Изменщик проклятый

О том, что Клава постоянно изменяет мужу, знали все: подруги, знакомые, соседи и даже сам муж. Макар её за это поколачивал. Но не каждый день, не часто, не регулярно. По мере получения информации. К рукоприкладству прибегал не для того, чтобы изувечить, а чисто в воспитательных целях. Воспитательные цели на Клаву не действовали, и она потихоньку продолжала бегать налево.

Долгоиграющих ухажёров не было. Они часто сменяли друг друга. Так что наверняка вычислить нового любовника жены Макару никак не удавалось. Ничто другое, кроме этой досадной Клавкиной наклонности, не омрачало их вполне гармоничный семейный быт.

 Макар трудился на заводе, Клава — продавцом в продмаге. Восьмилетний Ванька учился во втором классе. Мужа Клава любила и уходить от него никуда не собиралась. Зачем искать лучше, если уже хорошо? Но почему её постоянно тянуло налево? На этот вопрос она и сама себе ответ дать была не в состоянии.

Ей нравилось внимание мужиков. И она не могла удержаться перед соблазном. Её подстегивал животный инстинкт мартовской кошки. В их отношениях с Макаром это добавляло лёгкую «перчинку», остроту ощущений. Она легко отмахивалась от выпадов соседей и могла послать куда подальше в случае чего.

— Клавка-шалава, — орала бабка Фрося с балкона второго этажа, — ты где опять шлындаешь? Твой-то уж дома давно.

 — Где надо, там и шлындаю. Не твоё дело. Иди свой борщ вари, — огрызалась Клава.

Так и текла бы жизнь своим чередом, не вмешайся в семейную идиллию злой рок в виде подлюшной Клавкиной сменщицы Светки. Она нарочно вытянула её в подсобку и наплела ей такого… У Клавы челюсть отвалилась, когда она услышала. Оказывается, муженька её засекли…  у Вальки-самогонщицы. Ладно бы у путней бабы, а то у Вальки! В её койке полпосёлка переночевало!

 Клава в чём была прилетела домой, сгребла из шкафа все Макаровы манатки в дорожную сумку и вышвырнула за дверь. Супруг в приятном предвкушении сытного ужина вернулся домой. А тут — оп! Баул с вещами. Макар остолбенел от такого поворота. Стукнул в дверь. Клавка открыла. Выдала ёмкий и понятный экспромт, закончив его словами: «Катись к своей Вальке-потаскухе! Изменщик проклятый!»

Макар сунулся было в дверь, но не успел проскочить. В него полетели зимние ботинки, которые не влезли в дорожный багаж. Мужик потащился на постой к ближайшему приятелю. Выпили, закусили, послали подальше всех баб и улеглись спать.

 Клава от такого позорища подальше отвезла Ваньку к матери и подалась к соседке обдумывать мстительную бракоразводную стратегию. Макар, протрезвев, приплёлся поутру к двери, неприступно закрытой для него запорами праведного гнева разъярённой супруги. Что делать? Сел под дверью и стал ждать.

 Клавка, выходя, метнула в него шаровую молнию и рявкнула: «Пошёл вон! Изменщик проклятый!». Три дня подряд Макар тёрся под дверью с видом собаки. Не побитой. Побитые собаки скулят. А Макар подвывал, как израненный пёс.

Он просил прощения, умолял, клялся в любви, и, опять же подвывая, обещал, что «больше никогда и ни за что!». И Клавку он пальцем больше не тронет никогда в жизни. Она уходила, возвращалась домой, а он тоскливо и покорно заглядывал в глаза.

Макар мечтал нырнуть в тёплую постель и прижаться к тугому бедру жены. На четвёртый день каменное сердце супруги дрогнуло. Клава окинула взглядом пришибленного страданиями горемыку, подумала: «Ладно. Пусть плохонькое, да своё». Она впустила его на порог со словами: «Заходи, кобелина, так уж и быть».
 
Макар радовался, как щенок, пригретый хозяйской лаской.
Клава вздохнула, ухмыльнулась, глянула в зеркало, взяла телефон и… принялась искать в контактах имя… Как его, забыла, а-а-а-а, вспомнила: Серёжик…