чего создания крайне походили на ожившие статуи. Многие гости, не стесняясь, вытягивали шеи, чтобы получше их рассмотреть.

— Для тех, кто не знает, — проговорила тетя Неприсна. — Это суван;сы. Подводный народ, иногда их зовут русалками. Гордые и очень замкнутые.

— Чудо, что они ответили на приглашение, — сказал Лавд.

Прямо за суванасами прибыли еще трое не менее странных гостей.  Супротив первым, они были низкими, в половину человеческого роста, с серой, точно каменной, кожей, по-медвежьи круглыми ушами и большими желтыми радужками глаз.

— Это гу;рмуры? — спросил Деминик.

Об этом дарическом народе близнецы знали. Гурмуры жили в деревнях и разводили пчел. Были лучшими в мире пасечниками. Это было их главным и любимым ремеслом.

Почти час с прихода суванас и гурмуров ничего не происходило. Маркаритта Киндаван обходила гостей. Джефи от нечего делать вслушивались в разговоры старших. Время от времени отправляли в рот какую-нибудь закуску.

— И госпожа Змиаз здесь, — лениво отметила Мирта Фекил. — С дочкой. Кажется, ее зовут Агастр;фа. Надо же, насколько она не похожа на мать. Вот прям совсем-совсем.

Рядом с Хелодермой Змиаз, с которой как раз беседовала хозяйка, сидела девочка. На вид, ровесница Джефи. У девочки было треугольное, лисье личико, длинные, пепельно-серого цвета волосы и непонятные бордовые глаза. И на Хелодерму она и вправду походила не больше, чем собака на рыбу.

— А она Хелодерме и не дочь, — сказал Натрон. — Она падчерица ее мужа. Покойного.

— Падчерица мужа, — повторила Мирта, вникая в смысл. — Ух ты. Странноватая у них там ситуация образовалась. Хуже, чем в сказке.

— Еще чего, — хмыкнул Натрон. — Девочка все равно что принцесса. Хелодерма готовит ей большое будущее. Угнетением сиротки там и не пахнет.

— Ага, — подавил зевок Лавд. — Прямая дорога от трона к еще большему трону. Да по расшитой золотом-серебром ковровой дорожке.

— Блат на блате, — притворно тяжело вздохнула Аликрисса.

Близнецы прыснули. Лавд усмехнулся.

— Ничего. — Он хлопнул Аликриссу по плечу и обвел взглядом прочих юнцов. — Мы и вам организуем. И счастливое будущее, и короны с тронами... Душевное слово даю.

Рамзес незаметно возвел глаза к потолку. То ли не веря обещанному, то ли возмущаясь его низкой моральности.

— Кстати, — вспомнила вдруг Деминика. — Тетя Неприсна, а где дерри Эвгл;на?

Эвглена Ск;льфокс Ау;р была у тети Неприсны лучшей подругой.

— На переговорах, — ответила тетя Неприсна. — Наш турист, некий Кл;врет Крот, попытался снести крепость Кунт-Бей и заново воздвигнуть на ее месте Александрийский маяк. Черт знает, зачем ему это понадобилось. К тому же Эвглена захотела взять бессрочный отпуск. Теперь точно не скоро вернется.

— А тебе не хочется? — спросил Деминик. — Отпуск взять.

Джефи по пальцам могли пересчитать, сколько на их памяти тетя брала выходных. И без стыда обозначить ее, как закоренелого трудоголика.

Поговаривали, что это не лечится. Вот и сейчас тетя Неприсна отмахнулась:

— Я не больная и не старая.

Дерри Эвглена тоже не была больной или старой. Но напоминать об этом было, разумеется, бесполезно.

Пообщавшись вдоволь с каждым присутствующим, хозяйка вечера Маркаритта Киндаван направилась  наконец в сторону ребят и их грозных. Отложив их, по-видимому, на сладкое.

Перво-наперво она с самым торжественным видом представилась. Хотя необходимости в этом и не было. Обсудила несколько бессмысленных, обтекаемых тем с тетей Неприсной, Лавдом и Натроном,(Мирта Фекил просто мило улыбалась).

После чего переключилась на династ;ров.

Марс стоически выдержал трепание за щеку. Но раскраснелся как рак.
Рамзес ловко избежал этой процедуры, уткнувшись в стакан с водой, и продолжал пить до тех пор, пока Киндаван не обратилась с комплиментами к Аликриссе.

Аликрисса слушала с каменным лицом. Один раз даже высказала что-то вроде «спасибо». В близнецов дерри Киндаван впилась с жадным интересом. Следуя примеру ан-дои Фекил, Деминик с Деминикой вежливо улыбались и отвечали что-то невразумительное на вопросы по типу: «Ну как, нравится вам быть ТаинРабалетами?»

Безусловно, дерри Киндаван отнеслась к ребятам более чем дружелюбно, но все равно не вызвала особой симпатии. Джефи очень смущало, что человек с такими умными, очевидно проницательными глазами ведет себя, как квохчущая курица.

— Могу я поинтересоваться? — спросила Киндаван у близнецов. — Слышали ли вы когда-нибудь о Хранилище Джурналида?

Этот вопрос привлек внимание многих гостей поблизости.

Хранилище Джурналида. Да, близнецы слышали о нем. Пару раз. Краем уха.

Не дождавшись ответа, дерри Киндаван продолжила:

— Великий Джурналид поместил в него все предметы дарения, которые создал. А после запер, чтобы до них не добрались враги. Но он не оставил никаких инструкций о том, как его открыть. Может, это удалось бы отследить по воспоминаниям? Не хотели бы попробовать, хм? Думаю, это могло бы оказаться интересным.

Близнецы пожали плечами, не зная, что на это ответить.

— Ну, может быть...

— Наверное, можем...

Маркаритта Киндаван расплылась в лучезарной улыбке и вежливо распрощавшись, отошла от их столика.

— Какая гадость, — передернул плечами Натрон. — У нее никогда не совпадают чувства с поведением. Тошнотворная личность. Хорошо, что такие не часто встречаются.

Званый вечер перешел в ночь. Аликрисса балансировала на грани сна и яви. Марс с Рамзесом шепотом о чем-то спорили. Деминик с Деминикой, без особого энтузиазма, играли в «осьминога» на пальцах. Один показывал что-то жестами, второй отгадывал. Они до ужаса утомились. Может, от скуки.

И провалились в сон, как только добрались до постелей. Деминика всю ночь наблюдала, как одна из суванас, которая почему-то являлась тетиной подругой, объясняла, тыча в дерево, растущее возле дома, что недостаточно просто обломать ветки: нужно вырвать его целиком. Иначе близнецы будут цепляться корнями за землю и не смогут летать.

Утро следующего дня выдалось сумасшедшим. Началось все с Марса, который пытался добудиться Деминика.

Деминик с трудом разлепил глаза. Проморгался. Мелькающий перед лицом лопоухий силуэт приобрел четкие очертания.

— Там такое творится! — загадочно возвестил Марс, таща Деминика за собой. — Деминике тоже надо показать.

Так что Деминику тоже подняли. Вдвоем близнецы, щурясь и позевывая, сжимая в руках носки, которые им не дали натянуть, доползли до гостиной.

— Что случилось? — выдавила Деминика сквозь очередной зевок.

— Представляете, ваше вчерашнее заявление произвело фурор! — восторженно объявил Марс.

— Чего? Какое заявление? — Деминик не понимал ни черта из того, что нес Марс. Кажется, мозг еще не до конца проснулся.

— О том, что вы собрались открыть Хранилище Джурналида, — сказал Марс. — Сейчас все об этом говорят!

Хранилище... Открыть...

Подробности вчерашнего разговора с дерри Киндаван потихоньку проступили в сонном сознании. Да, о Хранилище Джурналида шла речь. Но это по прежнему никак ничего не объясняло.

— Они не делали никаких заявлений, — категорично отрезал Рамзес. Он сидел на диване, сложив руки на груди, и переводил свой фирменный скептический взгляд с Марса на близнецов и обратно.

— Вот именно, — подтвердила Деминика. — Мы не говорили, что собираемся открывать Хранилище.

— Ты ведь там был, — сказал Деминик. — И сам все должен был слышать.

— Я слышал, как вы сказали: «Может быть» — Марс задумчиво свел брови. — Значит, это не считается?

— Нет! Мы просто не знали, что еще сказать, — развела руками Деминика.

— Давайте сходим к бабушке Балии, — предложил Рамзес. — Она Хранитель города. Может, сможет объяснить, что здесь творится.

«Фурор», о котором говорил Марс настиг близнецов, едва они показались на улице. Все знакомые и незнакомые, что встречались им по дороге, расспрашивали, хвалили и поздравляли. А на заверения, что это ошибка и ничего они открывать не собираются, добродушно отмахивались и просили не скромничать. Можно было подумать, близнецы совершили какой-нибудь подвиг.

— Дурдом и только, — покачал головой Рамзес.

Но жители Джурналида с ним бы явно не согласились. На соседней от бабушки Балии улице, к Джефи и подошли двое даридминов, один из которых с особой горячностью поздравил их, а уходя сказал второму:

— Сразу видно, что их ждет великое будущее! Совсем недавно в Джурналиде, а уже взялись за такое грандиозное дело!

Близнецы встали как вкопанные. Грандиозное дело... Нет, ну это уже слишком.

— Бабушка Балия! Бабушка Балия! — заорали они прямо с порога. — Знаешь, что происходит?

— Знаю, — кивнула бабушка Балия, выглядывая из соседней комнаты. Легкая паутинка седых волос была отпущена из строго пучка и касалась плеч в расшитой кошачьими глазами вязаной накидке. — Не имею понятия, разве что, как вы в это вляпались.

Вляпались. Что ж, самое подходящее слово.

Бабушка Балия усадила ребят за стол с сиреневой скатертью и разлила чаи. Жаль, близнецы были чересчур взбудоражены, чтобы почувствовать их вкус. Они дословно поведали, как было дело на Гарздосеверовальском вечере. Будь тот не ладен.

— Маркаритта Киндаван — главная сплетница в городе, — сказала бабушка Балия, пока парила в воздухе напротив раскрытого кухонного шкафчика. — Перед ней, мои золотые, вообще не следует рта раскрывать.

Бабушка Балия спустилась на землю. Выложила на стол варенье из клевера. Близнецы сникли.

— Мы и не сказали толком ничего.

— А она взяла и...

— Для мастера распускать слухи и меньшего бы хватило, — произнесла бабушка Балия, сочувственно накладывая им в кружки побольше варенья. — А Маркаррита профи, это точно.

— И что им теперь делать? — спросил Рамзес. — Горожане Джефи буквально проходу не дают. Ахают, охают...

— После извержения, лаву обратно в жерло не вернешь, — изрекла бабушка Балия. — Отстается только переждать.

— Сколько ждать? — спросил Деминик.

Бабушка Балия неопределенно пожала плечами, но ободряюще улыбнулась. Одна такая улыбка в ее исполнении действовала лучше, чем целая бадья успокаивающего отвара. Так что близнецам полегчало.

— А Хранилище Джурналида, — произнесла Деминика. — Что с ним не так? Почему никто может его вскрыть? Для чего нам искать воспоминания?

— Если вам нужно что-то запереть, самый надежный способ — это система пяти замков, — сказала бабушка Балия. — От них нет ключей. Чтобы их открыть, нужно в точности знать, что они из себя представляют и как это сделать. А это может быть что угодно. Что и в голову никому не придет. До чего невозможно догадаться. Это же все-таки, как никак, дарические замки. А Великий Джурналид был гением. Страшно и подумать, на что он мог изловчиться, чтобы защитить свои наработки.