4 декабря 1891 года смоленский полицмейстер приказом препроводил частным приставам 59 форменных мерлушковых шапок, такое же количество шинелей, мундиров, суконных брюк и кушаков. На городовых первой части пришлось 27, второй части – 12, а нижним чинам полиции в третьей части было выдано 20 комплектов обмундирования. Приставам было предложено раздать обмундирование и впредь строго следить за целостностью и опрятностью оного, производя осмотры как можно чаще. При увольнении или переходе городового в другую часть предлагается руководствоваться положениями приказа по Смоленской городской полиции от 7 июня 1890 года № 159. 12 декабря обмундирование было передано под роспись городовым 3-й части Смоленска. Новые башлыки же были переданы в полицейские части только приказом от 29 декабря. Надо сказать, что шапки эти были ещё без номеров городовых. 5 апреля 1891 года смоленский полицмейстер запросил городскую управу выделить средства на изготовление 120 латунных лент для летних и зимних головных уборов городовых по представленному образцу. Полицейский чин упирал на то, что знаки эти весьма необходимы во многих случаях, как например, если городские обыватели обращаются к городовому с просьбой оказать законное содействие. Но не получив от него удовлетворения, не знают его фамилии и не могут указать начальству виновного. Если же управа посчитает изготовление 120-ти лент для города накладным, то полицмейстер просил не отказать в оплате хотя бы 60 штук. Городская управа поручила члену управы Бекину озаботиться изготовлением 60 латунных лент на фуражки городовых, а о произведённых расходах донести городской управе. В середине июля месяца городовые получили ленты с номерами на фуражки. А резчик печатей Лапинер 30 рублей за выполненную работу. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 38, 46; фонд 65, опись 1, дело 987, л.36-39)
Смоленская городская дума, выпуская различные обязательные постановления для жителей Смоленска, не забыла и ночных сторожей. Мы с вами, дорогой читатель, исходя из разных старых фильмов и прочей литературы, думаем, что трещотка нужна была ночному сторожу для того, чтобы тем самым треском обозначать своё присутствие. Но спасибо смоленскому полицмейстеру, разъяснил всё в приказе от 5 декабря 1891 года. Согласно параграфа 9 сборника обязательных постановлений караульные должны «иметь трещотки для сигналов и свистки для обнаружения своего присутствия». Вот оно как, всё ровно наоборот. Но господином Тиде при ночных объездах города замечено, что ночные сторожа трещат по чём зря, именно для обнаружения своего присутствия, чем нарушают сон и покой обывателей, чего делать не должны. Приставам приказано собрать при части всех подчинённых ночных сторожей и разъяснить положения девятого параграфа сборника обязательных постановлений Смоленской городской думы. И впредь следить и не допущать! (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 59)
Приказом от 25 октября 1894 года участковые городовые первой части Смоленска Гондер и Антонов «…за небрежное отношение к исполнению служебных обязанностей и пьянство при исполнении долга службы» оштрафованы: Гондер на 2 рубля, Антонов на 3. Старший городовой первой полицейской части Наумов был и вовсе уволен от службы, как ранее подвергавшийся неоднократным взысканиям. Также старшему городовому вменялось в вину вымогательство угощения у ночных сторожей, за которыми он по долгу своей службы должен был наблюдать. В тот же день, приказом № 105 был оштрафован на 2 рубля городовой 3-й части Селезнёв. Каковой без надобности службы зашёл в трактир Мачульского. В приказе не оговаривается, в какой именно, а их у Павла Александровича Мачульского в тот год в третьей части было открыто аж 14 штук, но мы можем предположить. В приказе указано, что сей городовой сделал полицмейстеру ложное донесение, якобы он был послан в трактир приставом 3-й части. Вряд ли смоленский полицмейстер находился в какой-либо из дешёвых забегаловок для низших слоёв населения. Посему мы можем с большой долей уверенности утверждать, что дело происходило на Московской улице в доме Клименкова, где имелся трактир Мачульского, за который купец платил самый большой акциз из всех своих заведений в 3-й части города. И да, в таком трактире городовому делать абсолютно нечего. (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 36, лист 45, 58) Приказом от 14 ноября 1894 года конный городовой 1 части (оказывается были в штате и такие, помимо постовых и участковых городовых) Григорий Финашин за пьянство и дерзкое обращение с публикой уволен от занимаемой должности. Ну а как тут не возгордиться и не начать хамить обывателям, ты ж мало что городовой, так ещё и «на коне»? М ы же можем для себя отметить, что в городе имелись и конные городовые. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 54)
Не всегда приказы господина смоленского полицмейстера строго исполнялись подчинёнными. Ещё приказом от 15 марта 1890 года приставам было приказано внушить нижним полицейским чинам запрет на курение табаку на постах и в различных нарядах. Однако таковой приказ был повторён полицмейстером от 4 января 1895 года, в котором отмечено, что городовые позволяют себе курение на наружных постах и в нарядах. Повторяя свой запрет, господин Тиде грозит нижним чинам полиции за курение при исполнении служебных обязанностей безусловным взысканием. А мы можем сделать вывод, что в те времена зрелище дымящего табаком на посту городового было в порядке вещей на городских улицах Смоленска. (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 36, лист 4) Константин Августович не только побуждал своих подчинённых появляться в районах своих частей в ночное время, но и сам постоянно ночью объезжал город. И вот в ночь с 13 на 14 января 1895 года смоленский полицмейстер при ночном объезде не обнаружил на своих постах пару городовых. Городовой первой части Романов отсутствовал на посту на Большой Благовещенской улице, а его коллега из третьей части Грибов ушёл с поста на Ново-Петербургской улице. Романов дремал, прислонившись к дверям магазина Киселёва, а Грибов стоя спал у трактира Мачульского. Причём спал настолько крепко, что не слышал, как к нему подошёл полицмейстер и снял с его головы шапку. За халатное отношение к служебным обязанностям на постовых городовых были наложены штрафы, на Романова в два рубля, на Грибова во все три. Учитывая, что месячное содержание городового городской полицейской команды составляло 12 рублей (старшим городовым платили по 15), взыскание более чем болезненное. Тем же приказом приставам и их помощникам указано было строго следить и всячески побуждать городовых к аккуратному исполнению служебных обязанностей. Нерадивым грозили меры дисциплинарного и финансового взыскания. Приказ был доведён под роспись до всех нижних полицейских чинов. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 7-8)
18 апреля городовым Смоленской городской полицейской команды приказом было разрешено по наступлению тёплой погоды ходить по улицам Смоленска в одних мундирах, при шашке и фуражке. Постовым же вменялось в обязанность быть в шинели с 10 часов вечера до 6 часов утра, а также в ненастную погоду. Постовые должны были иметь при себе непромокаемые накидки, каковые в ясную погоду носить на шнуре через плечо. (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 36, лист 18) Однако, то ли молодцы-городовые оказались туповатыми, то ли ещё по какой причине, но приказ о ношении кителей при шашке и фуражке был повторён 3 мая 1895 года. В нём же постовым городовым было строго указано следовать указаниям приказа от 18 апреля. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 21)
22 июня 1895 года «…за умелую и энергичную деятельность в деле розыска похищенных вещей в общине Сестёр Милосердия в ночь на 12 июня, обнаружению и задержанию виновников…» была объявлена в приказе по городской полиции благодарность полицмейстера городовому 2-й полицейской части Антонову. Городовой был поощрён выдачей из имеющегося при полиции на этот случай денежного фонда наградой в 6 рублей. Неплохо, половина месячного жалования, как-никак. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 32)
Чёткие и недвусмысленные указания о действиях нижних чинов Смоленской городской полиции при встрече с господами офицерами оговаривались в приказах полицмейстера и от 13 декабря 1890 года, и от 5 марта 1892-го, но явно «не в коня корм». Уже не понять, то ли городовые почитали себя, любимых, «сливками податного сословия», то ли просто не хотели тянутся «во фрунт» перед сотрудниками другого министерства, но честь нижние чины полиции офицерам на улицах губернского города отдавать постоянно «забывали»-забивали. А этих самых офицеров в городе было более чем достаточно. Гарнизон Смоленска составляли три полка 1-й пехотной дивизии, запасная артиллерийская бригада, сапёрный батальон и разные части обеспечения. Прибавим к этому ещё и штаб 13 Армейского корпуса, и окажется, что встреча с офицером или военным чиновником на улицах города просто неминуема. 26 июня 1895 года господин Тиде приказывает нижним чинам полиции при встрече с офицером непременно «отдавать честь», грозя за неисполнение сего приказа строгим дисциплинарным взысканием. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 24)
Похоже уже по традиции, 12 января 1897 года полицмейстер обрушился с критикой на нижних чинов городской полиции. И, понимаешь, курят табак на постах, сходятся с постов на улице в компанию и ведут разговоры, не касающиеся долга службы, упуская из виду то, что непосредственно подлежит их наблюдению. Городовые не при исполнении шляются по улицам губернского города, накинув шинели на плечи, положив руки в карманы оных, а то и, вовсе, не имея при себе холодного оружия, не отдают долга чести ни своим непосредственным начальникам, ни господам армейским офицерам, имеют наглость хамить публике. Приказом полицмейстера приставам предписано провести среди городовых разъяснительную работу и довести под роспись приказы по полиции от 19 апреля, 7 и 14 ноября 1896 года, с требованием точного и безусловного их исполнения. В тот же день приставам и их помощникам приказано чаще проверять ночные посты Губернского Казначейства. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 2,3)
23 января в приказе по городской полиции была объявлена благодарность полицмейстера постовым городовым 1-й части Смоленска Березовскому и Сорокину «за приметный надзор по участку за исполнением домовладельцами распоряжений Санитарной Комиссии и санитарного попечителя…» 2 февраля 1897 года городовой второй части Корнеев, имевший пост при винной лавки на Спасской улице, в виду не многолюдности этого пункта и отсутствия нарушений Питейного Устава покупателями, переведён в третью часть к винной лавке на Петропавловской улице. Полицмейстер оправдывал сие перемещение бойкостью торговли на новом месте, распития на улице покупателями лавки вина и происходящего постоянно нарушения общественной тишины. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 13,14,15)
11 марта после полудня, как сообщает нам «Смоленский вестник», из передней квартиры инженера Дурново в доме Белелюбского на Ново-Петербургской улице похищены три шубы. Быстрыми и умело-решительными действиями городовых 3-й части похищенные вещи были обнаружены в доме Арсеньева на Старо-Московской улице у крестьянина Ивана Дятлова, которому похищенные шубы успели продать воры, некие Иван Михайлов, смоленский мещанин не имеющий определённых занятий, и крестьянин Иван Анисимов. 16 марта 1899 года за быстрое отыскание похищенных у господина Дурново вещей были поощрены тремя рублями каждый городовые 3-й части Смоленска Антон Митюл и Алексей Ефимов. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 23)
Смоленск гуляет, на дворе Троица, а полицмейстер не спит, и ночью объезжает город, проверяя посты городовых. В ночь с 29 на 30 мая городовые третьей части Семак и Лыбин были обнаружены полицмейстером спящими на своих постах. А на следующий день городовой Семак повстречался смоленскому начальнику полиции на народном гулянии на плац-парадном месте. Хороводил Семак в парадной полицейской форме, но без шашки, причём попросту игнорировал проходящих мимо штаб-офицеров смоленского гарнизона, не отдавая им положенной воинской чести. По устному указанию полицмейстера городовой Семак был отправлен приставом 1-й части в постовую будку. Как выяснил Константин Августович разрешения от пристава третьей части Семак на участие в народных гуляниях не получал. Приказом по полиции от 30 мая 1899 года городовой Лыбин был оштрафован на один рубль, а городовой Семак на три. Приставу третьей части поставлено на вид за слабое побуждение подведомственных нижних чинов к твёрдому исполнению долга службы. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 42)
Разбирая приказ номер 82 от 8 июня 1899 года, мы можем увидеть интересную картину. Городовые взяли за правило на своё усмотрение арестовывать и содержать в камерах при полицейских частях за различные проступки смоленских обывателей, не докладывая об этом по начальству. Хотя смоленский полицмейстер не раз и в письменной форме и устно запрещал такие аресты без уведомления приставов или их помощников. В означенном приказе полицмейстер указывает на последнее неправильное задержание городовым некоего ремесленника, на которого городовому заявил извозчик за, якобы, неуплату денег за провоз. Частному приставу было доложено об арестованном только через четыре часа, причём пристав никаких действий по выяснению обстоятельств дела не произвёл. Спас мастерового от «произвола полиции» только визит в часть смоленского полицмейстера. Приказ № 82 строжайше приказывает всем чинам городской полиции выполнять распоряжения высшего полицейского начальства в плане ареста при полицейских частях обывателей. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 44-45)
Городовой первой части Смоленска Чугунов 29 июня в безобразно пьяном виде шатался по улицам города, устроив также драку с прохожими. Очень оперативно в тот же день приказом по Смоленской городской полиции городовой Чугунов был уволен от занимаемой должности. В тот же день, но другим приказом городовые третьей части Андрей Егоров и Андрей Михалин за небрежное отношение к своим служебным обязанностям оштрафованы на три рубля каждый. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 54,55)
Ещё в марте 1892 года Константин Августович Тиде, озаботившись моральным обликом подведомственных ему нижних чинов полиции, выпустил приказ за номером 65, в каковом были изложены в том числе и правила отдачи долга чести своим непосредственным начальникам, а также встреченным господам офицерам. Однако текучка кадров, да и некоторое пренебрежение городовыми требованиями приказов и уставов, заставила смоленского полицмейстера 31 августа 1899 года снова через частных приставов пытаться взывать к совести подчинённых. Указывалось, что «…городовые вверенной мне команды не имеют бодрого вида, ходят по улицам, накинувши на плечи шинель, или вложивши руки в карманы последних, ходят по тротуарам, и нередко без оружия, а также при встрече со своим начальством, так и с г.г. офицерами, не будучи при исполнении своей службы, не отдают долга чести совсем, или же отдают не по правилам». Сетует полицмейстер и на незнание многими городовыми своих прямых служебных обязанностей. Видимо, не раз устраивал опросы нижних чинов господин начальник. А ведь при поступлении на службу в полицию, соискатель сначала определялся кандидатом в городовые, и его основными обязанностями и занятиями было изучения служебных обязанностей городового и требований различных уставов и приказов. И только после письменного уведомления приставом полицмейстера о том, что кандидат готов к службе, его назначали на должность и приводили к присяге. Соответственно, не знание прямых обязанностей нижним чином ложилось ответственностью на частного пристава, каковой давал ему рекомендацию на зачисление на должность. Приставам приказывалось принять все меры к устранению как пробелов в знании обязанностей, так и нарушений формы одежды городовых. Всех не прошедших новые проверки полицмейстер грозит подвергать дисциплинарным взысканиям, а помощники приставов обязаны проводить с городовыми занятия по изучению служебных инструкций и обязательных к исполнению всеми жителями Смоленска постановлений Смоленской городской думы. Приставы же должны были иметь за занятиями самый строгий надзор. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 69-70)
4 октября 1899 года городовой 3-й полицейской части Смоленска Григорий Нагорский заявился в один из смоленских домов терпимости. Был он пьян до безобразия, но держал в руках ещё бутылку водки. История умалчивает, встретил ли он кого из начальства в «гнезде разврата», или у смоленского полицмейстера были соглядатаи и доносчики во всех заведениях губернского города, но уже на следующий день в приказе по полиции Нагорский был оштрафован на три рубля. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 81)
5 ноября 1899 года частным приставам было приказано обратить особое внимание на работу подчинённых им ночных сторожей. Параграф десятый правил о ночных караулах Сборника обязательных для жителей города Смоленска постановлений указывал, что ночные караулы продолжаются от наступления сумерек до полного рассвета. Но по сведениям полицмейстера ночные сторожа имеют обыкновение являться на свои посты намного позже положенного срока, да и уходят с постов даже до рассвета. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 101)
14 декабря 1899 года в приказе по Смоленской городской полиции городовой Богословского участка Березовский за энергичное и добросовестное исполнение служебных обязанностей, выразившееся в задержании 13 декабря ШЕСТИ возов неклеймёного мяса, принадлежавшего неизвестным евреям, получил благодарность полицмейстера и награду в пять рублей из предназначенного для поощрения нижних чинов фонда. (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 37, лист 123) Сухие строчки приказа полицмейстера не открывают нам всей картины происшедшего, но тогдашние смоленские «акулы пера» проливают свет на перипетии мясного дела. Березовский не просто задержал возы, а препроводил их до ближайшего постового городового, которым оказался Игнатов, стоявший на Днепровском мосту. По сложившейся традиции Березовский передал свою «добычу» постовому городовому, для направления задержанного мяса на городские скотобойни. Однако Игнатов, приняв возы, их тут же отпустил. Это заметил Березовский и вновь произвёл задержание некондиции, сопроводив задержанных возчиков с поклажей до другого городового. Хотите верьте, хотите нет, но и городовой Меркулич «неправильное мясо» попытался отправить восвояси. Побуждений постовых нам уже не понять, как не смогли выяснить это и журналисты «Смоленского вестника», в коем была опубликована в местной хронике заметка о происшествии. Мы можем, конечно, предположить немаленькую взятку, но только предположить. Хотя, возможно, постовые «забили» на служебный долг по собственному раздолбайству. Как бы там ни было, результатом стало не только награждение участкового городового Березовского, но и увольнение от службы Игнатова и Меркулича. (Смоленский вестник № 281 от 19 декабря 1899 года)
Приказом от 24 января 1901 года старшему городовому 2-й части Никите Антонову объявлена благодарность полицмейстера «за полезную деятельность при розысках похищенного имущества и похитителей». Бравый городовой вознаграждён аж десятью рублями, видать что-то крайне ценное смог вернуть ограбленному владельцу. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 6)
16 февраля городовой третьей части Павел Воронов был оштрафован на три рубля за нанесение оскорбления дворянину Муринову. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 14)
13 марта конный городовой второй части Фёдор Григорьев за самовольную отлучку из казармы и пьянство оштрафован на один рубль. (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 47, лист 21) Городовому третьей части Смоленска Лариону Мордахову некий смоленский обыватель заявил о краже. Полицейский чин не сдержался, и выразил своё отношение к происшествию в нецензурной форме, да так громко, что напугал окружающих. За каковое нарушение общественного порядка был оштрафован полицмейстером на три рубля в приказе от 23 марта. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 24)
18 апреля 1901 года по причине наступления тёплой погоды городовым Смоленской полицейской команды разрешено носить мундиры при шашке и фуражке. Постовые обязаны быть в шинелях с девяти часов вечера до шести часов утра, а также в ненастную погоду. Куда-то пропали непромокаемые накидки, ранее упоминавшиеся в приказах по полиции. Странно конечно, но городскую полицию финансировала Смоленска городская управа, которая экономила финансовые средства на чём только могла. Делаем себе заметку, городовые на улицах города в мундирах, а постовые по ночам в шинелях. А под дождём мокнут, что совсем нехорошо для здоровья. (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 47, лист 28) В том же апреле полицмейстер приказал городовым, имеющим ордена и медали, всегда носить оные при исполнении служебных обязанностей, причём если городовой стоял на посту в шинели, то награды должны быть прикреплены на шинель. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 27)
Смоленские обыватели, проезжающие на извозчике по улицам города, часто могли наблюдать следующую картину. Постовые городовые и ночные сторожа, собравшись вместе на посту или у костра, разведённого по холодному времени года, курят и весело болтают о разном. Видимо не раз такие картины наблюдал и Константин Августович Тиде при своих ночных объездах городских улиц. Приказом по Смоленской городской полиции от 24 мая 1901 года полицмейстер подтвердил свой давний запрет на курение на постах, а также на сборища и не имеющие отношения к предмету долга службы разговоры. Нарушивших сие указание городовых и ночных сторожей ждало немедленное увольнение. В третье части приказ под роспись доведён до всех городовых, а вот почему обойдены вниманием ночные сторожа, о сём история умалчивает. Возможно им хватило злобного рыка господина частного пристава, а то и вовсе его помощника, чего их, сторожей, баловать. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 37)
Приказом по Смоленской городской полиции № 102 от 9 июня 1901 года участковому городовому 2-й части Офицерской слободы Здоренкову и старшему городовому той же части Антонову объявлена благодарность полицмейстера за энергичные действия по розыску похитителей, совершивших кражу имущества у купчихи Цейтлин. Благодаря служебному рвению вышеназванных городовых воры были задержаны, а похищенное имущество возвращено владелице. Здоренков и Антонов были поощрены пятью рублями каждый. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 39)
Старший городовой 1-й части Иван Сергеев и младший городовой той же части Афанасий Шличенков уволены от службы 3 июля за нанесение оскорбления действием крестьянину Вилошкову. Проведённое по этому проступку дознание передано в Смоленское губернское правление для предание бывших городовых суду. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 44)
6 июля 1901 года постовой городовой Большой Благовещенской улицы Васильев был переведён на пост у винной лавки в Солдатскую слободу. На его место постовым зачислен младший унтер-офицер 3-й роты 1-го Закаспийского стрелкового батальона Григорий Аксёнов. О чём и объявлено в приказах по полиции №№ 116, 118. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 45, 49)
8 августа награду в пять рублей за деятельность по службе, вылившуюся в задержание похитителей имущества крестьянина Герасимова получил городовой 3-й части Иван Леонов. В тот же день такие же деньги за энергичную и разумную деятельность по службе получил городовой первой части Смоленска Александр Вердин. С его помощью были задержаны похитители и возвращено имущество некой Цызыревой. 7 августа городовой первой части Новиков задержал на улице в третьей части Смоленска неизвестных, занимавшихся сбытом фальшивых серебряных рублей. За что и удостоился благодарности полицмейстера в приказе от 9 августа и награды в три рубля. 11 августа 1901 года благодарность в приказе по полиции и награду в пять рублей серебром получил старший городовой 3-й части Иван Леонов, благодаря энергичному и деятельному розыску которого, были раскрыты несколько краж у разных лиц в Смоленске. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 54,56,57,59)
29 ноября 1901 года в приказе по полиции старшему городовому третьей части Ивану Леонову объявлена благодарность в приказе и выдана награда в десять рублей за «…энергичный розыск имущества, похищенного у Беззубова и Гольдштейна». (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 47, лист 76) 29 декабря постовой городовой Днепровского моста Иван Шестакевич за пьянство, самовольное оставление поста и неблаговидный поступок был уволен от должности. Тем же приказом за самовольное оставление поста на три рубля был оштрафован городовой Архип Дмитриев. А вот Антон Иванов потерял ту же сумму из жалования за нахождение на посту в непотребно пьяном виде. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 80)
«Приказ по смоленской городской полиции № 4 7 января 1903 года
За образцовый порядок в время Крещенского парада 6-го января считаю приятным долгом выразить от лица службы благодарность бывшим на параде чиновникам полиции, а нижним чинам объявляю своё спасибо.
О чём даю знать приказом по полиции.
Полицмейстер Ломаковский». (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 2)
В тот же день старший городовой 3-й полицейской части Смоленска Иван Леонов за энергичную деятельность по розыску похищенного имущества и задержанию похитителей, совершивших кражу в 1-й части по Воскресенской улице у смоленских мещанок Марии Лютинской и Надежды Бензилюковой получил от полицмейстера благодарность в приказе по полиции от 7 января 1903 года и премию в 5 рублей. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 3) Приказом от 7 января за номером 6 городовые Днепровского моста 2-й части Лаврентий Черкасов и Андрей Отвагин, первый был уволен от должности, а второй оштрафован на три рубля. В вину городовым вменялось хождение по домам и лавкам смоленских обывателей с поздравлениями с Рождеством Христовым, что подразумевало под собой денежные подарки поздравителям. Тем же приказом постовой городовой той же части Иван Кисель за пьянство подвергнут штрафу в три рубля. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 4)
Если предыдущий полицмейстер Константин Августович Тиде любил город Смоленск и окрестности объезжать, то коллежский асессор Николай Николаевич Ломаковский имел привычку по городу прогуливаться, возможно, следил за здоровьем, а может быть, с земли оно лучше видно. И вот 16 января около двух часов дня, проходя по Блонье мимо Губернаторского дома, полицмейстер заметил, что «…городовой, стоящий на посту у Губернаторского дома, залез в будку, где в компании двух служащих при доме Губернатора вёл мирную беседу, отрешившись от своих прямых обязанностей». Так как городовой Денисов служил в должности городового около двенадцати лет, подозревать его в незнании своих непосредственных обязанностей было бы глупо. Ломаковский решил, что такой порядок несения службы и раньше дозволялся городовому его непосредственными начальниками. В приказе по полиции от 16 января обращено внимание пристава первой части на небрежение своим служебным долгом городовых части и приказано оштрафовать городового Денисова на три рубля. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 8)
В конце января 1903 года смоленские мазурики прям таки распоясались, и кражи в городе совершались день ото дня. Но городовые не дали посрамить чести родной полиции. Старший городовой второй части Никита Антонов за энергичные действия по поиску украденного и самих похитителей был премирован пятью рублями. Он поспособствовал раскрытию краж в третьей части города у священника Беляева, у учителя Павлова и мещанина Ивана Малахова, что проживали в доме Луговцова на Нижне-Пятницкой улице. Те же грабители, как выяснилось, отметились кражами в доме Лапина на Сенной площади, в доме Брюхова на Ново-Петербургской улице, а также обнесли две торговые лавки в доме Прусса на Старо-Московской улице. Тем же приказом получил благодарность полицмейстера и премию в три рубля старший городовой первой части Иван Здоренко. Его энергичная деятельность привела к раскрытию краж из магазина Пастухова в доме Киселёвой на Большой Благовещенской улице, а также кражи из лавки на Ново-Петербургской улице, каковая лавка находилась рядом с магазином Лизункова. Но в том же приказе не обошлось и без репрессивных мер. За сон на посту оштрафован на пять рублей городовой третьей части Александр Сысоев. Видимо, не в первый раз за сим нижним чином замечено нарушение, так как уж очень большой штраф. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 11)
13 февраля 1903 года полицмейстер Ломаковский решил «затянуть гайки» в отношении нижних чинов смоленской полицейской команды. До сведения частных приставов было доведено, что отпуск для городового есть награда, на которую имеют право только чины исключительно безукоризненного поведения и отличающиеся безупречной службой. Посему господа приставы при подаче в городское полицейское управление ходатайства об отпуске для нижних чинов полиции должны напрямую полицмейстеру докладывать о поведении и службе городового, достойного, по их мнению, отпуска. В тот же день Ломаковский предложил приставам о всех серьёзных происшествиях докладывать ему немедленно, а по проведении тщательного расследования устно сообщать о результатах полицмейстеру, и только после этого заносить сведения в суточный рапорт. Также полицмейстером было высказано сожаление об недостаточно энергичной деятельности приставов на ниве розыска различных лиц. А сие, по мнению Ломаковского, влечёт за собой нежелательные для службы последствия. Начальник требует от подчинённых чиновников исправить этот серьёзный пробел в службе, и уменьшить количество передаваемых по начальству рапортов с надписью «по не розыску представляется по начальству». (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 19,20)
В октябре 1902 года в Краснинском уезде было совершено вооружённое нападение на Погостовское волостное правление. 20 февраля 1903 года старший городовой второй полицейской части Никита Антонов за энергичную деятельность по розыску злоумышленников был удостоен благодарности полицмейстера и премии в три рубля. Тем же приказом постовой городовой Днепровского моста второй части Пётр Семёнов за нерадение к службе был подвергнут штрафу в три рубля. Баланс наградного фонда полицмейстера не изменился. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 24)
Молодцом и наблюдательным нижним чином показал себя 26 февраля 1903 года старший городовой первой полицейской части Смоленска Иван Здоренко. Им был задержан конокрад вместе с украденной лошадью, которую оный преступник увёл со двора Смоленского Акционерного Общества ещё 6 февраля. За энергичную деятельность старший городовой получил благодарность полицмейстера в приказе и денежную премию в пять рублей. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 28)
«Приказ по Смоленской городской полиции № 47 26 марта 1903 года
24 марта придя в Собор к всенощной, где в этот день мною был усилен наряд городовых от всех частей города, я был поражён грязным безобразным видом городовых 3-й части, которые резко выделялись от остальных. Ранее мною было уже обращено внимание на неряшливость в одежде, что небезызвестно и приставу 3-й части, приводившему в оправдание особые условия службы городовых 3-й части. Присылать в таком виде городовых в Храм Божий, я считаю полным безобразием и неуважением к церкви. Ставлю на вид приставу 3-й части допущение такого беспорядка и предлагаю на будущее время при назначении городовых в наряд от его части в церковь или другие места, куда таковые будут требоваться, перед отправлением предварительно всегда лично осматривать, чем, надеюсь, возможно будет избегнуть нежелательных разговоров и того гнетущего впечатления, которое вызывали городовые третьей части своим видом 24 марта в Соборе.
Господ приставов прошу серьёзно заняться этим делом и развить в людях привычку ходить опрятно одетыми и беречь казённую одежду. Предваряю, что за неряшливость в одежде я буду строго взыскивать.
О чём даю знать приказом по полиции. Полицмейстер Ломаковский».
Так-то вот, этот полицмейстер кадровый офицер, его крайне заботит внешний вид подчинённых. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 33-34)
Почему городовой Авраам Волков отпустил из третьей части крестьянина Дубикова, какового после отбытия срока в тюрьме доставили в оную часть для препровождения на вокзал, нам уже не выяснить. Но штрафные санкции на городового были наложены суровые, аж в пять рублей. Да и то, было оговорено, что штрафом полицмейстер ограничился только, принимая во внимание прежнюю безупречную служебную деятельность Волкова. Приказом от 13 марта Волков оштрафован, а приставу 3-й части объявлен выговор. Тем же приказом оштрафован на пять рублей городовой 1-й части Иван Евдокимов. Дважды Ломаковский спрашивал у сего нижнего чина обязанности постовой службы, и оба раза городовой экзамен провалил. В приказе озвучено, что за малейшее нарушение правил несения службы впредь, Евдокимов будет незамедлительно уволен со службы. Помощнику пристава 1-й части Бровковичу было строго указано в приказе обратить внимание подчинённых на тщательное изучение своих служебных обязанностей, что было оговорено в приказе ещё от 23 декабря прошлого 1902 года. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 38)
«Приказ по Смоленской городской полиции № 42 Г. Смоленск 15 марта 1903 года
В ночь на 13 марта в 3 часа ночи постовому городовому Зайцеву был передан по постам, задержанный городовым Алексеевым, бежавший по направлению от ночного сторожа Сигнеева на Немецкой улице неизвестный человек. Городовой Зайцев, вместо того, чтобы доставить задержанного в часть, счёл за лучшее и более выгодное для себя отпустить. Подобный поступок городового доказывает не отсутствие знаний обязанностей службы, а явное нежелание исполнять то, в чём давал присягу.
Весьма прискорбно видеть, что за трёхмесячный период моей служебной деятельности в городе Смоленск, это третий случай выпуска городовым задержанных подозрительных лиц. Не допускаю, чтобы подобные экземпляры ни в чём раньше не замечались и были терпимы. Очевидно слишком снисходительный взгляд их непосредственных начальников, давал им повод к совершению такого криминального проступка. Предлагаю ещё раз, последний, господам приставам о малейших упущениях по службе подведомственных им чинов немедленно доводить до моего сведения.
Городового Зайцева уволить со службы немедленно.
О чём даю знать в приказе по полиции. Полицмейстер Ломаковский» (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 41-42)
Ещё 24 января 1903 года городовой 3-й части Никита Шкодин при попытке остановить сани с испугавшейся лошадью, был ею опрокинут. В обморочном состоянии полицейский был поднят извозчиком номер 22 и доставлен в третью полицейскую часть. По неизвестной причине ни пристав, ни его помощник не озаботились состоянием здоровья своего подчинённого. В Губернскую земскую больницу Шкодин был отправлен по указанию городового Сакунина. По освидетельствованию раненого врачи в больнице установили, что городовой получил разрыв связок с наружной стороны колена и кровоизлияние в коленный сустав. Городовой находился на излечении в больнице с 24 января по 7 марта, после чего был выписан домой, но передвигаться без костылей не мог. И уже 10 марта Шкодин на костылях отправился в городское полицейское управление, чтобы подать прошение полицмейстеру о сохранении ему на время лечения денежного содержания и предъявления по начальству врачебного заключения, в каковом было указано, что ногу нужно содержать в покое ещё как минимум месяц. Полицмейстер же из опроса пострадавшего городового понял для себя только одно, что пристав третьей части Криницкий не сообщил ему о происшествии ни в день получения городовым травмы, ни во время его долгого пребывания в больнице, ни после его выписки на дом. На спрос начальника полиции пристав попытался оправдаться, что ещё 24 января доложил в городское управление по телефону о происшествии, якобы рапорт принял помощник пристава при Смоленском городском полицейском управлении Соколов. Каковой Соколов сей рапорт категорически отрицал. Полицмейстер, зная отношение помощника пристава Соколова к своим служебным обязанностям, не мог предположить пренебрежение Соколова своими непосредственными обязанностями. В приказе по полиции от 18 апреля пристав третьей части Криницкий был обвинён в пренебрежении своими обязанностями, отсутствии заботливости в отношении подчинённых нижних чинов. Было приказано городового Шкодина еженедельно представлять для обследования состояния здоровья городовому врачу К.К. Коврейну, с еженедельным же докладом пристава 3-й части непосредственно полицмейстеру. Согласно приказа по полиции за номером 132, городовой Никита Шкодин был признан городовым врачом годным к исполнению служебных обязанностей только 17 июня 1903 года. Да и то по сохранившейся хромоте приказано определить оного городового при части на телефоне или в арестантском помещении на месяц. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 62-63, 149)
В ночь на 23 мая некий крестьянин Кирилл Савкин умудрился совершить в Смоленске аж две кражи, но так уж ему не повезло, что на посту стоял городовой 2 части Иван Кисель. Приказом от 26 мая 1903 года полицмейстером объявлено городовому Киселю «спасибо» за задержание вора, и выдана награда в три рубля. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 105)
Приказом по городской полиции за номером 125 от 14 июня 1903 года смоленский полицмейстер Николай Николаевич Ломаковский установил обязательные испытания для вновь зачисляемых на службу городовых. Кандидат два месяца проходил стажировку в полицейской части, причём ответственность за его обучение приказом была возложена на помощника пристава, после чего обязан был пройти испытание на знание обязанностей городового и обязательных постановлений Смоленский городской думы в пределах наблюдения по обязанности нижнего чина городской полиции. Председательствовать на испытании будет полицмейстер, возглавляющий комиссию из одного из частных приставов Смоленска и помощника пристава при городском полицейском управлении. О дне и часе испытаний будет заранее объявлено в приказе по полиции. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 141)
А вот такое я впервые встречаю в приказах по смоленской полиции. Участковый городовой третьей полицейской части Артемий Романчук был оштрафован на два рубля «за незнание обязанностей службы и ГРУБОЕ ОБРАЩЕНИЕ С ЖИВОТНЫМИ». Как бы сказали современные блогеры, полицмейстер жжёт! (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 156)
Теперь мы знаем, что городовые не всегда относились к своим обязанностям с должным рвением. Вот и 5 июля Ломаковский разразился приказом, в каковом попрекал назначенных в наряд в городские сады (Лопатинский и Эрмитаж) нижних чинов полиции в манкировании своими обязанностями. Мол, городовые взяли за правило являться в сады гораздо позже оговоренного начальством срока. Теперь же имелся приказ, в каковом указывалось, что к исполнению своих служебных обязанностей в наряде по городским садам нижние чины должны приступать не позднее 20-00. За своевременной явкой городовых в наряд обязаны следить дежурные чиновники в полицейских частях. Что, в принципе, не так для них и сложно, телефоном были оборудованы оба сада (в Лопатинском саду аппарат установлен в буфете, а в саду «Эрмитаж» телефон находился в гостинице «Европейская»). (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 174)
Городового 3-й части Тимофея Игнатова приказом от 8 августа 1903 года уволили от должности за неисполнение приказа помощника пристава Соколова, о чём оный Соколов доложил полицмейстеру своим рапортом от 5 августа. А вот из приказа № 185 от того же 8 августа мы узнаём, что Игнатов, находясь при арестантском помещении части, не представил помощнику пристава, изъятые у задержанного Васина один рубль одну копейку. Полицмейстер приказывает удержать эту сумму из жалования Игнатова, и передать её под расписку Васину. Приказом № 199 от 23 августа 1903 года из содержания уволенного от должности городового 3-й части Тимофеева приказано удержать стоимость казённых шаровар, каковые немедленно построить и выдать в полицейскую часть. Шапку же, поломанную городовым Тимофеевым непонятно где и когда, передать для исправления. Стоимость починки помощнику пристава Соколову также было приказано взыскать с уволенного городового, так как он своевременно не доложил о порче казённого имущества. Приказано донести до нижних чинов полиции, что за порчу казённого обмундирования и другого имущества они будут отвечать из собственного жалования. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 213,223)
25 августа 1903 года в 7 часов утра из команды арестантов, работавшей на Покровской горе, совершил побег некто Пётр Двинов. Надзиратель, заметивший побег арестанта, совершил предупредительный выстрел в воздух, однако беглец уже успел затеряться в садах между Покровской улицей и Георгиевской церковью. Узнав о побеге арестованного, участковый городовой Ванифатий Деречинский немедленно отправился на розыск бежавшего арестанта. Благодаря энергичному поиску городового Двинов был обнаружен и лично задержан Деречинским в саду Редковой неподалёку от Георгиевского ручья, причём беглец уже успел переодеться в цивильное платье. За проявленное внимание и усердие в обязанностях службы участковому городовому Деречинскому в приказе от 27 августа объявлено спасибо от полицмейстера и выдана премия в размере 10 рублей. Тем же приказом городовой 3-й части Корнеев за прибытие в канцелярию части в нетрезвом виде был оштрафован на 3 рубля. Третьим параграфом вышеназванного приказа частным приставам предложено в дни спектаклей назначать в наряд в первую полицейскую часть Смоленска по одному городовому. Видимо, тянется смоленский обыватель к прекрасному, и в этой тяге его сложно остановить наличными силами первой полицейской части, нужно подкрепление. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лис 225-226)
И служил-то городовой первой части Смоленска Гавриил Кузымка всего-ничего, около трёх месяцев, но уже успел «отличиться» не с лучшей стороны. 7 сентября 1903 года оный городовой самовольно отлучился с поста, и ладно бы по какому нужному делу, но вовсе отправился пьянствовать. В безобразно пьяном состоянии Кузымка был доставлен в полицейскую часть в 9 часов вечера неким извозчиком. Так как сей нижний полицейский чин был уже ранее замечен лично полицмейстером спящим на посту и оштрафован, то в приказе от 9 сентября городовой 1-й части Кузымка подвергнут штрафу в 4 рубля. Но, как позже выяснилось, городовой чудить не прекратил. В ночь с 7 на 8 сентября Кузымка мало того, что опоздал на смену аж на три часа, так и снова самовольно ушёл с поста и спал в коридоре при входе в аптеку Дормана. 9 сентября Гавриил Кузымка явился в городское полицейское управление и подал лично полицмейстеру докладную, в которой указывал, что по домашним обстоятельствам вынужден просить увольнения от службы. Но Ломаковский запросил у пристава 1-й части характеристику и узнал о проступках городового за 7 и 8 сентября. Приказом по полиции городового Кузымку было приказано выдержать под арестом при городском полицейском управлении на хлебе и воде неделю, после чего уволить от службы в полиции за пьянство и безобразное отношение к присяге, которую Кузымка давал при поступлении на службу. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 235-236)
В тот же день был выпущен приказ № 214 о привлечении к ответственности нижних чинов полиции третьей полицейской части города Смоленска. Денежный штраф в три рубля был назначен городовому Александру Неволину за оставление своего поста, укрывательство от пристава и ложный доклад своему прямому начальнику. Правда обстоятельства дела в приказе не были изложены. Городовой предупреждён, что за следующий проступок будет уволен от должности. 17 августа в воскресенье городовому Исааку Лавренову поступила информация о несанкционированной торговле в лавке некоего Лейбы Слуцкина. Однако Лавренов не только не принял никаких мер к предотвращению нарушения обязательных постановлений Смоленской городской думы, но и не счёл долгом своим сообщить об этом своему приставу. Городовой Лавренов оштрафован на 4 рубля. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 240-241)
Пожалованные смоленской городской полицейской команде одиннадцать медалей с надписью: «За беспорочную службу в полиции» для ношения на груди на Аннинской ленте (Аннинская лента представляла собой красную ленту с окаймлением жёлтого цвета по бокам) приказом по полиции от 27 октября 1903 года выданы следующим городовым: Илье Давыдову, Здоренкову, Андрею (неразборчиво), Феодору Колесникову, Михаилу Климчуку, Осипу Кионко, Григорию Корнееву и Алексею Ефимову. Также медали получили трое пожарных служителей – Кондратий Сосков, Андрей Ананьев и Михаил Иванов. Всем поименованным приказано при исполнении служебных обязанностей носить сии медали согласно действующего положения. Награды должны быть занесены в служебные книги награждённых. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 261)
И буквально на следующий день городовой 3-й полицейской части Смоленска Григорий Корнеев «за упуск еврея Рубина, переданного ему помощником пристава Соколовым» был оштрафован на 4 рубля. Также приказом полицмейстера городовому было приказано доставить оного еврея в полицейское управление под угрозой увольнения от должности. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 264)
Вечером 29 октября трое злоумышленников, сломав оконную решётку со стороны дома Благородного Собрания, проникли в кирху (в приказе написано кирку) на Пушкинской улице. Похитив Библию и деньги из трёх церковных кружек, воры вышли на Пушкинскую и попытались смешаться с гуляющими по тротуарам обывателями. Однако ночной сторож Пушкинской улицы Панасюк, проявив недюжинную бдительность, задержал преступника с Библией в руках. На следующий день городовыми был арестован ещё один участник кражи. Приказом от 4 ноября 1903 года помощнику пристава при городском полицейском управлении Соколову приказано объявить ночному сторожу Панасюку «спасибо» от полицмейстера и выдать в качестве награды 3 рубля. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 267)
Приказом по смоленской городской полиции № 243 от 4 ноября 19003 года городовой второй полицейской части Иван Кисель был оштрафован на три рубля за то, что два раза был застигнут помощником пристава 2-й части стоящим на посту в нетрезвом виде. Полицмейстер предупреждает городового Киселя, что тот за свои проступки последний раз наказывается штрафом. Следующим наказанием будет увольнение от должности. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 267)
Пятым параграфом приказа по смоленской городской полиции № 247 от 8 ноября 1903 года старший городовой Леонов уволен от службы «как замеченный в нетрезвом образе жизни, полной бездеятельности в продолжении трёх месяцев прикомандирования ко второй части и ОТМЕНЕ РАСПОРЯЖЕНИЯ ПРИСТАВА О НАБЛЮДЕНИИ ЗА ПОЯВЛЕНИЕМ БЕЖАВШИХ ИЗ РОСЛАЛЬСКОЙ ТЮРЬМЫ АРЕСТАНТОВ». Вот уж накосячил, так накосячил. Тем же приказом на место Леонова принят запасной бомбардир 3-й батареи 1-й артиллерийской бригады Николай Исаков. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 271)
Приказы по полиции начала января 1904 года подписаны вовсе не Ломаковским, а его помощником Владимиром-Карлом-Адольфом Гепнером. То ли болел полицмейстер, то ли в отпуске был, но его подпись появляется на приказах только после Рождества, 8 января 1904 года. А приказы начала января касались в основном личного состава. Приказом № 1 от 3 января 1904 года был уволен от службы городовой 3-й части Тихон Масенков, каковой, согласно рапорта пристава оной части «не соответствует своему назначению». Следующая страница архивного дела, и вот уже и интересность. Снова приказ № 1, но уже от 2 января. Что ж это, увольняют городового задним числом, или просто писарь управления попутал? Как бы там ни было, но городовой 1-й полицейской части Смоленска Ефрем Демченков был уволен от службы по собственному желанию. Этим городовым очень быстро нашли замену, из чего мы можем сделать вывод, что список кандидатов на зачисление в городовые смоленской городской полицейской команды был не маленький. Приказом № 2 от 5 января 1904 года в первую часть на должность городового был зачислен запасной старший унтер-офицер Управления смоленского уездного воинского начальника Пётр Артемьев, а в третью часть – запасной ефрейтор 89 пехотного Беломорского полка Афанасий Столяров. Тем же приказом были уволены пожарные служители 1-й полицейской части Иван Степанченков, Герасим Перевозчиков и Осип Власов. В ту же часть зачислен пожарным служителем ратник Государственного ополчения 1-го разряда Николай Финогенов. Пятым параграфом приказа номер 2 было объявлено «спасибо» и выдана премия в пять рублей постовому городовому 3-й части Алексею Ефимову за «бдительность при исполнении постовой службы». (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 1-3)
8 января 1904 года приказом за номером 5 полицмейстер Ломаковский зачисляет городовым в первую полицейскую часть города Смоленска запасного старшего писаря 6-го Запасного кавалерийского полка Ивана Стрельникова, как же не порадеть однополчанину. В этом приказе впервые мы видим указание на оклад городового в 15 рублей, а также оговорку, что вновь зачисленный городовой должен получить квартирные деньги (жаль сумма не озвучена) с 1 января текущего года. В тот же день зачислен в штат третьей полицейской части запасной фейерверкер Ковенской крепостной артиллерии Пантелей Семенков. 9 января ряды пожарных служителей 1-й части пополнились крестьянином деревни Румянцево Богородицкой волости Смоленского уезда Андреем Алексеевым. 12 января зачислены городовыми в 1-ю часть старший унтер-офицер 90-го пехотного Онежского полка Еким Кабанов и рядовой Выборгского крепостного пехотного батальона Николай Ракита. 13 января 1904 года помощник пристава 2-й полицейской части коллежский асессор Николай Фёдорович Юденич прикомандирован к городскому полицейскому управлению для исполнения обязанностей секретаря управления, так как титулярный советник Пётр Тимофеевич Берёзкин заболел. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 6,7,9,10,12)
Того же 16 января 1904 года приказом № 12 постовой городовой 1-й части Андрей Васильев за неаккуратность исполнения постовой службы назначен не в очередь в наряд службы восемь раз. Приказом от 19 января № 14 постовой городовой 1-й полицейской части Смоленска Алексей Кондысь в свободное от поста время был арестован при части на три дня с расчётом по 24 часа в сутки. Кондысь обиделся и подал рапорт об увольнении, каковой и был удовлетворён приказом по полиции № 25 от 27 января. Тем же приказом на место Кондыся принят запасной младший унтер-офицер Кронштадской крепостной минной роты Терентий Владимиров. 22 января в штат первой части зачислен городовым запасной старший унтер-офицер Григорий Максимов, а 23 января чиновник Беляев, прикомандированный к третьей полицейской части, приказом полицмейстера был прикомандирован к Смоленскому городскому полицейскому управлению. 26 января, согласно рапорту пристава 1-й части Смоленска, постовой городовой Андрей Васильев за нерадение к службе был уволен от должности. Приказом от 28 января 1904 года за пьянство и непристойное поведение уволен от должности постовой городовой 3-й части Александр Неволин. Тем же приказом уволен за пьянство и небрежное отношение к службе, согласно рапорта частного пристава, постовой городовой 3-й части Егор Тимофеев. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 14,17,20,21,29,31,32)
Объезжая город вечером 26 января, полицмейстер не застал городового 2-й части на посту на Рославльском шоссе. А постовой 1-й части у дома вице-губернатора был найден Ломаковским спящим на табуретке в промежутке между дверями. У приставов затребованы рапорты о расследовании сих происшествий. На основании этих рапортов приказом от 30 января 1904 года за номером 28 за небрежное отношение к служебным обязанностям были арестованы на двое суток постовой городовой первой полицейской части Корней Плахтырь и городовой 2-й части Станислав Грицук. Также на двое суток был арестован за самовольную отлучку с поста городовой 1-й части Сергей Вознов. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 32,33,34)
«Приказ по смоленской городской полиции № 92 4 июня 1904 года
Слабое знание нижними чинами Полиции своих прямых обязанностей не раз вызывало с моей стороны замечания, которые к сожалению некоторыми чинами не приняты к руководству и по настоящее время.
На днях обнаружилось, что городовые первой части Елисеев и Алексеев из коих один на службе 4 года и 7 месяцев, а другой, Алексеев, 2 года и 4 месяца, исполняли в течении нескольких дней вместо постовой службы обязанности рассыльных частного лица. Городовой той же части Городский, состоя на службе 11 лет, стоя на посту у Губернаторского дома, видя проходящего отставного военного и не отдав чести, позволил себе на замечание офицера ответить, заложивши руки в карман: «Я приставлен не честь отдавать, а следить за Блонье».
Очень прискорбно, что городовой Городский, уже не говоря о знании своих прямых обязанностей, держал себя грубо и нахалом. Прошу классных чинов полиции объяснить ещё раз то, о чём я говорил и писал в приказах в прошлом году, а именно о сохранении приличия и благопристойности чинами полиции не только на службе, но и вне её. Городовых, не заботящихся о добром имени и чести своего звания, пока я стою во главе полиции г. Смоленска, я не признаю и на службе держать не считаю себя в праве.
Ещё раз подтверждаю, что требую, чтобы все городовые при объяснении с публикой (частными лицами) прикладывали в знак вежливости руку к головному убору и, приложивши, сейчас же её опускали и отнюдь не вступали в невместные объяснения, а при обращении к ним же офицеров во всё время объяснений держали руку у головного убора и не отпускали до тех пор, пока не будет приказано.
Предупреждаю, что малейшая неисправность в службе упомянутых городовых в будущем повлечёт увольнение их со службы, а за вышеозначенные проступки предписываю: Городского, замеченного ранее в неаккуратности, оштрафовать на 3 рубля и назначить в не очередь на 4 наряда, а городовых Елисеева и Алексеева подвергнуть штрафу каждого на 2 рубля, на 3 наряда в не очередь и перевести на другой пост. Приказ прочесть перед всеми нижними чинами.
Параграф 2
Замечено мною у многих городовых длинные волосы и неопрятность в одежде. Обращаю внимание Приставов и повторяю, что больше я напоминать не буду. Я требую, чтобы каждый городовой был коротко острижен, выбрит и аккуратно одет при исполнении службы. Никаких обматываний шеи платками не разрешаю, для этого должен быть галстук.
ПОЛИЦМЕЙСТЕР Ломаковский»
Вот так вот вам, друг дорогой. Пущай ты и блюститель порядка, и на службе уже много лет, и среди смоленских мещан имеешь вес и уважение, но любой представитель правящего сословия, а в Российской Империи это было дворянство, может… Да всё что захочет, даже ссаной тряпкой по физиономии отхлестать. Любой мальчишка-подпоручик к тебе, городовому, имеет право обращаться на «Ты», приказывать и требовать отдания чести. Именно потому, что ты не того сословия, рожею не вышел, понимаешь. И твоё непосредственное начальство или напрямую происходит из дворян, или, приняв условия игры в Империи, всеми силами служит правящему сословию. А воинские нижние чины, практически сплошь набираемые в Русскую Императорскую Армию из податных сословий, за редким исключением, при увольнении в город не имеют права ходить по тротуарам. Всем штаб-офицерам своего полка, и даже своему командиру роты, а также всем и всяческим попавшимся на пути начальнику гарнизона, генералам и прочим адмиралам при отдании воинского приветствия обязаны становиться «во фрунт». И клокочет, и бурлит, и вскипает кровавой пеной тот огромный котёл, что именуется Российской Империей. Буря, скоро грянет буря! (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 103)
Параграфом 5 приказа № 97 от 15 июня 1904 года «За полезную, энергичную работу и ревностное отношение к службе…» старшим городовым 1-й части Здоренко и 3-й части Антонову от лица службы объявлена благодарность и выдана премия по 10 рублей каждому. Вышеназванные городовые внесли большой вклад в задержание и передачу судебным властям большей части шайки грабителей, орудовавших в Смоленске. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 109)
Приказом № 100 от 23 июня 1904 года городовой 1-й части Осипенков, найденный 21 июня в бесчувственно-пьяном состоянии на мостовой Молоховской площади, арестован на семь суток. После выдержания «на хлебе и воде» оного пьяницу приказано уволить, как позорящего мундир городового. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист112)
Приказы по смоленской городской полиции №№ 105 и 106. Городовой 1-й части Осипенков отсидел-таки положенный ему срок под арестом и был уволен, как несоответствующий своему назначению. Также уволены трое пожарных служителей 1-й полицейской части, на их место приняты крестьянин Духовщинского уезда Сырокоренско-Липецкой волости деревни Горбуново Алексей Степанов и запасной рядовой 96-го пехотного Омского полка Владимир Шелегов. По указанию исполняющего должность начальника губернии исполняющий должность смоленского полицмейстера Гепнер объявил в приказе благодарность городовому 1-й части Ивану Евдокимову за умелый и разумный доклад ЕГО ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВУ о пожаре, бывшем в ночь на … июля в 3-й части города Смоленска. 8 июля в 10 часов утра на Большой Благовещенской улице повстречались трое. Коллежский асессор Владимир-Карл-Адольф Гепнер, постовой городовой 1-й полицейской части Смоленска Сергей Вознов и неизвестный мужчина средних лет. Мужичок был в стельку пьян (это с утра-то!), весел и наяривал на гармошке весёлые мелодии. Городовой Вознов смотрел и любовался, не принимая никаких мер к прекращению указанного безобразия на центральной улице губернского города. Громкие трели гармошки и пьяное исполнение песен посчитал безобразием ИД полицмейстера, каковой и высказал претензии городовому, после чего принялся опрашивать его по знанию обязанностей нижнего чина городской полиции. Выяснилось полное незнание Возновым пунктов 4, 6 и 7 параграфа 3 инструкции городовых Смоленской полиции. За такое нерадение по службе городовой Вознов был арестован на одни сутки строгим арестом. Всем нижним чинам было указано в приказе, что на будущее время подобные случаи будут караться увольнением со службы. Приставам предложено доведением до городовых смысла инструкций и их назначение. Жаль только, что осталась неизвестной судьбы весёлого пьянчужки. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 116-117)
Так уж радел Ломаковский о долге полицейской службы, что аж ночами спать не мог. И не давал спать своим подчинённым, каковые по ночам обязаны были бодрствовать. При проверке ночных сторожей в ночь на 26 августа 1904 года полицмейстер заметил, что на некоторых пунктах оные сторожа и вовсе отсутствуют, у многих отсутствуют положенные нагрудные знаки. Некоторые из спрошенных ночных караульных не смогли назвать ни своего номера, ни номера охраняемого участка. Ночной сторож у Казначейства спал, и чтобы разбудить его полицмейстеру пришлось приложить большие усилия. Причём «засоня» вступил в спор с высоким начальством, так как был твёрдо убежден, что имеет право спать на своём посту. Из приказа № 117, описывающего сии события, мы также узнаём о работе в Смоленске неких попечителей ночных сторожей, каковые имели право, наравне с частными приставами и их помощниками, проверять ночные караулы в городе. Приставам же приказано как можно чаще проводить ночные проверки городских сторожей.
Приказом № 120 от 1 сентября 1904 года участковый городовой 2-й части Цвирко был оштрафован на 2 рубля за слабое наблюдение за порядком на своём участке. Также оному городовому вменялось в вину недонесение своему приставу о аварийно-санитарном состоянии двора домовладельца А. Швейцера. Ломаковский указывает, что участковые городовые ежедневно должны обходить свои участки и обо всех выявленных беспорядках докладывать приставу части для принятия мер к устранению. В приказе Ломаковский грозит участковым городовым за нерадение в службе переводом в постовые. Приказом от 3 сентября городовой 1 части Григорий Максимов по слабости здоровья был уволен от службы. Городовой 1-й части Яросько и городовой 2-й части Грицук, находясь в наряде в городском саду «Эрмитаж», вопреки приказу дежурного помощника пристава Бровковича самовольно оставили указанные им для постов места и ушли в зрительный зал. Приказом от 6 сентября оба оштрафованы на 2 рубля каждый. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 127,128,129,132)
Приказ № 135 от 13 ноября 1904 года начинается уж вовсе с удивительного по содержанию параграфа. Ломаковский на основании циркуляра Департамента Полиции подтверждает чинам смоленской городской полиции, что чины последней при исполнении служебных обязанностей должны быть при установленной форме и всегда при оружии. Значит кто-то из полицейских, как минимум, возражал полицмейстеру на его требования к обмундированию и снаряжению. Это ж как надо было «дурака включать», да и какому полицейскому чину, чтобы начальник полиции в приказе отвечал? Но и остальные пункты сего приказа крайне интересны. Например, городовой 3-й части Сысоев, назначенный приставом 25 и 26 октября для наблюдения за порядком на улицах с 3-х часов дня, не вышел на указанное начальством место, отговариваясь тем, что БЫЛ В БАНЕ. О чём пристав Гепнер-второй доложил полицмейстеру в рапорте, снабдив тот справкой о поведении и службе городового Сысоева. Из сообщения пристава Ломаковский выяснил, что оный городовой уже был два раза оштрафован именно за небрежное исполнение постовой службы. Также пристав Гепнер сообщил в городское управление о разборе 20 сентября 1904 года в Смоленском окружном суде дела об ограблении неким Дмитриевым посетителей трактира на Покровской горе. Как выяснилось на следствии Дмитриев и ещё двое крестьян находились в трактире, и под «казёнку» вели шумный разговор. На крики с улицы в трактир зашёл городовой Сысоев, которому Дмитриев предложил стакан водки, который блюститель порядка «любезно принял» и сам ушёл из трактира. После выхода крестьян из питейного заведения, Дмитриев вырвал у одного из своих собеседников узелок с 87-ю рублями и скрылся. В это время городового на улице не оказалось. Полицмейстер Ломаковский приказывает городового 3-й части Сысоева от службы уволить.
В 1903 году городовой 3-й части Никита Шкодин получил травму, пытаясь остановить понёсшую лошадь. И вот на этого самого городового теперь жалуется в рапорте частный пристав Гепнер-второй, обвиняя в небрежном исполнении служебных обязанностей. Как отмечает в приказе полицмейстер, в виду ранее полученной на службе травмы, он, Ломаковский, щадил Шкодина, ограничиваясь только назначением оного в не очередь на службу, да и вовсе стараясь отнестись к Никите как можно снисходительней. По рапорту Гепнера-второго помощник полицмейстера Гепнер-первый провёл расследование, в результате которого выяснилось, что городовой Шкодин ведёт крайне нетрезвый образ жизни. Так 30 октября 1904 года Шкодин, назначенный приставом для наблюдения за порядком на Базарной площади, самовольно оставил пост и спустя долгое время вернулся на площадь в безобразно-пьяном состоянии. Что вызвало у публики упрёки и насмешки. «Находя такой образ жизни и деяния Шкодина вредными для службы во всех отношениях…» полицмейстер предписывает немедленно уволить городового Никиту Шкодина от службы.
30-го же октября самовольно оставил пост и городовой 2-й части Пётр Семёнов. Конечно, можно предполагать, что в тот день были магнитные бури, плохо влияющие на сотрудников правоохранительных органов, но так как за Семёновым уже числились три самовольные отлучки, Ломаковский приказал уволить его от должности. Господам частным приставам приказано довести до всех нижних чинов полиции, что за нарушения при несении постовой службы и за самовольные отлучки с поста снисхождения можно не ждать. Самовольное оставление поста без законных на то оснований, по мнению полицмейстера, есть нежелание городового продолжать свою службу в Смоленской полиции. Об ознакомлении с этим приказом расписались все городовые полицейских частей. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 140)
Но сии печальные примеры смоленских городовых, похоже, ничему не научили и даже не заставили задуматься. Уже 18 ноября пристав 1-й части докладывал Ломаковскому, что городовой сей части Иван Яковлев 17 ноября 1904 года напившись пьяным, стал площадной бранью ругаться в помещении части, а посаженный в камору для вытрезвления, выбил доску и вылезши взялся кулаками разъяснять своим сослуживцам всю их неправоту, как написал в рапорте пристав «стал производить безпорядок». Так как Яковлев и ранее был замечен в пьянстве и буйстве, то как «…человек неисправимый и позорящий мундир городового и как не соответствующий своему назначению», приказом полицмейстера от 19 ноября оный городовой уволен от службы. На его место тем же приказом был зачислен запасной ротный каптенармус 8-го Закаспийского стрелкового батальона Георгий Ревупенков. Тем же приказом в 3-ю часть были зачислены запасный сверхсрочнослужащий старший унтер-офицер 4-го пехотного Капорского полка Пётр Сафонов и запасной старший унтер-офицер 22-го Нижегородского полка Василий Петров. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 143)
Приказом от 16 января 1906 года полицмейстер Ломаковский изменил порядок принятия на службу новых городовых. Теперь искатель полицейской должности зачислялся в часть кандидатом, униформа и оружие ему не выдавались. В течении месяца приставу было предложено давать кандидату разные агентские поручения, и после прохождения сего испытательного срока напрямую доносить полицмейстеру о деятельности и способностях кандидата в городовые. В первую часть кандидатом в городовые был зачислен запасной старший унтер-офицер 89 пехотного Беломорского полка Фёдор Никитьевич Ишуков, а во вторую часть запасной ефрейтор 2-го Финлядского стрелкового полка Иван Карпович Гулидов. А ведь потом ещё сколько времени этим новобранцам инструкции да обязанности учить под руководством помощников пристава. Ещё одним кандидатом в первую полицейскую часть был зачислен приказом № 11 от 19 января запасной старший унтер-офицер Иван Романович Лопоухов. Но уже 4 февраля Иван Романович уволился по собственному желанию. Давайте, дорогой читатель, сего Ивана запомним, он, не смотря на свою фамилию, ушами хлопать не стал, и вскоре был зачислен в Смоленское губернское жандармское управление на унтер-офицерскую должность. Но всё же фамилию оправдал, провалив слежку в Ельне за эсэровскими боевиками. Приказом от 3 февраля 1906 года старшему городовому 2-й части Ивану Здоренко «…за энергичную и полезную деятельность по розыску в результате чего задержаны пять человек профессиональных воров…» объявлена благодарность выписана награда в 10 рублей, каковая должна быть передана Здоренко помощником полицмейстера. Тем же приказом городового 3-й части Иванова «…за нерачительность к службе…» перевели со старшего оклада на младший, а городовые той же части Артемий Романчук и Михаил Царьков «…за разумную, долголетнюю и полезную службу…» переведены на старший оклад с 1 января 1906 года. 5 февраля запасной унтер-офицер Ефрем Потарин был зачислен на должность кандидата в городовые при городском полицейском управлении. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 8,11,16,17)
Периодически полицмейстер сам проверяет ночные посты в Смоленске. И поди ж ты, в январскую проверку не обнаружен на посту городовой 1-й части Тимофей Иванов, дремавшим в подъезде квартиры начальника Смоленского губернского жандармского управления обнаружен городовой Сергей Воронов. На Кирочной улице также не оказалось на посту городового Денисова, каковой, правда, на обратной дороге Ломаковскому всё же показался, как посчитал Николай Николаевич, его вызвал на пост ночной сторож. Приказом от 4 февраля 1906 года приставу 1-й части приказано Воронова и Денисова выводить в наряд вне очереди по 4 раза каждого, а городового Иванова перевести со старшего оклада в младший. Этим же приказом согласно предложения смоленского губернатора по резолюции Смоленского губернского правления от 26 января на должность помощника 1-й полицейской части назначен столоначальник Дорогобужского уездного полицейского управления коллежский секретарь Юлий Ашенбреннер. Нижним чинам полицейской команды губернского города Смоленска посвящён и приказ № 22 от 28 февраля 1906 года. Городового 3-й части Тимофея Харлампьева, и ранее замеченного в нетрезвом образе жизни, за то, что, находясь на посту у железнодорожного вокзала 23 февраля, напился до неприличия и, собрав вокруг себя извозчиков, пел песни, от службы приказано было уволить. (ну правильный же был гудёж, день Советской Армии отмечали, заранее, так сказать). Городового 3-й части Алексея Ефимова оштрафовали на три рубля за самовольную отлучку с поста в 7 часов утра 23 февраля. Его коллега Каменщиков за подобный же проступок в ночь на 23 был оштрафован на 4 рубля. (скажите, дорогой читатель, у меня одного складывается ощущение, что в пьянке на привокзальной площади участвовал не один городовой?) На основании собственного прошения от службы уволен городовой 3-й части Осип Кианко. Тем же приказом запасного штаб-трубача Ивана Щирий приняли кандидатом в городовые в первую полицейскую часть. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 17,23)
10 марта в приказе № 24 Ломаковский снова «жонглирует» нижними чинами полиции, ну дак это его работа. Городовой 3-й части Евграф Байдаков за неисполнение приказа пристава и не доставление подробных сведений в канцелярию о задержанных в доме терпимости нижних чинах Копорского пехотного полка 4 марта назначен в наряд вне своей очереди два раза. Городовой 1-й части Андрей Хряков уволен от службы по собственному желанию. Постовой городовой 2-й части Трофим Панков № 36 за неисправное несение постовой службы, уклонение от своих прямых служебных обязанностей и пьянство, уволен от службы с 4 марта 1906 года. Тем же приказом назначается наряд городовых от первой и второй полицейских частей на сессию Смоленского окружного суда с 11 по 16 марта, и расписывается количество нижних чинов, выставляемых на каждый день заседаний от вышеозначенных частей. О том же и приказ № 28 от 22 марта. На место уволенного по собственному желанию городового 1-й части, находившегося при городском полицейском управлении, Осипа Ковалёва, назначен от 3-й части кандидат в городовые с содержанием Роман Игнатенков. Городовой 2-й части Михаил Яковлев уволен от службы по собственному желанию. Во вторую часть зачислен на содержание кандидат в городовые Степан Новосильщенко. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 25,29)
В приказах от 27 марта, 10 и 13 апреля 1906 года Ломаковский продолжает набирать личный состав смоленской полицейской команды. Кандидат на должность городового 3-й части Анисим Васильев зачислен в оную часть городовым с 27 марта. С того же дня во вторую часть зачислен кандидатом в городовые без содержания запасной старший фейерверкер Осип Кондратьевич Крупенёв. Также кандидатом без содержания зачислен во вторую часть запасной унтер-офицер Леонтий Алексеевич Черников. Этим же приказом городовой 1-й части Ефим Потарик переведён в 3-ю часть «…в виду недостатка в оной городовых». Приказом № 31 во вторую часть зачислены кандидатами в городовые без содержания запасной фельдфебель 1-го Восточно-Сибирского стрелкового ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА полка Хрисанф Артемьев и запасной бомбардир Ковенской крепостной артиллерии 10 роты Федот Хлыстов. В первую часть зачислен кандидатом с 10 апреля запасной ефрейтор Станислав Убель. Вместе с Павлом Адамчуком Убель был зачислен в городовые 1-й части с 1 мая 1906 года. 13 апреля уволен от службы по приказу Ломаковского городовой 3-й части Новосильцев. Сей индивидуум, принятый на службу только 4 марта, уже был замечен два раза пьяным, а также «…обнаружил неуважение к чужой собственности». Новосильцева приказано ни под каким предлогом в будущем на службу в полиции не принимать. Приставу 3-й части поставлено на вид за неправильную оценку моральных качеств кандидатов в городовые. Согласно рапорта пристава 2-й части в оную часть зачислен городовым кандидат без содержания запасной старший фейерверкер Осип Кондратьевич Крупенёв. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 30,32,34,37)
Параграф третий приказа № 34 от 25 апреля. Полицмейстер, капая на ковёр ядовитой слюной, извещает личный состав смоленской полиции, что в номере 84 «Смоленского Вестника» в отделе местной хроники было размещено сообщение о недовольстве городовых не аккуратной выдачей им одежды. Якобы униформа получена лишь за 1903 год, за 1904 год лежит в цейхгаузе, а за 1905-й ещё даже и не изготавливалась. Напомню, на дворе апрель 1906 года. Копии приказа поступают во все полицейские части Смоленска, и как курьер не помер от яда, коим сочится каждая строчка третьего параграфа, я не понимаю. Читали это все приставы, хоть и пристав 1-й части Невярович по болезни не выходил из своей квартиры. «Предлагаю Вашему Высокоблагородию донести, когда во вверенной Вам части выдано обмундирование для ежедневной носки постройки 1904 года, а также, на какое количество городовых получено от портного Штудина обмундирование срока 1905 года, заявляли ли городовые претензию на неполучение обмундирования, а равно дознаться кто из городовых сообщил в редакцию о своём недовольстве, не доложив, как то следовало, претензию непосредственно Вашему Высокоблагородию.» (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 36)
Приказом от 29 апреля со службы был уволен городовой 3-й части Феоктист Барков. Хотя оный городовой был зачислен на службу только 27 августа 1905 года, за ним уже много чего было замечено. Несколько раз Барков был замечен в пьянстве, приказом № 20 за текущий год был оштрафован на 4 рубля за нетрезвый образ жизни. Но правильных выводов Феоктист не сделал. 24 апреля 1906 года около полудня ему было приказано сопровождать в больницу некоего арестованного Иванова. И только по халатному отношению к службе Баркова арестант смог сбежать. Приказом полицмейстера городовой Барков был уволен от службы как не соответствующий своему предназначению, с запретом вновь поступать на службу в смоленскую полицию. Приставу 3-й части поставлено на вид за беспорядок в части и плохое знание своих подчинённых. «Не зная людей – трудно ожидать порядка. Предлагаю приставу 3-й части, второй раз, больше вникать в дела и серьёзные поручения не давать тем, кто к таковым заведомо не способен». И буквально 5 мая приставу 3-й части снова поставлено на вид за недонесение полицмейстеру о беспорядках, бывших в Лопатинском саду во время его дежурства 4 мая. Угроза о донесении губернатору повторяется из приказа в приказ. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 39,41)
Городовой 3-й полицейской части Михаил Абрамов, находясь на посту на Покровской горе в 2 часа ночи на 11 мая, проявил свои лучшие качества, как городового. Благодаря бдительному надзору и энергично принятым мерам, Абрамов задержал двух конокрадов с пятью угнанными лошадьми. В приказе от 16 мая полицмейстер отмечает не только достойное похвалы отправление службы городовым, но и его решимость задержать преступников, не опасаясь их противодействия. В приказе городовому 3-й части Михаилу Абрамову объявлено от лица службы «спасибо» и выписана награда в 10 рублей. Мишка Абрамов вовсе не возгордился, а принялся и дальше «службу тащить». В результате чего заработал ещё три рубля премии, задержав там же на Покровской горе в два часа дня 18 мая известного конокрада Сергеева с украденной лошадью. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 47,49)
Как мы можем судить из приказов по смоленской полиции, Ломаковский о своих подчинённых проявлял достаточную заботу. 17 мая приказом № 46 по полицейским частям были выданы 70 штук вискантиновых накидок и ремней для их носки, приобретённых смоленским полицмейстером на фабрике непромокаемой одежды К.И. Собенникова. 27 штук передано в 1-ю часть, 18 во 2-ю и 25 накидок ушли в 3-ю полицейскую часть. Всего на защиту от непогоды постовых городовых Ломаковский потратил 158 рублей 52 копейки. Накидки приказано записать в опись инвентаря полицейской части и немедленно выдать городовым на посты. И уже в приказе от 18 мая полицмейстер сетовал на отсутствие накидок у постовых городовых. Приказано, чтобы каждый городовой, заступающий на пост, имел при себе сложенную накидку, повешенную через плечо на ремне. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 46,48)
Как мы уже убедились, требования к кандидатам на должность городовых в смоленской полицейской команде были Ломаковским повышены, и далеко не каждый мог пройти испытательный срок. В приказах от мая 1906 года появляются новые подробности прохождения оного срока. По рапорту пристава 3-й части кандидат в городовые без содержания Михаил Иванов был переведён кандидатом на половинное содержание, с 20 мая мог получать 10 рублей в месяц. Кандидат без содержания 1-й части Андрей Азаров с 27 мая по приказу полицмейстера получал 12 рублей в месяц, оставаясь кандидатом на должность городового. А вот кандидат в городовые без содержания Ефим Екимов, по рапорту пристава 3-й части был зачислен в оную часть сразу на должность городового с 20 мая 1906 года. Судя по всему, была какая-то переписка между приставом 3-й части и полицмейстером о запасном канонире 3-й резервной артиллерийской бригады Илье Андреевиче Ященко. Приказом от 24 мая Ященко зачислен кандидатом в городовые в 3-ю часть, а приставу поставлено на вид за «…неуместность выставляемых условий…» и предложено на будущее руководствоваться порядком, указанным Ломаковским. По собственному желанию в середине мая были уволены от службы городовой 2-й части Федот Хлыстов и пожарные служители Семён Андреев, Пётр Иванович Глинкин и Нил Новиков. Но Федот оказался «не тот». Скорее всего задержка Хлыстова на службе в полиции была связана с недостачей в цейхгауз каких-то казённых вещей. Как бы там ни было, но только в приказе от 9 июня 1906 года № 51 городовой 2-й части Федот Хлыстов уволен от службы окончательно. В этих кадровых пертурбациях нам интересен запасной рядовой 3-го пехотного Нарвского полка Фёдор Селезнёв. Исходя из поименования в приказе полицмейстера Селезнёв, после срочной службы, по мобилизации успел повоевать в Русско-Японскую войну в составе 212 пехотного Бахчисарайского полка. И тут Ломаковский сделал интересный «финт ушами». Фёдор Семёнов был зачислен в штат первой полицейской части, но не городовым, а сторожем при саде губернатора с окладом в 10 рублей в месяц. Квартиру и стол Семёнов должен был получать в губернаторском доме, а вот форму городового, оружие и инструкции приказано было выдать приставу 1-й части. Семёнов своей новой службой должен был заменить постоянно посылаемый наряд городовых от 1-й полицейской части в сад губернатора. Но продержался на этом месте службы Селезнёв недолго. Уже 1 сентября 1906 года сторож при Губернаторских зданиях Селезнёв уволен от службы. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 50,53,92)
Руси есть веселие пити, не может она без того быти… Якобы заявил князь Владимир Святославович булгарским купцам, предлагавшим перейти ему в Ислам. Аллах ведает, было ли сие на самом деле, но вот тезис «веселие пити» смоленскими городовыми поддерживался на все сто процентов. А отсюда по службе сплошное недоразумение и полное безобразие. Городовой 1-й части Константин Городской за появление 21 мая в саду «Эрмитаж» в нетрезвом виде был переведён со старшего на младший оклад, причём уже с 1 мая текущего года. Из приказа № 51 от 9 июня мы узнаём, что городовой 1-й части Егор Елисеев напился прямо в помещении части, площадной бранью обругал другого городового и отказался выполнять приказы помощника пристава. Обошлись с пьяницей, надо сказать, не строго. Ломаковский назначил Елисееву семь ночных нарядов не в очередь и оштрафовал на 5 рублей.
Семьи городовых 1-й части Вознова и Евдокимова проживали в одной караульной будке. А что делать, квартирный вопрос портил не только московского обывателя. Но правду говорят, что ночная кукушка дневную перекукует. Что там наговорила жена Вознову, сие история умалчивает, но нажрались как-то полицейские «казёнки» в своей уютной караульной будке, слово за слово, тем самым по столу, и завязалась промеж полицейских чинов баталия. С криками, кровавыми соплями и звоном разбитой посуды. Бабы-дуры также встали каждая на сторону своего пьяницы. Победили Возновы, городовой Евдокимов даже рану небольшую получил. В общем и целом, окрестному населению было весело. А вот городовым по вытрезвлению поплохело. По результатам проведённого расследования Ломаковский арестовал Вознова на семь суток, а жён обоих драчунов приказал выселить из будки, указав городовым, что их вторые половинки впредь казёнными квартирами пользоваться не имеют права, так как не умеют себя достойно держать. Кончилась эта история, прямо скажем, плохо. По рапорту пристава 1-й части от 21 июня 1906 года, городовой Сергей Вознов, после выхода из-под ареста, с 18 до 21 числа на службу не являлся, предаваясь беспробудному пьянству. За что и был уволен от службы без права поступления вновь приказом полицмейстера № 61. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 53,54,65)
И снова о личном составе, хоть и зарекался. По рапорту пристава 3-й части участковый городовой Иван Давыдов явно «перегорел на работе». Проявляет сей нижний чин полиции леность и малоуспешность в даваемых ему поручениях. На основании рапорта пристава 3-й части приказом полицмейстера Давыдов смещён с должности участкового городового с предупреждением на будущее, что за небрежное отношение к служебным обязанностям будет уволен от службы без сожаления. В ту же 3-ю часть зачислен на половинное содержание кандидат в городовые Емельян Фроленков. Свои 10 рублей кандидатского жалования он сможет получать, считая с 20 июня 1906 года. В третью же часть приказом полицмейстера переданы для городовых 100 штук револьверных патронов. А вот интересно, а стрельбы устраивались в полиции-то? 24 июня запасной младший писарь Управления Начальника Артиллерии 13 Армейского Корпуса Антон Дацкевич принят на службу в 1 полицейскую часть на половинное содержание. Явно не городовым, а каким-нибудь канцелярским служителем, как раз по воинской специальности.
В приказе № 58 от 20 июня 1906 года полицмейстер Ломаковский отмечает, что в Смоленское городское полицейское управление обратилась приёмная дочь вдовы бывшего пристава местной полиции А.И. Поссе. За неимением средств девица не может похоронить умершую приёмную мать. Николай Николаевич приказывает выдать на похороны 15 рублей из сумм полицейского управления. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 62,65)
Приказ от 5 июля 1906 года открывает нам две интересные стороны жизни губернского города Смоленска. Во-первых, служебное рвение ночных сторожей поощрялось крайне скудно, да у них и жалование всего 10 рублёв в месяц. За задержанного у дома Петрова вора сторожа первой полицейской части Харитон Петров и Тимофей Корольков получили премии всего по одному рублю. А вот вторая сторона жизни, это намного интересней. Термин «околоточный надзиратель» возник в 1862 году с принятием «Временных правил об устройстве полиции в городах и уездах губерний». А вот почему в славном городе Смоленске таких должностей в полиции ранее не завели, это я могу только догадываться. Как всегда, по скудости средств в городской казне, заявил бы, мне думается, кто-нибудь из гласных городской думы. Но как бы там ни было, третьим параграфом приказа № 65 полицмейстер объявляет, что с разрешения ЕГО ВЫСОКОПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВА ГУБЕРНАТОРА в штат городской полиции зачисляются прапорщик запаса Матвей Степанович Романов, Василий Михайлович Нестеров и Яков Игнатьевич Принципар, каковые и будут исполнять обязанности околоточных надзирателей с содержанием по окладу старших городовых. Как-то не очень много для должности 14 класса в «Табели о рангах», ну да смоленское городское правление всегда отличалось известной прижимистостью в финансовых вопросах. Принципар назначен в 1-ю полицейскую часть, Романов во 2-ю и Нестеров, соответственно, в третью. И в свете вышеизложенного меня крайне радует заголовок дела № 2318 из фонда Смоленской городской управы, каковой гласит «Дело об увеличении штата смоленской городской полиции на шесть околоточных надзирателей». Шесть, однако, это не три. Требования к кандидатам в околоточные. На государственную службу в должности околоточного надзирателя принимались лица в возрасте 21-40 лет. Претенденты в обязательном порядке должны были ранее служить в армии либо иметь опыт гражданской работы. Будущий околоточный должен иметь хорошее образование, быть физически развит и, помимо всего, иметь приятную внешность. Подходящие по всем параметрам кандидаты зачислялись в сверхрезерв, где проходили подготовку и по ее окончании держали экзамен. После успешного прохождения комиссии околоточные надзиратели переводились в основной состав и получали поднадзорную территорию (околоток). Это, как говорится, в идеале. А вот какие функции исполняли околоточные надзиратели в Смоленскеой городской полиции мы увидим по мере разбора следующих приказов.
А вот четвёртый параграф сего приказа меня как-то даже в ступор вогнал. Хотя потом, почесав тыковку я кажется понял, революция на дворе, всё крайне сложно даже в полиции. Полицмейстер штрафует городовых 3-й части Семченкова и …рочкина (так уж страница подшита, не прочесть) на четыре рубля каждого, ЗА ПЬЯНСТВО С ПОСТОРОННИМИ ЛИЦАМИ В КАНЦЕЛЯРИИ ЧАСТИ, НЕ СМОТРЯ НА ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ПОМОЩНИКА ПРИСТАВА!!! Это чего такое деется, а? Пацаки совсем распоясались! Пусть и из другой космооперы, но очень подходит. (ГАСО, фонд 1146, опись2, дело 65, лист 70)
«Ой, что деется – вчерась траншею рыли, так откопали две коньячные струи…» Не то чтобы в третьей части города Смоленска всё было прямо по Высоцкому, но тоже весело. Городовой 3-й части Шумский, находясь в ночь с 17 на 18 июня 1906 года на посту, зашёл в трактир и позволил себе принимать от посетителей водку и пиво. Вот что хотите со мной делайте, пили точно за мировую социальную революцию!!! Выйдя из трактира, Шумский, задолго до создания Первой Конной Армии Будённого (молодой Сеня ещё только рядовым службу несёт в Приморском драгунском полку), возомнил себя лихим рубакой, и под воздействием зелёного змия и революционной трактирной агитации взялся бороться с царизмом и прочей реакцией, выбрав себе в противники городового той же части Давыдова. Какового и атаковал с обнажённой шашкой в руках. Судя по всему, из приказа не очень ясно, но Давыдов спасся бегством от не в меру распропагандированного коллеги.
Кабы этим всё и кончилось. Пока городовой Давыдов сдавал нормативы по бегу в полной полицейской амуниции, ночной полицейский обход в составе городового 3-й части Ефима Екимова и кандидата в городовые Фёдора Кузина…барабанная дробь…принимали от посетителей водку и пиво в трактире! А в это время обиженный на весь мир Давыдов, переодевшись в цивильное, отправился в трактир, где взялся запивать водку пивом. Сие не самое лучшее в плане здоровья, как физического, так и умственного, решение подвигло городового вскорости идти искать Шумского. И ведь нашёл-таки пьяного «будённовца» на посту, на который его пристав и поставил с вечера. А найдя, принялся бить морду, так, за всё хорошее. Чем кончилось побоище в приказе не описано…
«Всё вышеприведённое ясно указывает на полную деморализацию городовых в третьей части…очевидно происходящее от неимения руководителя…» пишет в приказе от 20 июля Ломаковский. В самый корень зрит полицмейстер, рыба гниёт с головы! Коллежскому асессору Антону Васильевичу Каминскому поставлено на вид, вывод в ночной обход вновь принятого на службу городового вместе с кандидатом в городовые, что и послужило причиной к неприятностям. Ведь будь в обходе участковый городовой, как полагается, подобного бы инцидента не случилось. Исходя из вышеизложенного, можно предположить, что все «замечательные блюстители порядка» нажирались в одном и том же трактире, и ночной патруль, действительно, мог остановить и «будённовца», и переодетого мстителя. Но вместо этого… Приставу 3-й части в приказе вынесено предупреждение, что при повторении подобного, полицмейстер выйдет с ходатайством о смещении пристава с должности. Тем же приказом городовой Шумский оштрафован на 5 рублей, Екимов и Давыдов на 3 рубля каждый.
И Каминский, судя по всему, взялся исправлять дисциплину. На обороте копии приказа по смоленской полиции № 73 от 20 июля 1906 года имеется надпись от руки. Вся беда, что почерк у пристава не очень, разобрать можно далеко не всё. «Объявляю всем городовым, что если который ни будь из них будет хотя бы один раз замечен мною … в отступлении от служебной дисциплины в посещении во время исполнения своих служебных обязанностей трактирных заведений без служебной надобности, принятии угощений, в появлении в нетрезвом виде, в драках и т.п. буду выходить с ходатайством об увольнении от службы виновного городового, как не соответствующего своему назначению. Старшему городовому для … в ночной обход непременно … участкового городового, а другого … Пристав Каминский» И все городовые 3-й полицейской части расписались в прочтении сего опуса. А у нас есть возможность перечислить их поимённо, тех чьи автографы сможем разобрать. Итак, на обороте приказа подписи поставили городовые Семченков, С.Марочкин, Н. Бедрин, Шумский, М. Давыдов, Артемий Романов, Даниил Васильев, Павел Воронов, Пётр Пивоваров, Семён Антонов, Бобровский, Михаил Абрамов, Алексей Ефимов, Евграф Байдаков, Михаил Иванов, Кузьма Каменщиков, Пётр Казаков, Иван Табаков, Иван Ландари, Григорий Сюрин, а ещё пяток подписей я так и не смог расшифровать. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 78,78а)
Городовой 3-й части Герасим Ковалёв настолько серьёзно был болен, что 6 июня 1906 года был направлен в Московскую Голицынскую больницу. И после проведённой в Москве операции, оный городовой показан больным при 3-й части с 31 июля. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 55,83)
В ночь с 4 на 5 августа пристав 2-й части Алексей Ильич Соколов, при проверке постовой и караульной службы обходя свой участок, на Одигитриевской улице задержал двух неизвестных. На его, пристава, призывные свистки, постовой городовой этой улицы Ларион Симонов не явился. Так как это не единственный случай халатного отношения к служебным обязанностям, известный за Симоновым, городовой по приказу полицмейстера был оштрафован на 3 рубля. Тем же приказом уволен от службы с 17 августа городовой 3-й части Фёдор Кузин, за пьянство и неодобрительное поведение. Причём уволен без права вновь поступить на службу городовым. (ГАСО, фонд1146, опись 2, дело 65, лист 88)
Не очень понятно, почему расслабились на службе городовые смоленской полицейской команды, на улице Первая Русская Революция, рабочие буянят, строят баррикады, песни запрещённые распевают. Тут бы наоборот, службу нести со всем рвением, из части лишний раз и до дому не отлучаться. И вот Ломаковский, проезжая по Краснинской улице, заметил, что стоявший на посту городовой 1-й части Иванов, мало того, что ведёт задушевную беседу с посторонними сомнительными личностями, так ещё и водку с ними распивает. Понаблюдав за сей «идиллической» картиной минут с пять-семь, полицмейстер уверился, что городовой имеет с теми сомнительными личностями крайне близкое знакомство. За городовым Ивановым и раньше было замечено немало нарушений, как, например, он не доложил своему приставу о замечании от полицмейстера в течении трёх дней. Был городовой Иванов и неоднократно оштрафован полицмейстером. Приказом от 23 августа 1906 года городовой 1-й части Иванов уволен от службы.
Тем же приказом на основании рапорта пристава 2 –й части городовой этой части Михаил Климчук оштрафован на 4 рубля за самовольное оставление поста. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 90)
А вот и ещё один околоточный надзиратель появляется в смоленской полиции. По разрешению Смоленского Губернатора к исполнению сей должности в первой полицейской части допущен дворянин Станислав Вишневский. О чём и дано знать в приказе по смоленской городской полиции № 85. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 90)
Ох, и распоэзивается Ломаковский в приказе за номером № 91, ох и витийствует. Оно, конечно, понятно, полицмейстер уж язык стёр, у канцеляристов в городском полицейском управлении пальцы от чернил не отмываются, пытаясь донести до дуболомов-городовых основу полицейской службы в Смоленске – вежливое обращение с городской публикой. Но явно не в коня корм, случаи грубого и нередко оскорбительного обращения городовых с частными лицами за последнее время только увеличились в числе. «Такое поведение представителей порядка и закона, нарушающее закон и авторитет чинов полиции среди населения, нетерпимо и будет строго преследоваться мною не только дисциплинарно, но и по суду. Чины полиции должны твёрдо помнить, что, помимо знаний уставов службы, от них требуется человеколюбие, выдержка, терпение и вежливость, составляющие основы полицейской службы. И кто чужд этих основ, тот не соответствует требованиям службы в полиции.» Как пример грубого обращения с городскими обывателями, Ломаковский приводит городового 1-й части Кармазунова, каковой, переодевшись в цивильное платье позволил себе нанести крайне грубое и дерзкое оскорбление частному лицу. Другой вопрос интересен, кто донёс до полицмейстера сию информацию? Приставу 1-й части поставлено на вид за отсутствие воспитания среди его подчинённых, городовому Кармазунову назначено четыре наряда вне очереди. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 95)
По тому непонятному времени и случалось, срывались люди. Полицейский он ведь тоже человек. Хотя из приказа по полиции не очень-то и поймёшь, кто именно служил в полиции, закоренелый пьяница, или человек с высокой нервной организацией, который душой болеет за происходящее в стране. А полицмейстер решает всё на свой лад. Приказом № 97 от 12 октября по рапортам пристава 3-й части Каминского и помощника пристава 2-й части Рабчинского оштрафованы на три рубля каждый городовой 3-й части Ефим Яковлев и городовой 1-й части Бонифатий Деречинский. Что один, что другой получили взыскания «…за неблаговидный полицейскому чину поступок, как позволившие себе напиться пьяными до беспамятства…». Только Яковлев нарезался в наряде на Базарной площади, а Деречинский в зале Благородного собрания на глазах у многолюдной публики. Обоим Ломаковский пригрозил в приказе увольнением за повторение подобных эксцессов. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 102)
17 октября 1906 года в своём приказе по полиции полицмейстер продолжает жечь глаголом сердца подчинённых и выговаривает городовым за расхристанный внешний вид на постах. Мол, некоторые и вовсе не достаточно бдительны, не имеют нужного, стройно-служебного вида. В ночное время нижние чины полиции несут постовую службу неаккуратно, стоят больше возле заборов или вовсе имеют наглость сидеть на лавочках возле домов. Этим приказом Ломаковский запрещает городовым повязывать длинные разноцветные шарфы, указывая, что при униформе положены чёрные галстуки. Мало того, многие нижние чины отпустили длинные волосы, да и честь отдают не по форме и неумело. Приставам указано усилить надзор за постовой службой, формой одежды и выправкой личного состава.
Вторым параграфом сего приказа за пьянство в канцелярии части (похоже, оные алкогольные забавы в оплоте правопорядка вошли у городовых в привычку) оштрафованы городовые 3-й части Егор Бусов и Пантелей Семченко. Бусов потерял из жалования 3 рубля, а вот Семченко, как злостный нарушитель пять, с предупреждением, что следующая пьянка приведёт к его к увольнению от службы. Но уже 27 октября городовые той же части Кузьма Каменщиков и Григорий Борисов оштрафованы за нетрезвое поведение. Каменщиков на 4 рубля, Борисов на 5. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65 лист 104,106)
Как мы помним, дорогой читатель, первые упоминания об околоточных надзирателях появляются в приказе смоленского полицмейстера от 5 июля 1906 года. И вот только к 21 октября того же года Смоленское городское полицейской управление при полицейских частях набирает полный штат оных надзирателей в количестве шести человек, оговоренный в решениях Смоленской городской управы. Приказом № 100 Ломаковский предлагает частным приставам разделить вверенные им части на два околотка и распределить между околоточными надзирателями. По этому приказу в каждой части имеется городовых: старший, 4 участковых, двое дежурных при телефоне и двое при арестантском помещении. Остальные «штатные единицы» должны быть расставлены по наружным постам, в запасе остаётся не более четырёх человек. О незамещённых вакансия приставы должны немедленно докладывать письменно полицмейстеру. В случае надобности с маловажных постов по решению пристава городовые могут быть сняты, но с обязательным докладом Ломаковскому. Приказы полицмейстера не всегда исполняются, посему в приказе 101 от 27 октября Его Высокоблагородие требует от приставов «…немедленно установить полицейские посты согласно последнего распределения, об исполнении с указанием, где установлены с фамилиями постовых городовых, мне донести».
Общее же количество должностей нижних чинов при полицейских частях Смоленска мы на 1906 год мы узнаём из следующего приказа. Полицмейстер 27 октября предлагает приставам получить в Городском полицейском управлении вооружение и снаряжение для 37 (тридцати семи) городовых нового штата по следующему расчёту:
1 ч. 2ч. 3 ч.
Шашек 14 10 13
Портупей 14 10 13
Темляков 14 10 13
Кабур 14 10 13
Шнуров для револьверов 14 10 13
Шнуров для свистков 14 10 13
Поясных ремней 14 10 13
Означенную выдачу приказано занести в опись инвентаря со ссылкой на приказ № 101 от 27 октября 1906 года. А уже 5 декабря 1906 года полицмейстер приказывает приставам получить в городском полицейском управлении «новые башлыки с клеймами», приобретённые для городовых по расчёту 30 штук на полицейскую часть.
Штаты изменены, Ломаковский зачисляет на должности городовых, прошедших обучение кандидатов, и принимает новых кандидатов на испытательный срок. Зарекался я расписывать приказы по личному составу, но тут это к месту. Итак, приказом № 99 зачисляются: рассыльный при Городском Полицейском Управлении Роман Галаев городовым с 15 октября в 1-ю часть; кандидат 2-й части Евдоким Азаров – городовым с 15 октября в ту же часть; кандидат 3-й части Иван Штыба – городовым в 3-ю часть с 15 октября. Кандидат в городовые 1-й части Михаил Голаев переводится на половинное содержание с 18 октября; кандидат 2-й части Пётр Ковалёв и кандидаты 3-й части Иван Луцевич, Аким Евменов и Иван Антонов переводятся на половинное содержание с 15 октября. С 15-го же октября зачисляется в 1-ю часть кандидатом в городовые без содержания кочегар 2-й статьи крейсера 2-го ранга «Рюрик» Яков Михайлович Моряков.
Приказом № 100 от 21 октября 1906 года зачисляются: запасной ефрейтор Никифор Сергеевич Ракитский – рассыльным при Смоленском Городском Полицейском управлении с 18 октября; запасной рядовой Лейб-гвардии Гродненского гусарского полка Максим Пименович Епимахов и запасной квартирмейстер Парфён Александрович Петров зачислены в 1-ю полицейскую часть на должность кандидата в городовые без содержания с 20 октября. Запасной старший писарь Иван Фомич Лесько и запасной старший фейерверкер Стефан Игнатьевич Ковалёв – кандидатами на должность городового без содержания во 2-ю часть. Кандидатом на должность городового без содержания в 3-ю часть Смоленска зачислен с 20 октября 1906 года запасной провиантский каптенармус Иван Никитьевич Солдатенков.
По приказу 101 с 20 октября 1906 года зачислены в первую полицейскую часть Смоленска кандидатами на должность городового без содержания запасной унтер-офицер Лаврентий Семёнов и запасной старший унтер-офицер Кузьма Васильевич Павлов. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 104,105,106,114)
27 октября пристав 2-й полицейской части доложил полицмейстеру, что исполняющий должность околоточного надзирателя оной части Романов, будучи назначенным приказом в наряд к зданию Воинского Присутствия, прибыл с опозданием. Ушёл околоточный с наряда преждевременно без смены, не доложив об этом старшему в наряде. За своеволие и крайнюю небрежность в исполнении крайне важной наружной службы Романову полицмейстером было объявлено три наряда вне очереди. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 106)
5 апреля 1891 года смоленский полицмейстер запросил городскую управу выделить средства на изготовление 120 латунных лент для летних и зимних головных уборов городовых по представленному образцу. Полицейский чин упирал на то, что знаки эти весьма необходимы во многих случаях, как например, если городские обыватели обращаются к городовому с просьбой оказать законное содействие. Но не получив от него удовлетворения, не знают его фамилии и не могут указать начальству виновного. Если же управа посчитает изготовление 120-ти лент для города накладным, то полицмейстер просил не отказать в оплате хотя бы 60 штук. Городская управа поручила члену управы Бекину озаботиться изготовлением 60 латунных лент на фуражки городовых, а о произведённых расходах донести городской управе. В середине июля месяца городовые получили ленты с номерами на фуражки. А резчик печатей Лапинер 30 рублей за выполненную работу. (ГАСО, фонд 65, опись 1, дело 987, л.36-39) И вот только 2 ноября 1906 года в приказе № 102 смоленский полицмейстер Ломаковский разбил нумерацию лент на головные уборы городовых по полицейским частям. Приставу 2-й части приказано передать в 1-ю часть ленты с номерами до 48-го включительно. Во вторую часть из 3-й переданы ленты с номерами до 77 включительно. Пристав 3-й полицейской части должен был получить в городском полицейском управлении вновь изготовленные ленты с номерами от 81 до 117. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 107)
С 8 ноября 1906 года полицмейстер Ломаковский с разрешения губернатора выбыл в краткосрочный отпуск, а заместивший его по должности Владимир-Карл-Адольф Карлович Гепнер в приказе уже распекает околоточного надзирателя 1-й части Принципара за появление в городском полицейском управлении обмундированным не по форме (без шашки) и его же неумелое поведение по долгу подчинённости в канцелярии управления. Околоточный получил выговор, приставу 1-й части указано разъяснить всем своим подчинённым приказ смоленского полицмейстера № 99 от 17 октября, в первом параграфе которого оговаривается тот самый залихватский стройно-служебный вид чинов полиции. Приставу 1-й части «обращено внимание на отступление от установленного порядка». (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 108)
13 декабря 1906 года поздним вечером Его Высокоблагородие Господин Смоленский Полицмейстер объезжать губернский город Смоленск изволили. После чего в приказе по смоленской полиции от 15 декабря за номером 110 обрушился господин Ломаковский на нижних чинов смоленской городской полицейской команды. Мол при объезде в 10 часов вечера не обнаружил постовых городовых на постах у дома Губернатора, на Большой Энгельгардтовской улице, на Краснинском большаке, у Молоховских ворот, на углу Кирочной и Благовещенской улиц, а также во второй части на Козловской горе. Приставам приказано предоставить в канцелярию городского полицейского управления списки отсутствовавших на постах городовых. Также начальник полиции в приказе выговаривает городовым, которые при проезде Начальника Губернии совершенно не следят по пути его следования. И ведь совершенно непонятно, чего делать-то? Следить глазами за самим Губернатором, поедать, так сказать, глазами начальство, али следить за свободным проездом оного экипажа по улицам. Там же указано, что городовые 1-й и 3-й частей не знают полицмейстера в лицо. А ты ж не в шубу закутавшись по городу езди, а как по уставу положено, в шинельке, с погонами, чтобы всё видно было недавно зачисленному на службу городовому. Фотографическую карточку свою распространи «среди масс» городовых, да и ночным сторожам можно раздать раз пошла такая пьянка. Ломаковский же поступил в своём стиле, приказал приставам провести среди городовых разъяснительную работу, чтобы оные городовые уяснили свои обязанности при проезде начальства.
И буквально тут же в третьем параграфе того же приказа Ломаковский, пожурив постовых городовых, попытался облегчить жизнь смоленской пожарной команде. Усмотрено, мол, что во время проезда пожарной команды постовые городовые не предпринимают никаких действий, направленных для предотвращения столкновений пожарного обоза с другими участниками дорожного движения, и по большей части остаются «спокойными зрителями». Приставам приказано разъяснять нижними чинам полиции всесторонне их служебные обязанности, внушать последним, что они должны относиться к делу спокойно, внимательно и с достоинством, но не оставаться в бездействии при необходимости в видах охранения общественного порядка и безопасности.
Ну не всё ж ругать своих подчинённых? В приказе № 115 от 30 декабря 1906 года и «пряник» появился. 31 декабря в 5 часов вечера в зале Смоленской Уездной Земской Управы, сообщает полицмейстер, будет устроена ёлка для детей городовых. Приставам приказано объявить об этом своим подчинённым, оговорив, однако, чтобы больных детей, а также детей из семей, где имеются больные заразными болезнями дети, на ёлку не приводили. Для них подарки в полицейские части принесут старшие городовые, которых быть на ёлке 31 декабря обязали приказом по полиции. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 116,118)
30 декабря частным приставам Смоленска приказано выдать на руки всем городовым полное обмундирование второго срока, и ко 2 января 1907 года представить в Смоленское Городское Полицейское Управление списки тех городовых, которые недавно зачислены в штат и второго мундира в цейхгаузе не имеют. Барашковые шапки и фуражки, построенные городовым по сроку 1906 года приказом № 116 от 30 декабря 1906 года приставом предложено внести в опись инвентаря подведомственной части. В результате чего в первой полицейской части в цейхгаузе 41 барашковая шапка и 41 фуражка, во второй части 27 шапок и 27 фуражек и в третьей, соответственно, 38 шапок и 38 фуражек. Соответствовало ли это количество головных уборов числу городовых в части на лицо или по штату, я не ведаю. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 118,121)
Ночные сторожа, городовые и околоточные надзирател
© Copyright: Алексей Чаус, 2026
Свидетельство о публикации №226021901199
Свидетельство о публикации №226021901199
Рецензии