Часть II. Глава 7 Марсианский Шрам

Оставив Венеру на голографическом дисплее, Артур Каменев с тяжелым сердцем переключился на Красную планету. Марс. Сосед Земли, брат Венеры, еще один кандидат на «потенциально обитаемый мир», но ныне — холодный, пыльный, мертвый. Если Венера стала жертвой прямого удара, то Марс, расположенный дальше от эпицентра взрыва Фаэтона, должен был рассказать другую историю. Историю выживания, но со шрамами.

— Выведи данные по изотопному составу атмосферы Марса, — попросил Артур. — И возраст ударных кратеров.

ИИ послушно выполнил команду. Данные Марса всегда были полны загадок. Когда-то у него была плотная атмосфера и жидкая вода. Теперь — лишь тонкая газовая оболочка и ледяные шапки. Ученые спорили, куда исчезла вода и почему атмосфера стала такой разреженной.

— Изотопный анализ атмосферного ксенона-129, — прокомментировал ИИ, выводя сложные графики. — Высокая концентрация. Присутствие этого изотопа указывает на возможный масштабный выброс ядерных компонентов в атмосферу в прошлом.

Ксенон-129. Этот изотоп — результат распада радиоактивного йода-129. Его наличие в таком количестве в атмосфере Марса было необъяснимым для традиционной науки. Обычно такие концентрации связывают с «ядерными реакциями» или «масштабным вулканизмом», который обнажает глубокие слои планеты. Но на Марсе таких вулканических событий не наблюдалось, а для природного ядерного реактора условия были не те.

Артур почувствовал холодок по спине. Он вспомнил, как во время Холодной войны изучали аналогичные «отпечатки» после ядерных испытаний на Земле.

— А теперь наложи на это анализ поверхности, — продолжил Каменев. — Возраст ударных бассейнов и асимметрию планеты.

На дисплее Марс завращался, подсвечивая огромные, древние кратеры, особенно на южном полушарии, где кора была толще. Северное же полушарие было значительно ниже, сглаженнее, как будто его чем-то «счистили». Ученые до сих пор спорят о так называемой «Дихотомии Марса» — глобальной асимметрии между северным и южным полушариями.

— Шерготтиты, — произнес ИИ, выводя список метеоритов марсианского происхождения, найденных на Земле. — Возраст кристаллизации этих образцов 175-474 миллиона лет. Их выброс в космос связан с крупными ударными событиями на Марсе.

Артур сложил все части головоломки:
1.  «Повышенная концентрация Ксенона-129:» Может указывать на масштабные, «энергетические события», связанные с ядром планеты или глубокими слоями.
2.  «Глобальная асимметрия:» Каким-то образом северное полушарие было подвергнуто сильнейшему воздействию, сгладившему его поверхность.
3.  «Возраст выброса Шерготтитов:» Удары, достаточные для выброса кусков Марса в космос, происходили в диапазоне от 175 до 474 миллионов лет назад, но самое крупное событие, вероятно, более древнее.

— Ударные волны от распада Фаэтона, — прошептал Артур. — Они не просто сбили Венеру с курса. Они могли дойти и до Марса.

И тут ему пришла в голову пугающая мысль. Что, если Фаэтон был не просто планетой, а «инженерным сооружением»? Или колонией, использующей ядерные технологии? И его разрушение было не просто взрывом камня, а «катастрофой энергетического объекта»?

Тогда выброс Ксенона-129 на Марсе мог быть следствием не прямого удара осколка, а «лучевого, энергетического воздействия» от взрыва Фаэтона, которое пронзило планету. Или же Марс сам был целью атаки/разрушения, чтобы получить ресурсы или уничтожить что-то ценное.

Марс был не просто жертвой. Марс был «свидетелем». Его шрамы — это не просто следы древних ударов астероидов. Это «отпечатки катастрофы», произошедшей между Юпитером и Марсом, которая не только уничтожила Фаэтон и Венеру, но и «обескровила Марс», лишив его атмосферы и жизни, оставив его в виде красного, безмолвного памятника.

Три мира. Три разные судьбы, но одна общая дата – «700-600 миллионов лет назад». Это была не случайная цепочка событий. Это была «хроника планетарной войны или грандиозной перестройки».